Адмирал моего сердца, или Жена по договору

Глава 26

Наряду с голосом свекрови послышались и другие голоса, уже вдалеке. Зои возвращалась обратно вместе с Беккой и Клод. Юные леди шли не очень охотно, и чем дальше по коридору продвигались, тем медленнее становился их шаг, зато намного явнее — страх, с которым они взирали на призрачных воинов, гуськом протискиваясь между их стройными рядами, придерживая подолы, чтобы никого ненароком не задеть. Не знаю, как они в принципе планировали задеть бесплотных призраков, но усилия к обратному прикладывали заметно старательно.

— Всё равно не понимаю, чем мы можем помочь, — откровенно ныла между тем Клод.

Бекка ничего не говорила. Только вздрагивала каждый раз, когда где-то поблизости позвякивали призрачные доспехи. А вот Зои не ныла и не боялась. Зато теряла терпение.

— Ладно, не хочешь, заставлять не буду. Можешь вернуться. Но только возвращаться будешь сама, провожать не стану, — прокомментировала, не скрывая своего раздражения.

И если на первых двух фразах идущие перед ней испытали воодушевление, которое мигом засверкало на их лицах, то последняя фраза зарубила всё на корню. Тем более, что наряду со сказанным ряды Легиона, впустившие девушек в это крыло, сомкнулись, предусмотрительно отрезая им путь назад. А пока я наблюдала за всем этим с расстояния в целый коридор, разделяющий нас, золотистое сияние астральной проекции свекрови растворилось в воздухе, не дожидаясь непосредственного появления троицы перед дверями в дарованные мне покои.

Вернула внимание к кристаллу в своих руках.

Минерал, способный впитывать, хранить и передавать силу, окончательно потух. А я подумала, что неплохой такой магический энергетик — надо будет обзавестись новыми, желательно с добротным запасом, учитывая мои извечные обмороки от быстрого истощения. Вот и спросила:

— А откуда вы?.. — подняла голову, адресуя Элаю.

Он, как и я прежде, наблюдал за приближением юных леди. Да с такой хмурой сосредоточенностью, что показалось, он меня и вовсе не услышал. Но он услышал.

— Из личных запасов императора, — ответил капитан. — Как выяснилось, он один-единственный во дворце, кто хранит эту запрещёнку.

— З-запрещёнку? — аж заикаться начала от удивления. — В каком смысле, запрещёнку?

Молодой офицер улыбнулся. И мягко пояснил:

— Создание, хранение и применение накопителей запрещено в Гарде. Помимо того, что вызывает стойкое привыкание и зависимость, имеет множество побочных эффектов.

Всё желание узнавать подробности о накопителях у меня напрочь отпало. Хотя кое-что я всё же уточнила:

— Но императора же нет во дворце?

— Верно, — кивнул капитан, в два шага оказавшись со мной рядом, и забрал потухший минерал из моих рук.

Запрещённая в Гарде штуковина оказалась спрятана где-то под офицерским мундиром.

— А как вы тогда?.. — нахмурилась, вновь удивившись, но удивлялась я на этот раз недолго. — Вы что, залезли в личные запасы императора? — ужаснулась.

Кто ж в здравом уме грабит самого великого злюку империи?!

— А когда он вернётся, то?.. — понизила голос.

— Мы ему об этом не скажем, — повторно улыбнулся Элай.

Спросила бы больше, но девушки были уже достаточно близко, могли услышать. Да и засиделась я что-то. В смысле, на полу. Пора вставать. Чем и занялась, предварительно прислушавшись к себе, по силам ли мне такой подвиг по принятию вертикального положения.

Подвиг оказался по силам.

Но с трудностями.

То ли оттого, что слишком быстро выпрямилась, то ли оттого, что сил во мне было всё-таки маловато.

Как выпрямилась, так и пошатнулась.

Чуть обратно на пол не грохнулась!

Хорошо, капитан Леджер был рядом.

— Постарайтесь пока без резких движений, — поймал и поддержал.

Улыбнулась с благодарностью, цепляясь за мужские руки. Колени всё ещё подкашивались и отказывались держать ровно.

— Это и есть упомянутые вами побочные эффекты? — скатилась до полушёпота.

— Одно из, — кивнул капитан.

— А можно мне сразу весь список, какие ещё ожидаются?

А то ж их там вроде как множество. Недаром Элай отвечать не спешил, сперва задумался.

— Магическое опьянение в большинстве своём похоже на обычное, как от крепких напитков, только проявляется в разы быстрее и сильнее, так что всё индивидуально, — выдал по итогу.

Обречённо вздохнула. В последний раз, когда я находилась в похожем состоянии, приставила к горлу бывшей любовницы мужа кинжал, а потом выставила ему ультиматум об отсутствии всяких фавориток. Что и привело меня к нынешнему дню.

Что сказать…

Зато живая!

Живая, оказавшаяся под прицелом пристальных взглядов, наконец, дошедших до нас девушек. И если Клод и Бекка просто смотрели с откровенной растерянностью, не понимая что тут происходит, то хмурый взор Зои приковало к ладоням капитана Леджера, поддерживающего несчастную меня.

И ох, как она смотрела!

Будто на измене нас двоих поймала только что.

Хотя надо признать, недолго она так смотрела. Я лишь моргнула, а ревностное выражение исчезло с её лица.

— Тебе уже лучше? — поинтересовалась она у меня.

