Зверь выбирает тебя (СИ)

Глава 46

46

Алёна

Звуки выстрела оглушают меня на какое-то время.

С ужасом смотрю на грудь Романа, в то место, куда попали пули. Светло-голубая рубашка окрашивается кровавыми пятнами. И они становятся всё больше.

- Не-е-ет… – шепчу онемевшими губами.

Рома делает два шага назад, а потом его начинает клонить в сторону. Он рычит от боли, пытаясь сохранить равновесие.

Невольно дёргаюсь в его сторону, но рука Должина перехватывает меня ещё крепче.

И тут одежда Романа начинает трещать по швам. Я понимаю, что он готов обернуться в волка.

- Даже не вздумай зверя выпускать! – злобно ревёт пожилой мужчина, опять прижимая пистолет к моему виску. Горячий ствол обжигает кожу, но я даже не пытаюсь отклониться, чтобы избежать этого ожога. – Иначе ей конец!

Все мои мысли и чувства заняты Романом, который падает на колени и упирается ладонями в пол, дыша тяжело и хрипло.

Я пытаюсь вспомнить всё, что когда-нибудь слышала о ранениях оборотней. Кажется, пули их не могут убить. По крайней мере, если не попадут в сердце.

Но эта мысль всё равно не приносит успокоения. Меня внутри всю на части раздирает, когда смотрю на страдания Романа. Трясёт уже так сильно, что Должину приходится прижать меня к себе сильнее.

- Почему не в сердце? – хрипит надсадно Рома, а я взгляда не могу оторвать от капель крови, которые падают на паркет, с каждой секундой увеличивая размеры кровавого пятна.

- Чтобы ты умер быстро? Ну так не очень интересно, Роман, – ехидничает Юрий. – Должна же у меня быть компенсация за все мои ожидания.

- Сууука… – стонет Рома, с трудом поднимая голову, чтобы посмотреть на оборотня. – Какая же ты всё-таки тварь…

- Так увлекательно смотреть, что же в тебе всё-таки победит: зверь или человек… хм-м…

- Ты сам прекрасно знаешь, кто, – и наконец-то Рома смотрит мне в глаза.

Боль и сожаление – это то, что я вижу в его взгляде.

- Ладно, поймал, – ржёт мужчина за моей спиной. – Конечно же, я знаю. Вот поэтому и не могу отказать себе в этом удовольствии.

Я не понимаю, о чём они говорят.

- Ха, а твоя истинная и не в курсе, что сейчас тут происходит, – продолжает веселиться этот урод. – Давай-ка, милочка, я тебя просвещу. Если Роман не обернётся в самое ближайшее время, он умрёт. У человеческого тела регенерации-то нет. Единственное, что его может спасти –возможность обернуться в волка. Однако… – он делает эффектную паузу. – Он этого не сделает, потому что знает, что я сразу же убью тебя. Да, зверь всегда пожертвует собой ради своей истинной. Правда, Альфы могут побороться за контроль. Знаю, что иногда человек заставлял своего зверя выйти наружу. И я уверен, что и Роман бы это мог сделать. Вот только твой ненаглядный поддерживает своего зверя. Так что, гордись, Алёнушка, – склонившись к моему виску, шепчет возле уха, – ради тебя обе половины Доронина готовы сдохнуть.

От его слов у меня колени подкашиваются.

Неужели он настолько меня… любит?!

- Даже не смей себя винить, поняла, – обращается ко мне Роман, голос которого становится тише.

Слезы ручьём начинают течь из глаз.

Он почувствовал, что я испытываю сейчас.

И действительно почему-то чувствую вину. Понимаю, что, по сути, ни в чем не виновата, но осознание, что Рома готов пожертвовать собой ради меня, готов бросить, как бы это грубо ни звучало, всю свою стаю, можно сказать, на произвол судьбы, тяжелой каменной плитой давит на меня.

Я снова вскрикиваю, когда вижу, как он начинает заваливаться на бок возле низкого столика, на котором лежат книги, статуэтки и ещё какие-то вещи. Мужчина машет одной рукой в воздухе в поиске опоры. Хватается за столик, но силы, видимо, совсем начинают его покидать. И он, смахнув предметы со стола, падает на спину.

Рвусь к нему, и меня, как ни странно, отпускают.

- Ладно, я сегодня добрый, – хмыкает Должин. – Так уж и быть, дам вам попрощаться.

