Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии

Глава 3

Утро разбудило ароматом кофе. Второй день подряд мужчины готовят для меня. Не к добру. Одинцов заглянул в гостиную.

— Проснулась? Иди на кухню, завтракать.

Кухня нашлась по запаху, ароматно пахли гренки с сыром, свежеприготовленные, не то, что мои разогретые. Настроение с каждым глотком кофе становилось все лучше.

Испортил мне его Одинцов одной фразой.

— Сегодня выдвигаемся в гарем.

Вот тебе и сон в летнюю ночь. Хотя с другой стороны, чем быстрей бриллиант стащим, тем быстрей расплачусь с академией, а потом буду жить свободно. В душе укрепилась решимость, настрой стал несгибаемым.

— Хватит, — перехватил мою руку Одинцов.

Оказалось, я, машинально постукивая, по чашке добавляла заряд бодрости. С намагиченной энергией можно смело слона на руках поднимать. То-то смотрю, я пью, пью, а мне все жизнерадостней и жизнерадостней.

Жены султана Факайри беззаботно загорали на закрытом пляже. Они предпочли одежду, которая позволяла ощущать полную свободу от оной. Пляж хорошо охранялся со стороны моря, любое плавательное средство сразу отправлялось восвояси или на дно морское, смотря по обстоятельствам.

Круз смотрел на небольшой лонг, управляя катером достаточно размера, чтобы на нем могло поместиться небольшое футбольное поле. Кое-что в нем переделали, поэтому катер несся на бешеной скорости в сторону закрытого пляжа. Когда судно пересекло невидимую границу, сработали сирены у стражников гарема. Прозвучало предупреждение, катер не остановился, продолжая стремительный полет по воде. Выстрелы раздались негромкие, видимо, чтобы не травмировать красавиц султана. Катер не обратил внимание на предупреждение и продолжал свой путь. Раздался второй залп на поражение, в нас попали, но нужно добраться до берега. Круз с лонга быстро загасил пожар, продолжая безумную затею. И когда до берега оставались считанные секунды, новый взрыв настиг смелое суденышко. Круз нажал на кнопку взрывателей в лонге и грохот потряс мирный пляж красавиц. Пылающий костер вылетел на желтенький песочек, и по инерции пролетел еще немного. Визг дамочек заглушил вой сирены.

Мы с удовольствием смотрели на переполох, нами устроенный, из сапрона, зависшего над садом за особняком, накинув на него полог невидимости. За шум не опасались, при таком масштабном переполохе, нас слышно не было.

Я, Одинцов и Демон спокойно спустились в сад и пошли к открытым настежь дверям, в полной уверенности, что вся охрана занята спасением красавиц и тушением пожара на пляже. Расчет оказался верным. В коридорах и комнатах никого не оказалось. Сопровождающие меня «евнухи» шли чуть поодаль, я чувствовала, как они взглядами поедают аппетитную попку султанской жены.

Хамелеон моя магическая особенность, могу принимать вид женщины, по типажу похожей на меня. Форма тела может варьироваться, но в данном случае получилась точная копия султанской жены. Демон зря переживал по поводу размера бюста, получилось тютелька в тютельку, на радость парням. Пока я ходила в новых формах и привыкала к ним, чтобы двигаться естественно, они таращились во все глаза, бессовестно оперируя доводом, что оценивают, чтобы не было помарок во внешнем виде. Одним словом, шла не я по коридору, а очередная жена султана.

Одинцов утром заставил вызубрить план особняка, как будто собирался принимать по нему Гос., причем лично. С приобретенными знаниями могла жить всю жизнь в просторных комнатах, и меня бы никто не заметил.

Шла уверенно, пятая точка упрямо раскачивалась, несмотря на все мои усилия. Без запинок оказалась перед вожделенной дверью спальни султана. Не в смысле, что хотела оказаться в качестве султанской жены. За ней скрывалась моя независимость и перспектива вырваться из кабалы АОМ. «Евнухи» подошли и встали около двери. Нажала ручку и зашла.

Легкий сквознячок приятно охлаждал покои султана, развивал тончайшие занавески обширной кровати. Красота! Восточная сказка, о которой только помечтать.