Я кивнула. Но не успела что-либо сказать. Пространство вдруг сжалось и завибрировало. А затем “выплюнуло” командира Тёмного легиона и… судью. Верховного. О последнем свидетельствовал массивный медальон с имперским гербом поверх парадной мантии цвета слоновой кости, расшитой золотыми нитями. Сам судья оказался высоким и статным мужчиной. Его лицо было словно высечено из мрамора: прямой нос, чётко очерченные скулы, волевой подбородок. Глубоко посаженные карие глаза смотрели пронзительно и внимательно, будто проникая в самую душу.

Несмотря на всю свою невозмутимость, мужик определённо был на стрессе. Очень уж характерно тонкие губы то и дело сжимались в строгую линию, а на переносице залегла складка.

— Ваша честь, — присела я в реверансе, чтобы как-то смягчить ситуацию, сделав её хотя бы отдалённо привычной.

Остальные девушки также последовали моему примеру. Чем и заслужили в качестве ответного приветствия величественный кивок от Верховного судьи, который, ко всем его прочим достоинствам, ещё и вежливым оказался. А на фоне всего этого:

— Разумеется, моя бедная впечатлительная девочка испугалась и призвала Легион! А кто бы на её месте не распереживался? — донеслось в отдалении голосом свекрови.

Ряды Легиона разомкнулись, впуская в коридор не только старшую леди Арвейн, но и императрицу вместе с двумя её фрейлинами.

Императрица выглядела точь-в-точь, как я запомнила — величественная, прекрасная, окутанная аурой власти и благородства. Её платье цвета весенней сирени переливалось в тусклом свете магических светильников, а вышивка из драгоценных камней сверкала, словно звёздное небо. С такой вышивкой никакое дополнительное освещение не требовалось. Высокая причёска, украшенная диадемой с редкими голубыми сапфирами, подчёркивала безупречные черты лица.

Две фрейлины, следовавшие за императрицей, также являли собой образец придворного этикета и красоты. Обеим было давно за сорок. С благородной осанкой и седыми прядями в причёсках. Одетые в строгое платье тёмно-зелёных цветов. Их лица хранили следы былой красоты, а взгляд оставался острым и всевидящим.

В общем, с выдержкой у них было получше, чем у тех же Бекки или Клод. Не причитали, с ужасом по сторонам не озирались, лишь со сдержанным интересом слушали то, что рассказывала им моя свекровь. Свекровь, которая величественно ступала по направлению к нам на этот раз во плоти, а не в виде астральной проекции.

И когда эта женщина только всё успевает?..

Хотя вовсе не это на самом деле впечатлило меня.

Голос!

Ох, как же медово-жалостливо звучал её голос…

И это её “моя бедная впечатлительная девочка” — я даже поначалу решила, что она говорила о ком-то другом, не обо мне.

Но нет, поди ж ты!

— Всем известно, Его светлость посол Рэйес всегда придерживался традиционных ценностей Гарда. И ей это с детства прививал. Так откуда моей нежной неопытной девочке знать, что это было вовсе не нападение, а нечто совсем иное? — продолжала источать праведно-медовое негодование леди Эсма.

Так не только императрица и две её фрейлины, но и мы все вскоре узнали, что же на самом деле (по версии леди Эсмы, разумеется) послужило причиной призыва Тёмного легиона во дворец. Вовсе не спасение собственной репутации. Спасала я не себя, а баронессу Райхштад. И вообще, нам магам жизни — есть-пить не давай, только бы кого-нибудь в очередной раз спасти. Тысяча двести с лишним жизней пассажиров спасённого лайнера тому свидетели. Неудивительно, что я бросилась на помощь леди Амалии, после того, как случайным образом стала свидетельницей её использования неизвестными мне лордами. Возглавлял это групповое надругательство над честью и телом вдовствующей баронессы никто иной, как лорд Грейстоун. И моей вежливой просьбе перестать использовать баронессу, не внял. Пришлось применять силу.

— Но в итоге теперь леди Амалия заперта в покоях вместе с этими лордами? — задумчиво заметила несоответствие в озвученной истории императрица.

— Она сама отказалась их покидать, — без малейшего зазрения совести солгала свекровь. — Так моя драгоценная Сиенна Анабель и осознала, что это было не совсем надругательство, как ей показалось поначалу.

Драгоценная Сиенна Анабель в моём лице и сейчас осознавала всё с опозданием. В особенности свою драгоценность, уже потом заодно и всю широту ракурса, с которой свекровь подала содеянное мной. Хотя надо отдать должное, мне её версия нравилась намного больше реальной. По крайней мере, ровно до выявления следующего несоответствия:

— А где Изабель и Розали? — вспомнила Клод.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. И если лично я весьма смутно представляла себе, как во всю эту историю вписать тот факт, что и этих двух девушек я тоже там заперла, то у леди Эсмы с этим никаких проблем не возникло:

— Тоже изъявили желание там задержаться.

— Тоже беспокоились за честь баронессы Райхштадт? — уточнила одна из фрейлин.

— За повторное осквернение дарованных Её величеством покоев, — невозмутимо отозвалась свекровь.

К этому моменту старшие леди во главе с императрицей завершили своё шествие по коридору и остановились нас, потому первым делом всем пришлось склониться в приветствии монаршей особы. И уже после я заметила, что свекровь прибыла не только с императрицей и фрейлинами. Позади них находился тот офицер, которого отправляли за палачом. Палач тоже прибыл. Присутствие последнего бесспорно оценил в первую очередь судья. Окинул здоровенного угрюмого мужика в колпаке пристальным одобряющим взором. Явно начиная прикидывать, куда и когда его умения применять.

