Завершение

Глава 7. Алекс

Я спала урывками, боясь упустить вторжение. Я отказывалась от приготовленной еды и перебивалась фруктами. Сыворотка все еще была во мне, но впервые я ощущала во всем теле слабость. Постоянно хотелось спать, и если бы не адский холод, сжимавший меня в ледяных тисках, то, возможно, мне удалось бы уснуть.

Тим и Тея разговаривали каждую секунду. Я устала от звука их голосов еще в первый день и снова предприняла попытку свернуть шею Тее.

У меня не получилось.

Нас обеих прошил удар током и отбросил по разным сторонам камеры. Так Профессор намекал, что мне лучше не приближаться к ней. Сам он больше не приходил, но я знала, что за мной идет круглосуточное наблюдение.

– Как ты в одиночку пересекла границу? – внезапно спросил Тим, вырывая меня из мыслей. Он согнул ноги в коленях, обвил их руками и теперь раскачивался на месте.

– О чем ты?

– Граница между Мексикой и Америкой. Ты в одиночку ее перешла. Там же могут отвести в комнату страха.

Мои брови так и норовили сползти к переносице. Пришлось приложить невероятное усилие, чтобы скрыть недоумение. Почему он считал, что я перешла ее в одиночку?

– Кто рассказал тебе об этом?

– Профессор, – прочистив горло, сказала Тея и поднялась, чтобы размяться, – ты крутая, раз в одиночку смогла не только перейти границу, но и доехать до Чикаго.

Что, черт возьми, происходит?

– Я бы точно попал в аварию, – закивал Тим, соглашаясь с Теей, – ты не уставала за рулем?

– Нет, – неопределенно ответила я, но их не интересовали мои эмоции, только слова.

– Крутая, – подтвердил Тим и тоже поднялся, – сделаем зарядку?

Не дождавшись моего ответа, он начал разминаться. Тея в нашей камере тоже присоединилась к нему, и теперь я смотрела, как они тренируются. Их техника не была какой-то особенной, а упражнения походили на те, которые делают в школе. Я знала их, потому что кое-кто постоянно стонал, считая, что эти занятия не сделают ее выносливой. А после каждый день отказывался выходить со мной на пробежку.

Боже, я запрещала себе скучать по ним, но тоска становилась с каждым днем все сильнее и разрывала мое сердце на части. Я подтянула ноги, прислонилась головой к стене и закрыла глаза, которые наполнялись слезами.

– С другой стороны, – начала запыхавшаяся Тея и присела на корточки, – хорошо, что у тебя не осталось семьи и друзей на материке.

– Почему?

– Потому что никто не будет тебя искать, скучать, любить.

Я одарила ее пристальным взглядом. Почему Профессор рассказал им, как именно я оказалась в Чикаго, но промолчал о Соколах? Какую игру он ведет?

– У меня, например, тоже никого не было.

– Ты же понимаешь, что это ложь? – спросила я, и ее голубые глаза сверкнули.

– Нет, – протянула она, и на ее губах расцвела искренняя улыбка, – у меня никого нет. Ни семьи, ни друзей, ни парня. Я скиталась по улицам, перебивалась объедками, пока меня не забрали. Я даже не стала сопротивляться.

Она постоянно повторяла эти факты, будто пыталась убедить в этом себя, а не меня. Удивительно, но история Тима звучала так же.

Никакой информации о семье. О месте, где он вырос. Лишь размытые воспоминания, и те не отличались подробностями.

И это каждый раз заставляло меня вспоминать о другом человеке, чьи воспоминания звучали подобным образом.

«Я не помню, чтобы когда-либо жил в доме. Над головой был какой-то навес, потому что я не чувствовал капель дождя. Однако вкус пыли осел на языке. Я не помню, в какой стране жил, где находил еду и кем были мои родители. Поэтому, когда за мной пришли, я не особо сопротивлялся.»

Я не стала произносить в голове имя самого доброго человека, которого когда-либо знала. Это причинило бы огромную боль, а у меня и так не осталось сил.