Прошла в изголовье кровати, где стоял невысокий изящный комодик, на крышке которого совершенно беспардонно в подставочке красовался Аграши. Я его ручкой хвать! И по-быстрому засунула в лифчик. Точнее, в прозрачную полосочку, которая была на мне вместо предмета женского белья. Повернулась на выход, и сердце забилось быстрее.

Со стороны балкона зашел умопомрачительный красавчик! Я думала, от частоты сердечного пульса кровь закипит, и пар их ушей пойдет. Кто он? Местный евнух?

— Фериде, звезда моя, я сегодня тебя не ждал. Ты сказала, голова болит. Но я очень рад, что чувствуешь себя гораздо лучше и пришла, разделить со мной ложе любви, — произнес голос бархатный, глубокий.

Это что за издевательство над женской психикой и природой? Султан? Фериде стерва, не иначе, от знойного мужика нос воротит.

— Фериде, звезда моя, может, сначала станцуешь для меня? — околдовывает меня голос.

Султан включает восточную музыку, и спрашивается, откуда я знаю движения? Медленно покачиваю призывно бедрами, наклоняюсь, демонстрируя манящую ложбинку, потом выпрямляюсь, сгибаю ножку в колене и удар бедром вниз. Волна ткани следует за мной, маня и притягивая. Султан улыбается на кровати и протягивает ко мне руку.

«Стоп! Возьми себя в руки! Ты Рита Старикова, а это всего лишь мужик, и ты тыришь сейчас у красавчика его Аграши» — пробилась здравая мысль в голове.

Сквозь открывшуюся щель в двери просунулась голова Демона. Его глаза округлялись, и он исчез. На его месте появилась голова Одинцова. Его злой взгляд немного отрезвил. Видимо, сила привычки бояться ректора укоренилась глубоко. Волнообразными движениями начала продвигаться к двери, несмотря на призывный жест красавчика с кровати. Эх, пропадай моя физиология вместе с Аграшем.

Только подумала про бриллиант, как камень начал потихоньку соскальзывать сквозь ткань, и я автоматически схватилась за грудь.

— О, Фериде! Твоя грудь! — раздался стон со стороны кровати.

Коленки подкосились, чувствую стартану прямо в горячие объятия. Рука из-за двери схватила меня за талию и рванула к двери. Вылетела из спальни султана задом вперед и приземлилась попой на грудь Одинцову. Он подо мной охнул, а Демон рванул за руку, поставив на ноги.

— Аграши взяла? — прошипел Демон.

— Держи, — полезла в лифчик, доставая.

В распахнутой двери показался султан.

— Фериде, что происходит? — строгий голос султана заставил очнуться.

— Бежим! — скомандовал Одинцов.

Мы устремились по коридору. Я зажала Аграши в руке, не передав его Демону. Султан поднял тревогу простым криком. Его голос раздался звучно по особняку, придавая нам скорости.

Осталось забежать на крышу, где завис Круз на сапроне. Мысленно возблагодарила Одинцова за муштру сегодняшним утром, когда он заставил вызубрить план строения. Евнухи неслись со всех сторон, спрашивали у нас, что случилось. Мужчины на ходу торопливо махали руками, отправляя погоню в другую сторону, подальше от нас.

Наконец мы оказались на вожделенной крыше. Сапрон мигал огнями, зависнув. Демон бежал первым, вторым Одинцов, я спешила следом на невозможных шпильках. Оторвать уши извращенцу, который придумал неудобную обувь. Когда Демон поднимался по лесенке в сапрон, каблук моего издевательств застрял в какой-то трещине или дыре. Нога подвернулась, я шмякнулась всей тушкой, вереща от боли в подвернутой стопе. От удара о землю бриллиант вылетел из моей руки и продолжил бегство от султана без меня к краю крыши.

— Старикова! — заорал Одинцов, подхватил поперек за талию и выдернул каблук из расщелины.

Демон попытался догнать улетевший бриллиант левитировав с крыши. Держа поперек, Одинцов затащил, верещащую меня от боли в сапрон.

— Поймал Аграши? — спросил вернувшегося Демона ректор.

— Нет, — зло бросил парень. — Его крылан проглотил.

— Как? — вытаращилась я.

— Какой именно? — вопрос по существу задал Одинцов.

— Полицейский. Они вызвали стражей порядка для расследования. Крыланы облетали территорию. А этот… — проглотил непечатное слово Демон, — увидел блеск и проглотил.