— Доброго здравия вам, судья Хартфорд, — почтительно поприветствовала тем временем главу Верховного суда империи Гард и моя свекровь. — Как поживаете? Как здоровье вашей матушки? Как жена? А дети? — добавила вежливо, хотя ответа дожидаться не стала, сразу продолжила, перетягивая одеяло, в смысле ситуацию, на себя: — Вероятно, вы уже слышали, мой сын женился. Сиенна Анабель — моя невестка, — поравнялась со мной.

— Слышал, — кивнул судья Хартфорд. Подумал немного и добавил: — Обо всём остальном тоже.

— Превосходно, — тоже кивнула свекровь, да с таким видом, словно ничуть не сомневалась, что именно такой ответ от него и получит. — Тогда, думаю, вы уже знаете, как решить нашу проблему.

Судья определённо знал. А если и не знал, очень достоверно делал вид, что вся ситуация теперь у него под железобетонным контролем. По крайней мере, безмолвно приказал открыть двери в покои, взмахнув рукой, с таким непоколебимым выражением лица, словно ни одна душа в мире не усомнилась бы, что двери в тот же миг в самом деле откроются. Они, кстати, реально открылись. Правда, не совсем по желанию судьи. Я, пока он на меня не смотрел, тихонько кивнула командиру Легиона, и тот всё открыл.

А вот там…

Картина, представшая перед нашими глазами, заставила всех присутствующих застыть в немом изумлении. Баронесса Райхштадт восседала верхом на лорде Грейстоуне, который лежал на полу в позе сломанной куклы. Всё также в сильно раздетом виде. К моменту открытия дверей её руки в последний раз ритмично надавили ему на грудь, а сама баронесса склонилась ближе к мужчине, накрывая его рот своим ртом. Открытия створ не заметила. Не заметили её и остальные “гости” в моих покоях. Слишком заняты были самими собой. Вернее, друг другом.

Изабель лупила цветами одного из лордов в коричневом мундире. Сорванные в императорском саду розы оставляли безжалостные следы на мужском плече, шее и даже два раза прошлись по лицу. Неизвестно по какой причине, но лорд с самым сосредоточенным видом это всё стойко терпел. С чем определённо были не согласны две подхихикивающие и наблюдающие за ними леди, которых притащила с собой баронесса. Я про их наличие к этому моменту, кстати, забыла, и когда одна из фрейлин негромко спросила у меня: “А эти откуда здесь?”, удивилась не меньше её.

А может и больше.

Особенно, когда заметила, чем в этот момент занята Розали. Девушка сидела поодаль ото всех, на окне и отщипывала мелкие кусочки от булочек, которые принесла с кухни в качестве дара для меня. Дар на глазах становился всё меньше и меньше. И вовсе не потому, что его поглощала сама Розали.

О, нет!

Она самым немыслимым образом кормила мой Легион!

Если быть точнее, то — двенадцать призрачных воинов с топорами, которые, как оказалось, тоже оставались всё это время там.

Что сказать, не покои, а сплошной проходной двор!

Единственные, кто старался не отсвечивать — оставшиеся трое лордов. Я их даже не сразу увидела. Они умело сливались со стеной по правую руку от баронессы, которая продолжала попытки по возвращению своего сообщника к жизни, делая ему искусственное дыхание рот в рот. Сообщник никаких признаков того, что он и правда собирается вернуться, не подавал. Ещё бы. Магия смерти — это не шутки. Хотя про тенебрисов, которые были причастны к состоянию лорда, с нашей стороны тут знали только я, Зои и Элай. Императрица, судья и фрейлины — точно не знали. Палачу было в принципе всё равно.

Вот и…

— Она что, решила ему отомстить за надругательство собственным надругательством? — уточнила одна из фрейлин, пока все наблюдали, как баронесса старательно дышит в чужой рот.

— Уже выяснили же, что никакого надругательства не было. Всё обоюдно, — прокомментировала вторая.

Тогда-то баронесса, наконец, и обнаружила нас.

Медленно подняла голову. Её глаза, обычно холодные и надменные, сейчас выражали смесь лёгкого раздражения с удивлением, которое нарастало по мере осознания новых обстоятельств происходящего. Хотя надо отдать ей должное — растерянность длилась недолго.

— Ваше Величество! — подскочила она, как ошпаренная, поднимаясь с распростёртого тела, едва осознав присутствие императрицы. — Как же я рада, что вы почтили нас своим высочайшим присутствием! А мы тут… э-э…

Её подвела не только фантазия. Лорд Грейстоун издал странный хрип, напоминающий звук открывающейся бутылки шампанского. Внимание всех присутствующих мгновенно сосредоточилось на нём. Если я тихонько радовалась тому, что мужчина выжил, то другие задумались о том, что кое-кто едва его не угробил.

— Может, всё-таки отомстила? — тихонько шепнула одна фрейлина другой.

— Вот и я уже не уверена, — призадумалась вторая.

Что, разумеется, не укрылось от остальных.

— Судья Хартфорд, — устало обратилась императрица к Верховному судье, словно у неё не осталось сил всё это терпеть, — уверена, у вас есть дела поважнее, — закончила с заметным раздражением.