- Рома… Ром… – пытаясь остановить слёзы, быстро моргаю и падаю на колени возле мужчины. Руки трясутся, когда я поднимаю их к груди, рубашка на которой уже практически вся в крови. – Пожалуйста… – шепчу, сама не понимая, кого и о чём прошу.

Наверное, всё-таки Бога. О том, чтобы произошло какое-то чудо, благодаря которому этот оборотень остался жив.

Да, у нас всё происходило… ненормально. И какое-то время я его ненавидела.

Но не хочу, чтобы он умирал! Потому что, как бы ни хотелось мне этого признавать, он стал мне дорог. Очень. Возможно, за эти четыре дня я даже успела влюбиться в него, потому что он показал себя совершенно с другой стороны. Рома показал, как по-настоящему он может любить меня, когда не строит из себя великого и ужасного Доронина.

Я чувствую, как позади меня встал Юрий.

- Всё нор… нормально… – хрипит Роман, а его веки начинают опускаться. – Жаль, что… что у меня было так мало… времени… и я не ус… – кашляет он. И эти булькающие звуки в его горле заставляют меня просто окаменеть. – Я не успел… сделать тебя счастли… тливой…

- Меня сейчас стошнит, – презрительно цедит надо мной Должин. – Если бы знал, что ты, Доронин, настолько низко упадешь в моих глазах, неся весь этот слюнтявый бред, клянусь, выстрелил бы сразу тебе в сердце.

Заторможенно поворачиваю голову на него.

Пожилой оборотень начал отворачиваться, собираясь отойти от нас.

Боковым зрением вижу статуэтку на полу.

Я не знаю, что со мной произошло в тот момент. Кажется, моё тело решило действовать быстрее, чем мозг. Я даже толком не успела осознать того, что происходит в следующие три секунды.

Хватаю рукой тяжелую длинную статуэтку, крепко сжимая её пальцами, и встаю на ноги. А потом со всей силой и лютой яростью, клокочущей во мне, бью статуэткой по затылку Должина.

Он орёт и падает на пол, выпуская из рук пистолет, который летит куда-то в сторону. Мужчина с трудом пытается встать на ноги, тряся башкой.

Клянусь, я уже была готова ещё раз ударить статуэткой по его голове, чтобы сделать ещё одну попытку вырубить его. Но в это время за мной раздаётся хруст костей и треск одежды.

В шоке оборачиваюсь и вижу перед собой уже волка, который, низко рыча и чуть шатаясь, встаёт на ноги.

Дальше во мне включаются инстинкты. Я отскакиваю с пути зверя, который кидается на Должина. Но тот уже тоже обернулся в волка и, вскочив с пола, кидается на Романа.

Все остальные события проносятся так стремительно, что даже их толком не осознаю.

Два огромных волка в этой небольшой комнате сцепились в смертельной и жуткой схватке. Вся мебель трещит, ломается и разлетается в разные стороны. Стены трясутся, когда в них впечатывается один или другой зверь. Громкое рычание, визг, хрипы – всё это сливается в один сплошной нечеловеческий гул, от которого закладывает уши и леденеет кровь.

Я кидаюсь то в одну сторону, то в другую, пытаясь не попасть под этот адский вихрь из клыков, когтей и обломков мебели, который крушит всё вокруг.

Я хотела выбежать из комнаты, чтобы позвать хоть кого-нибудь, кто пришёл бы на помощь к раненому Роману. Но в дверь волки уже тоже пару раз прилетали. И её перекосило настолько, что я не смогла открыть.

Хочется закричать… нет, хочется визжать от страха, но я этого не делаю, потому что понимаю, что Роман может отвлечься на меня, а Должин этим обязательно воспользуется.

Поэтому молчу, мечусь по комнате и жду, когда весь этот кошмар прекратится. И молю Бога о том, чтобы победителем стал мой истинный.

В какой-то момент они меня всё-таки задевают, и я лечу куда-то в угол с громким испуганным криком. Затылком бьюсь об стену с такой силой, что перед глазами начинает всё расплываться.

Последнее, что слышу перед тем, как потерять сознание – дикий и громкий рёв, полный ярости.

А затем проваливаюсь в спасительную темноту, в которой нет страха и боли. Но почему-то есть надежда.

Надежда на то, что мы с Романом после этой схватки оба останемся в живых…