– Сейчас придет Профессор. – Взгляд Теи внезапно стал потерянным, будто кто-то влез в ее голову и начал управлять телом. – Не борись, – тихо добавила она, поднялась и отошла. Тим последовал ее примеру.

Дверь распахнулась, и на этот раз я была готова ко встрече с Профессором. Он хотел трахнуть мой мозг? Кое-кто делал это годами, так что Профессору лучше найти другой способ, чтобы вытащить из меня эмоции и правду.

Профессор расслабленно сидел в кресле и прокручивал в пальцах ручку. Его взгляд скользил по моему лицу, и это длилось на протяжении нескольких минут. В кабинете царило напряжение, воздух стал густым, как кисель, но никто из нас не собирался говорить первым. Странная безмолвная битва не надоедала мне. Какая разница, где сидеть: в камере или в его кабинете? По крайней мере, здесь нет решеток.

– Почему ты не рассказала Тиму и Тее о командире «Плазы»? – наконец-то спросил он и вскинул брови.

– Мы не близки, чтобы я рассказывала им что-то о своей жизни.

– Он является ее частью?

– Нет. – Я подавила порыв сжать руку в кулак.

– Кольцо на твоем пальце. Ты замужем?

– Туше. Мой муж убил бы всех, кто встал бы между нами.

Профессор тихо усмехнулся, приложив пальцы к губам.

– Тогда хорошо, что у тебя его нет.

– Да, – я сделала долгую паузу, прежде чем добавить, – хорошо.

Некоторое время мы молчали. Казалось, что он хотел, чтобы эти слова осели в моей голове. Я уже поняла, что Профессору известно гораздо больше, чем он показывал мне. В какой момент времени мы попали под их прицел? Как много ему было известно обо мне и… о нем?

Я аккуратно перебирала воспоминания в голове, стараясь не провалиться в те, которые согревали мое сердце и в то же время уничтожали его. Мне всегда удавалось выстраивать барьер вокруг своих эмоций, иначе бы монстр управлял моим сознанием каждую секунду. Но я не учла, что чувства контролировать сложнее. Они усиливались, множились и становились сильнее, хотела я того или нет. И я не представляла, что делать с ними здесь. На чертовом острове. Не имея возможности отдать их тому человеку, кто действительно нуждался в них.

Кто считал, что его невозможно полюбить.

Воспоминания о нашем последнем разговоре законсервировались, превратились в яд, который медленно разъедал мою грудь. Мне хотелось содрать с себя кожу, лишь бы выпустить эту боль наружу. Большой палец неосознанно коснулся кольца. Это движение всегда успокаивало и помогало взять себя в руки.

– У меня есть для тебя небольшой подарок, – сказал Профессор и достал из ящика коробку, – хочешь открыть его сама?

– Нет.

Уголок его губ изогнулся в ухмылке. Тогда он сам открыл коробку и повернул ее так, чтобы я увидела содержимое. Сердце. Окровавленное сердце. На секунду мне померещилось, что оно все еще бьется, но когда я моргнула, это видение исчезло.

– У вас странное представление о подарках, – заметила я.

– Разве ты не вырезаешь сердца у своих жертв?

Я приложила титаническое усилие, чтобы не позволить брови удивленно вздернуться. Откуда он знал, что именно я делала со своими жертвами?

– Вырезаю, но только для того, чтобы убедиться в их смерти. Сами сердца не кажутся мне привлекательными.

Профессор громко хмыкнул, но коробку не убрал.

– Хочешь узнать, чье это сердце?

– Кому бы оно ни принадлежало, это больше не имеет значения. – Я беззаботно пожала плечами, чувствуя, как мой пульс учащается. Профессор никак не прокомментировал это.

– Даже если это сердце бывшего командира «Плазы»?

Я склонила голову, изучая выражение его лица. Идеально выстроенный фасад не имел ни одной трещины. Мышцы на лице были расслаблены, губы – чуть приоткрыты, и в целом казалось, что он хотел закончить этот разговор как можно скорее, словно я тратила его время.

– Даже если и его. В конце концов, он мертв. Не вижу смысла оплакивать жизнь ничего не значащего человека.