Судья приосанился, вспомнив, что он олицетворяет честь и справедливость империи Гард — за ним последнее слово. Однако не успел он произнести свою речь, как баронесса бесцеремонно перебила:

— Я знаю, как это выглядит, но уверяю вас, всё совершенно не так! — начала сбивчиво оправдываться бывшая любовница моего мужа. — Я и мои племянницы просто собирались прогуляться в малом саду, когда…

Оправдания оборвала властно поднятая ладонь императрицы.

— Можете не объясняться, — сообщила она надменным и ледяным тоном, не терпящим возражений. — Нам и так всё известно.

— Известно? — побледнела баронесса Райхштадт.

Её бледность быстро сменилась злостью, стоило ей перевести взгляд на меня.

А я что? Кто первый пожаловался императрице, привёл судью с палачом и привёл собственную армию — тот и прав. В конце концов, на всех континентах известен первый закон аристократии: главный тот, на чьей стороне сила. Ей ли этого не знать?

Моя свекровь охотно подтвердила:

— Верно, — прокомментировала леди Эсма не менее холодно, чем императрица. — Моя драгоценная Сиенна Анабель уже всё рассказала. Даже не знаю, какой целитель способен излечить душевную рану, которую вы, леди Амалия, нанесли моей нежной девочке, пороча честь и достоинство вашего покойного супруга-барона в столь неподобающем обществе лордов, — величественно взмахнула рукой, указывая на присутствующих мужчин.

Ну как тут не улыбнуться? Пусть я не такая уж нежная, но улыбнулась свекрови с абсолютной нежностью. Особенно после того, как заметила, как трудно ей сохранять маску радушия при виде этой моей улыбки, адресованной ей.

Да и чего бы мне не улыбаться?

Мы же с ней почти помирились.

Ну а то, что свекровь с этим всё ещё не согласна…

Её проблемы!

У леди Амалии тоже имелись проблемы — осознание обвинений. До неё не сразу дошло, но когда дошло… Она перестала краснеть от злости и посерела от досады.

— Они сюда пришли вовсе не за этим! — возмутилась она.

Её племянницы, прежде хихикающие как сороки, стали серьёзными, будто столкнулись с сердечным приступом. Спины выпрямили, будто затянули невидимые корсеты. Однако мою свекровь это не тронуло.

— Разве? — состроила театрально изумлённое лицо леди Эсма, выдержала паузу и продолжила: — Если не за этим, то по какой причине они вторглись в покои горячо любимой жены моего единственного сына-адмирала Великой гардской армады?

Даже самый недалёкий понял бы скрытый контекст и снисходительный взгляд, который она перевела на лордов наряду со своими словами. Мужчины, приведённые леди Амалией, и правда быстренько прониклись посылом.

— Ни по какой! Исключительно по приглашению баронессы! — хором открестились лорды от обвинений и возможной мести моего ревнивого мужа-адмирала.

Однако это их не спасло.

— Я же сказала, я не намерена выслушивать объяснения, тем более оправдания, — осадила всех императрица. — С каких пор я должна повторять дважды?

Её голос разнёсся среди всех нас так громко и властно, что даже моим призрачным воинам стало не по себе. Они мгновенно перестали позвякивать доспехами. А те, кто до нашего появления поедали булочки, даже втянули свои подозрительно округлые животы.

Ещё бы! Все в Гарде знали, что императрица никому и ничего не должна, кроме императора. А если кто-то не согласен, Его Величество быстро с этим разберётся.

— Ни одно ваше объяснение не способно оправдать тот факт, что в женскую часть крыла не допускается ни один мужчина, если только он не состоит в штате обслуги и не является лично одобренным мною лакеем, — продолжила императрица. — Исключение — угроза жизни для леди, и только если завет нарушен её супругом, ведь только супруг по законам Гарда имеет право распоряжаться жизнью супруги. Во всех остальных случаях тот, кто воспротивился императорской воле...

Она замолчала. Подозреваю, нарочно не стала договаривать. За неё более чем красноречиво заговорила здоровенная секира в руках палача, которую он демонстративно приподнял, переложив с левого плеча на правое. Тут и судья вспомнил, что именно за ним должно быть последнее слово.

— Так кто из вас, говорите, сегодня собирался заключить брачный союз с баронессой? — величаво объявил он.

Полузелёное-полусерое лицо баронессы начало возвращать красноватые оттенки, пока она крепко призадумывалась над вопросом. А вот лорды стремительно бледнели. Но самое неприятное для них было даже не это.

— Я! — прохрипел лорд Грейстоун, окончательно, к моему великому облегчению, вернувшийся к жизни.

Остальные лорды не обрадовались такой конкуренции на скоропалительное помилование. С грустью и тоской они уставились на других леди, ещё не связанных брачными обещаниями. Если благоразумно заручившаяся поддержкой воинов из Легиона Розали с лёгкостью спряталась за призрачными спинами, то племянницы баронессы, о которых все благополучно забыли, тоже моментально изобразили амнезию. Ни одно жалостливое лицо попавших в беду лордов не тронуло их чёрствое девичье сердце.

— Ещё не поздно, наверное, попроситься на службу лакеем, — прозвучало язвительно.

Это точно я им подсказала? Уж больно едко вышло...

Но это ничего. Если кто и запомнил, то вскоре все забыли. Настолько стремительно получилась грядущая свадьба, проведённая Верховным судьёй прямо в дворцовом коридоре. И не одна свадьба. Не знаю, какими угрозами или обещанной расплатой, но все четверо лордов тоже поспешно женились. Так замуж вышли не только баронесса Райхштадт и её племянницы, но и Изабель с Клод. Бекке и Розали повезло больше. Хотя, учитывая, как свекровь смотрела на них, я не была до конца уверена в их везении.

Присмотрелась бы повнимательнее, но на середине речи достопочтенного судьи Хартфорда меня снова начало мутить и подташнивать, а головокружение усилилось. Действие энергии накопителя заканчивалось, вместе с ним иссякали и мои силы...

К счастью, офицеры, вверенные капитану Леджеру, к этому времени вернулись. Под шумок разворачивающейся свадебной церемонии они аккуратно передали мне добытые накопители. Благодаря запрещёнке, спрятанной за спиной в крепко сжатых кулаках, я сумела держаться на ногах, хотя колени время от времени всё равно подкашивались.

И чем больше энергии я впитывала из запрещёнки, тем счастливее становилась, вопреки всем негативным симптомам.

Единственное, что немного беспокоило...

— А эти тоже из личных запасов императора стырили? — едва слышно поинтересовалась я у Элая, улучив момент.

— Стырили? — непонимающе уставился на меня капитан.

— Укра... э-э-э... Забрали? — поправилась я.

Мужчина замялся.

— Только не говори, что опять у него! — прошипела я.

Конечно же, у него! У кого ещё? Элай сам говорил, что во дворце больше неоткуда взять. Его согласие подтвердило мои догадки:

— Как прикажете, леди Сиенна, — почтительно склонил голову капитан Леджер.

Но ответить ему я не успела. Он едва договорил, ещё не подняв головы, как стены дворца отразили суровый, хмурый, но такой родной и долгожданный голос моего адмирала:

— Что здесь происходит?

Его фигура, высокая и статная, словно высеченная из гранита, застыла в считанных шагах от нас, посреди коридора. Лицо Аэдана Каина, обычно суровое и непреклонное, сейчас выражало смесь удивления и раздражения. А ещё, в отличие от сегодняшнего утра, он выглядел заметно уставшим. И как будто на несколько лет внезапно и резко состарившимся. Широкие ладони были сцеплены за спиной в характерном для него жесте, а взгляд пронзительных тёмных глаз скользил по собравшейся толпе, сканируя ситуацию. Одно только его присутствие наполнило коридор особой атмосферой власти и авторитета. Даже воздух, казалось, стал тяжелее под давлением его взгляда. Все присутствующие невольно выпрямились, почувствовав силу и власть человека, привыкшего командовать тысячами людей и управлять целой армадой. Даже Верховный судья. И свекровь. Но то они. А я…

— Ты вернулся, — счастливо улыбнулась я, чувствуя, как силы возвращаются при одном только виде его внушительного облика.

И даже шагнула к нему ближе, забывшись в моменте. Вовремя остановило лишь осознание, что вернулся мой любимый адмирал не один. Чуть поодаль за его спиной, в обманчиво-ленивой позе, прислонившись плечом к окну, стоял император. В отличие от моего мужа, Адриан ничего ни от кого не ждал, ни у кого ничего не спрашивал, разве что вопросительно поглядывал на императрицу, которая в ответ сделала вид, что совершенно не при делах.

Хм…

Интересно.

Но что-то я отвлеклась!

А мне ещё, между прочим, предстояло аккуратно передать выпитую досуха запрещёнку обратно капитану Леджеру, пока нас не запалили. Благо, он мне с этим и сам хорошо подсобил, тоже аккуратно придвинувшись для этих целей поближе. Опустошённый минерал плавно и бесшумно скользнул в мужскую ладонь аккурат в момент, когда на вопрос Аэдана Каина за всех ответила леди Эсма:

— Мы чествуем начало счастливого союза сразу нескольких пар. Достопочтенный судья Хартфорд согласился нам помочь с этим, а Её величество почтила этот скромный праздник своим присутствием в качестве подарка новобрачным, — величественно растягивая гласные, сообщила она, выдержала короткую паузу, а затем дополнила не менее величественно: — Рада тебя видеть, сын мой.

Сын, если и был тоже хотя бы немножечко рад, не выглядел хотя бы на крупицу добрее или же более понимающим. Императрицу вовсе даже взглядом не удостоил, не то что вспомнил о подобающем в данном случае приветствии монаршей особы. Зато посмотрел на меня. Вряд ли нуждаясь в подтверждении версии своей матери — в качестве подтверждения куда более красноречиво выглядели свежие церемониальные брачные татуировки, которыми отныне были до самой смерти привязаны к своим новоиспечённым мужьям-лордам баронесса Райхштадт и её племянницы, а ещё Изабель и Клод.

А я что?

Я же и так к нему поближе собиралась. Вот и дошла, наконец. И с превеликой радостью улыбнулась ему повторно, когда мою прохладную и немного дрожащую от остаточной слабости руку сжала крепкая мозолистая мужская ладонь. То, что моя была недостаточно тёплой и всё такое, мой адмирал, тоже сразу заметил. Ещё сильнее помрачнел. Воздух, и тот, будто почувствовал эти изменения в нём, стал ощущаться не только тяжёлым, но и вязким.

Каждый новый вдох — то ещё достижение.

Тогда-то до меня и дошло, что Аэдан Каин едва сдерживает собственную ярость, вместе с тем из последних крох самообладания сдерживая и свою магию смерти…

— А призванный Тёмный легион здесь присутствует в качестве приглашённых свидетелей? Других гостей не нашлось? — с раздражением уточнил Аэдан Каин, глядя на мать.