– Не всегда получается контролировать свое тело, да? – Наконец-то его глаза сверкнули. Крохотная реакция, но она дала понять мне больше, чем пустые разговоры.

– Всегда. Ускорившийся пульс – всего лишь реакция на запах и небольшое возбуждение при виде крови. Все еще не понимаю, чего вы добиваетесь.

– Чтобы подчинить тебя своей воле, нужно исправить все то, что находится здесь. – Он несколько раз постучал по своему виску. Ломаются все. Каждый, кто попадает в это место. Каждый, кого выбрали.

– Как проходит отбор? Вы просто кидаете дротик в карту и едете в эту страну, чтобы украсть людей, или же имеете огромный монитор, где отслеживаете бродяг?

– Бродяг? – зачем-то переспросил он, и в его голосе прозвучала насмешка. – Никто из моих подопытных не является бродягой.

Я приподняла одну бровь, чтобы показать свою заинтересованность. В голове роились вопросы, но нельзя было вывалить их скопом. Не сейчас. Каждому вопросу – свое время. Он хотел залезть мне под кожу, я – сжечь его заживо.

– Тогда почему они утверждают обратное?

– Потому что в их головах именно такая информация. Удобно управлять сознанием, когда ты наполняешь его только тем, что нужно тебе. Никаких привязанностей. Никаких сожалений. Никакой тоски.

Я кивнула и сделала вид, словно восхищаюсь его подходом. На деле, это звучало так глупо, что мне захотелось рассмеяться. Но Профессор не заслуживал ни моей улыбки, ни смеха. Я собиралась приберечь это для другого человека, который нуждался в этом постоянно.

Однако его слова навели меня на другие мысли. Я знала как минимум двоих людей, чьи воспоминания практически стерли, оставляя лишь жалкие обрывки. Один из них боролся с таким упорством, что умудрился сохранить их. Какова вероятность, что к ним применяли тот же подход, что и к Тиму и Тее?

– С тобой произойдет то же самое, – бросил Профессор и закрыл коробку, – в твоей голове останутся только те воспоминания, которые мне будут необходимы. Мои подопытные рано или поздно сдаются. Кому-то требуется чуть меньше времени, кому-то – больше. Но я всегда получаю желаемое.

– И чего же вы желаете, Профессор?

Его губы растянулись в хищной улыбке. Между нами повисла тяжелая тишина. Профессор достал ноутбук, его пальцы быстро запорхали над клавишами. Когда он развернул его экраном ко мне, я перестала дышать. Кадры, которые Анна отправила Грегору, возникли перед глазами.

– Я долгое время изучал их, пытаясь понять, что с тобой не так. Твоя ярость сбалансирована настолько, что не оставляет места для других эмоций. Ты действуешь и выглядишь как один из моих солдат, однако в тебе превалирует жажда, когда моим приходится ее навязывать.

Я вскинула подбородок, побуждая его продолжить.

– Когда я заполучил формулу вашей сыворотки и применил к своим людям, то понял, что она дает абсолютно разный эффект. Кого-то она убивает сразу, а из кого-то делает монстра. Мне пришлось убить немало тебе подобных, пока я не понял, что с этим монстром можно совладать. Раз это удалось тебе, то удастся и мне, ведь я улучшил вашу сыворотку. Моих солдат невозможно убить выстрелом в голову.

– Полагаю, вы не назовете мне секретный компонент?

Призрачная улыбка возникла на его губах, а в глазах – странный блеск

– Это ненужная информация. О чем ты должна знать, что я собираюсь подчинить твоего монстра, но для этого требуется покопаться в твоей голове. Твоя память – сорняк, от которого нужно избавиться. Я сотру твой страх, твою любовь, твое имя. Ты станешь моим лучшим проектом. Ты станешь той, кто будет подчиняться не только моим приказам, но и желаниям. Неуязвимая. Смертоносная. И полностью в моей власти.

Мне пришлось подавить улыбку. Чего Профессор не понимал, что монстр питался моими воспоминаниями. Что он возник только благодаря им. И если их стереть, то вместе с ними умрет и монстр.

И все же я тихо усмехнулась, склонилась ему навстречу и четко проговорила:

– Удачи.