Но на этот раз ответила не она.

— Пусть начало данных брачных союзов и омрачил небольшой досадный инцидент, но, как видите, всё благополучно разрешилось, — сообщил Верховный судья.

Чем и заслужил пристальный неверящий взгляд не только от моего адмирала, но и от Его величества.

И их вполне можно было понять!

— Ради “небольшого досадного инцидента” не призывают целый Легион, — заметил встречно Аэдан Каин.

Но самое обидное, что не один он о чём-то таком вслух подумал.

— Разве в данный момент вашей леди-супруге что-либо угрожает? — вдруг подал голос с очевидным намёком лорд Грейстоун.

Всё-таки зря я за его жизнь переживала. Лучше бы его тенебрисы тогда реально добили. Тогда бы стоящая рядом с ним баронесса сейчас не пялилась на меня с таким высокомерным видом, словно победителем из ситуации всё равно вышла она.

И чем, собственно, так гордится?

Вероятно тем, что осталась жива…

И, кстати, о вопросах жизни!

Вернее, не совсем кстати, но всё же прозвучало. Его величество, так и заявил:

— Кстати, не подумывала и их оживить? — заинтересовался вопросом наличия Тёмного легиона император.

Встречный мрачный взгляд от моего адмирала, естественно, проигнорировал. Хотя всё же снисходительно ответил:

— Ладно, ты прав, — не менее снисходительно посмотрел на моего адмирала. — Потом кормить ещё всю эту ораву придётся. К тому же, если армия давно мертва, её уже не убьешь. Так и правда выгоднее. В этом случае.

И так он посмотрел следом уже на меня…

Точно поняла — другой случай тоже непременно случится. И тогда всех нас ждёт совсем иной разговор.

Как ещё один дополнительный повод ни за что не оставаться здесь, когда мой адмирал отправится в плавание!

Обязательно отправлюсь с ним.

Даже если в самое пекло…

Хотя прямо сейчас, если куда и предстояло реально отправиться, так это в мои новые, частично уже ставшие ненавистными, дворцовые покои. Аэдан Каин меня за руку туда потянул. Никакими объяснениями или прощанием при этом никого не удостоил. А как только створы плотно закрылись за нашими спинами, отрезав нас ото всех, сухо приказал:

— Отзови Легион.

Вздохнув, послушно потянулась к заколке. На этот раз клятву на мёртвом хидди предстояло читать в обратном порядке, чем я и занялась.

— Твоя воля — наш долг, — прогрохотало среди дворцовых стен от командира смертельно опасной армии воинов-призраков, прежде чем они все исчезли, а в Градиньян вернулся день.

Мне и самой сразу стало дышать намного легче. Как и сохранять вертикальное положение. Впрочем, недолго это мимолётное облегчение длилось. Закончилось сразу, как только широкая мозолистая ладонь моего адмирала отпустила мою руку, а он всё таким же мрачным тоном сообщил:

— А теперь давай-ка ещё раз, с самого начала.

И ладно если бы пришлось объясняться!

Я бы ему всю правду сразу рассказала, не сомневаясь.

Но ведь нет!

Аэдан Каин не стал дожидаться от меня никаких объяснений. Просто выпустил тьму. Заклинание магии смерти вырвалось мощным потоком, потянулось в каждый уголок помещения, а затем, повинуясь властному голосу своего хозяина, и вовсе заполонило собой всё вокруг, подобно густой чернильной завесе. Она клубилась и извивалась, словно живые тени, вытягиваясь в причудливые узоры. В воздухе запахло озоном и чем-то древним, погребальным.

Меня затошнило…

Но Аэдан не прекратил.

Вытянул вперёд руку, и между его пальцами заплясали багровые искры. Они сплетались в замысловатый узор, образуя светящуюся сферу, которая пульсировала в такт биению почему-то моего сердца. Или это мне лишь показалось?

Не показалось.

Сфера вспыхнула ярче, разбрасывая во все стороны алые отблески. Они коснулись стен, превращая их в… мерцающие экраны. Тьма вокруг сгустилась ещё сильнее, образуя воронку, которая закручивалась всё быстрее и быстрее. А меня будто начало затягивать в этот водоворот. Вместе с тем и вытягивая и все мои воспоминания сегодняшнего дня, проведённого здесь. Воспоминания начали непроизвольно всплывать на поверхность, словно пузырьки в воде. Они вырывались из глубин моего сознания, превращаясь в яркие образы.

Реальные образы!

Сначала появилось размытое пятно, которое постепенно обретало форму. И вот уже я теперь видела себя, как будто со стороны. Я, которая впервые переступила порог этой гостиной, с настороженностью и любопытством озираясь по сторонам, разглядывая высокие сводчатые потолки, украшенные изящными фресками, а затем и всё остальное. Ровно до момента, пока не распахнулась дверь в спальню, откуда появился лорд Грейстоун.

Возникший в проёме светловолосый мужчина, как назло, выглядел ничуть не менее реалистично, чем в моём реальном прошлом. А вот слов, которыми мы с ним перекинулись, прежде чем он начал раздеваться, самой вопиющей несправедливостью в этой вселенной, как раз не было слышно. Разве что видно мои несколько попыток покинуть покои, что, конечно же, не вышло.

И на том спасибо!

Или нет…

Ведь в ту минуту, когда образы прошлого докрутились до момента, как лорд Грейстоун начал раздеваться, медленно, но верно надвигаясь на меня — ощущение случившейся подставы не то что повторно посетило. Зашкалило!

А уж когда бессовестный светловолосый лорд, подосланный ко мне баронессой, снял с себя рубашку, сверкая своим голым скульптурным торсом, и принялся расстёгивать брюки, в своём фантомном облике опять оказываясь лицом к лицу со мной…

На Аэдана Каина даже смотреть стало страшно.

Мой адмирал изменился до неузнаваемости в один миг.

В самом прямом и очень жутком смысле изменился!

Суровые черты заострились, словно высеченные из чёрного мрамора. Тёмные глаза полыхнули багровым огнём, в них взорвались зловещие искры. Кожа приобрела пепельно-серый оттенок, а на висках проступили тонкие венчики пульсирующей тьмы. Фигура тоже начала меняться, вытягиваясь и искажаясь.

Показалось от внезапно нахлынувшего испуга, или одежда реально затрещала по швам, не выдерживая трансформации?!

Мышцы вздулись, превращаясь в каменные глыбы, покрытые сетью чёрных вен. Из-за спины и вовсе… прорезались два огромных крыла, сотканных из первозданной тьмы!

Они затрепетали, рассекая воздух с оглушительным свистом.

Тьма, клубившаяся вокруг, стала ещё плотнее, осязаемее. Она стекала с его кожи чёрными каплями, превращаясь в мелких теневых существ, которые с шипением расползались по комнате. Они вгрызались в стены, оставляя после себя глубокие борозды.

Рот по-настоящему взбешённого мага смерти исказился в жутком оскале, обнажая… клыки! А уж когда Аэдан развернулся ко мне и сделал шаг, пол под его ногой и вовсе треснул, словно стекло.

В общем…

Твою ж мать!

Хотя, сделав над собой усилие, вслух я сказала вовсе не это.

— А может ты сперва досмотришь до конца? — предложила, хотя уже без особой надежды.

Каждый вдох давался с трудом, будто я втягивала в себя воздух через толщу воды — совершенно бесполезное и болезненное занятие. Взгляд взбешённого адмирала, полный неудержимой первобытной ярости, тоже пронизывал насквозь. В нём читалось столько боли и гнева, что я невольно отступила, чувствуя, как колени подгибаются от страха. Но не столько перед ним самим — сколько перед столь неожиданно сокрушительной силой, пробудившейся в нём.

А уж когда он сделал следующий шаг…

Каюсь, я малодушно зажмурилась.

И напрасно!

— Всё, что я хотел знать, я уже увидел.

Голос, когда он заговорил, зазвучал как громовые раскаты, и я невольно вздрогнула. А он… Он мимо меня прошёл. Прямиком на выход из покоев направился.

Куда, в таком случае?

Догадаться не сложно.

По-любому одного светловолосого бесстыдника убивать!

Неспроста сотканные из первозданной тьмы крылья за его спиной развернулись во всю ширь, закрывая собой весь свет, воцаряя в покоях ещё одну внеплановую ночь. Тьма, исходящая от них, была настолько густой, что казалось, можно было коснуться её руками. Лично я не рискнула, конечно. Очень уж глубокие борозды оставляли они, едва касались хоть чего-то. Пол под весом моего адмирала тоже продолжил лопаться и трещать, как тонкое стекло.

В этот момент Аэдан Каин больше не был человеком — маг смерти стал воплощением самой смерти, готовый стереть всё, что встанет на его пути.

А я, как представила себе всё то, что вскоре случится, едва он весь такой взбешённый и неконтролирующий себя выйдет отсюда…

Одна недавно-вдова точно опять станет вдовой!

А я с этим совершенно не согласна!

Вот и…

— Ладно, не хочешь смотреть до конца, я знаю и другой способ, как убедить тебя! — выпалила нервно, в последние доли мгновения умудрившись втиснуться между моим адмиралом и пока ещё закрытыми створами покоев.

Теперь, чтоб открыть их, мужу предстояло сперва убрать меня со своего пути. А я… а я наверное, совсем отчаянная, потому что даже не секунду не усомнилась в том, что это может плохо закончиться. Разве что повторно вздрогнула, когда испещрённые вздувшимися чёрными венами когтистые руки моего адмирала схватили за плечи, намереваясь всё-таки отодвинуть меня.

Очень уж они горячие оказались!

— Сиенна, — выдавил сквозь зубы Аэдан.

Его голос, обычно глубокий и властный, сейчас звучал хрипло, почти надломлено. Ему явно давалось с огромным трудом даже одно-единственное слово. А в глазах по-прежнему бушевала буря эмоций, сотканная из ярости и жажды расправы. Но это не значило, что я сдамся.

— Не надо. Не уходи. По крайней мере, не сейчас, — прошептала, поднимая ладонь и касаясь покрытой тьмой щеки мужа. — Пожалуйста.

Мои пальцы почти обожгло от контакта с его кожей, но я не отпрянула. Вместо этого я встала на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом. Его руки, всё ещё сжимавшие мои плечи, дрогнули.

— Сиенна... — повторил также хрипло с тихим рыком он, но теперь в его голосе прозвучало что-то новое.

То и прибавило мне больше смелости. Не давая ему времени на размышления или новые действия, я приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. Поцелуй вышел немного неуклюжим, почти отчаянным. Но я вложила в него всё, что переполняло меня.

Обнимая крепко-крепко…

Не собираясь ни за что отпускать…

Его губы сначала оставались неподвижными, словно высеченными из камня. Но затем, будто сломавшись под натиском моих чувств, они ответили. Ответили с такой силой, с такой первобытной страстью, что у меня перехватило дыхание.

— Сиенна, — вновь повторил мой адмирал.

Его руки скользнули с моих плеч вниз, обвивая талию, прижимая к твёрдому телу. Я чувствовала, как под его кожей всё ещё угрожающе пульсирует тьма, как она отзывается на каждое наше движение. Но это больше совсем не пугало. Поцелуй становился всё более жадным, требовательным, словно мужчина намеревался поглотить меня целиком. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая его ещё ближе, углубляя поцелуй, позволяя ему всё, чего он желает. Ведь я и сама желала не меньше, поглощённая своим немножечко сумасшедшим и сумасбродным поступком.

— Аэдан…

Его губы были жёсткими, почти грубыми, но в этой грубости было что-то до безумия притягательное. Он отвечал на мой поцелуй с такой яростью, с такой отчаянной жаждой, словно теперь пытался доказать что-то самому себе. Его руки скользили по моей спине, снова и снова притягивая ближе, вжимая в твёрдое тело. Всё ещё когтистые руки оставляли горячие следы на коже даже сквозь платье. Мой любимый адмирал словно не мог насытиться мной, словно боялся, что я исчезну, растворюсь в воздухе, как те тени, что до сих пор клубились вокруг нас, но постепенно начинали таять вместе с тем, как медленно, но верно уходило напряжение из его каменно-твёрдых плеч, сменяясь другой, более глубокой, более искренней потребностью.

Аэдан оторвался от моих губ лишь на мгновение, чтобы взглянуть в мои глаза.

— Жизнь моя... — прошептал он, и его голос звучал теперь иначе — хрипло, но с такой нежностью, что у меня защемило сердце. — Ты что, опять меня отвлекаешь, минимизируя риски?

В его взгляде больше не было всепоглощающей ярости, только привычное бесконечное тепло, становящееся таким родным каждый раз, когда он так смотрел на меня, и я невольно улыбнулась. В том числе от посетившего чувства дежавю.

— А получается? — уточнила всё с той же улыбкой, снова прижимая ладонь к его немного колючей щеке.

— Ещё не решил, — явно слегка слукавил Аэдан.

— Тогда, пожалуй, я постараюсь получше, — отозвалась.

Ответом мне стала ласковая улыбка. Муж подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Его губы снова нашли мои. Новый поцелуй вышел таким же жадным, вынуждающим мой пульс стучать всё чаще и громче. Так громко, что в какой-то момент я и вовсе перестала слышать хоть что-то, что творилось вокруг и не касалось нас двоих. Даже раздавшийся где-то в отдалении требовательный стук в створы, ведущие в покои.

“Только не опять!” — мелькнула краткая тревожная мысль.

Но как мелькнула, так и растаяла, едва за нашими спинами плотно закрылись двери наглухо изолированной ото всех спальни.

Его дыхание вновь стало тяжёлым и шумным, когда он уложил меня на мягкие подушки огромной кровати. Каждое его движение было наполнено осторожностью и в то же время неудержимой страстью. Его губы беспрестанно скользили по моей шее, оставляя влажные огненные следы, а руки медленно, но настойчиво освобождали меня от одежды, преодолевая с особым трепетом маленькие преграды в виде пуговичек и крючков. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными, словно он боялся причинить боль, но не мог больше ждать ни секунды. Когда последняя деталь одежды упала на пол, Аэдан замер, глядя на меня с таким благоговением, что у меня опять перехватило дыхание. В глазах моего адмирала читалось столько нужды и желания, что я едва могла дышать. Он склонился надо мной, и его губы нашли мои в новом, ещё более глубоком поцелуе.

И это стало чем-то совершенно новым для меня…

Его тело было твёрдым и горячим, сотканные из тьмы крылья за спиной слегка подрагивали, словно живые существа, реагирующие на каждое наше движение. Аэдан Каин так и не вернул себе привычный облик. Но это ничего. Я не против. Он мне нужен и важен любой. Вот и обвила руками его шею, притягивая ближе, чувствуя, как мужское сердце бьётся в унисон с моим. Его руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию, пока я раз за разом выгибалась ему навстречу, прижимаясь плотнее, принимая тяжесть его веса, желая стать ещё ближе к нему.

Так близко, что ближе уже невозможно…

Когда двое — единое целое…

Незабываемый миг.

Стон…

Вскрик…

Насколько полным ощущалось это долгожданное единение. Вполне возможно, не только тел, но и души. Когда каждое движение наполнено страстью, каждое прикосновение — обещанием. Невозможно не раствориться в них. Мы и растворились. Увязли.

Больше не осталось такого понятия, как я или он.

Только мы…

Мы — в моменте, заставившем забыть обо всём на свете. Больше не существовало ничего, кроме нас двоих, наших чувств, нашей любви. Я чувствовала, как Аэдан дрожит надо мной, как его дыхание становится прерывистым, как его сердце бьётся всё быстрее, прежде чем волна наслаждения захлестнула нас обоих.

Падение в пропасть…

В никуда…

Крылья исчезли. Исчезла и тьма.

И всё, что ещё с нами осталось, так это тихое и хриплое:

— Я люблю тебя, жизнь моя…