Известный факт, крыланы жутко падки на все сверкающее. Но очень умные, а потому в полиции их часто используют.

— Номер запомнил? — снова Одинцов с конкретным вопросом.

— Тридцать семь, — хмуро ответил Демон.

Вечером с чашкой чая и обезболивающим компрессом на ноге я сидела на диване. Вокруг расположились соучастники неудавшегося преступления. По всем каналам демонстрировали кадры горящего катера, переполох в султановом гареме, причем части гарема старались показать крупным планом. Парни хранили хмурое молчание.

— Я так понимаю, надо доставать Аграши из крылана, — произнес Одинцов.

Я поперхнулась вкусным чаем, который заварил ректор, и уставилась на него опешившими глазами. Парни предпочли пиво, а мне не дали, вспомнив табакерку.

— Придется в полицейский участок вломиться! — откашлявшись, сказала я.

— Ритка, все же из-за тебя! — воскликнул Демон.

Началось. А я сижу и гадаю, когда меня во всем обвинят? Не долго ждала, даже чай не успела допить. Круз и Одинцов синхронно не смотрели в мою сторону. Спрашивается, в чем я виновата? Сначала шпильки неудобные обули на меня, потом на них бежать заставили. Сами пусть попробуют, потом рассуждают.

— Ага, и крылан из-за меня, — ехидно протянула ему.

— Ритка, ты не могла сразу Аграши мне отдать?

— Почему сразу не забрал? — огрызнулась Демона.

По факту я пострадавшая, причем два раза. Один раз физически — нога в компрессе, а второй — морально. Горячий мужчина хотел со мной ложе любви разделить. А я… Эх!

— Мне, между прочим, моральная компенсация требуется! — ядовито заявила я.

— За что? — поразился моей наглости Демон.

— Я Аграши из спальни вынесла? Вынесла. Ногу подвернула? — сунула ему под нос вонючую культяпку, — подвернула. Вот! Плати наличными!

Скандалить не привыкать. Он бы с моими бабульками прожил три года, как я, сразу бы научился. Потому сидит, победно раздавленный мной железными аргументами.

— Демон, Старикова права. Она работу сделал. Алмаз вынесла, а если не забрал его, сам виноват, — заступился Одинцов.

Невольно посмотрела на него с уважением.

— Подумаешь, сделаем еще одну попытку, — спокойно произнес Круз.

— Ты уверен? — вскипятился Демон.

— Ничего особенного. Спланируем и все сделаем, — успокоил Одинцов.

— Крылан, я извиняюсь, он же какает, — произнесла я и невольно начала принюхиваться и поводить носом.

Сила внушения заставила подельников вдыхать носом, пытаясь найти запах. Первым опомнился Одинцов, осознавший, что в его квартире крыланы нагадить не успели.

— Значит, надо торопиться. Срок завтра. Быстро разбежались по кроватям, мне подумать надо, — ректор приказал по привычке, как студентам.

Интересно, когда он стал мозгом операции?

Парни ушли, забрав пиво. Чай мой закончился, а нога пока не перестала болеть. И если завтра опять придется устраивать спринт, могу не добежать.

С мрачными мыслями смотрела на завернутую в компресс конечность. Недоделок изобретатель обуви для женщин на шпильках. Он хоть раз на них ходил?

— Старикова, как нога? — раздался голос за моей спиной.

— Болит, должна к утру пройти, — отозвалась Одинцову, закидывая голову назад, чтобы увидеть его.

Он внимательно на меня смотрел, а я стала похихикивать. Глупо, понимаю. Но, глядя на серьезного ректора снизу вверх, становилось смешно. В ответ получила злой взгляд. Почему все время злится?

— Мирослав Владимирович, может, полечите? Честное слово я вам заплачу, когда Демон расплатится, — решила сменить тему.

— Старикова, я дорого беру за свои услуги, — поставил перед фактом Одинцов.

— А по дружескому тарифу? Или скидка на опт будет? — развлекалась дальше.

В деревеньке часто находились желающие получить услугу по дружескому тарифу. Девушка скидку дай на услуги, а я к тебе часто приходить буду. Ты за копейки делай, но я постоянный клиент. Ее не волнует, сколько мил вкладываю хоть за копейку, хоть за рупь.

— Лучше я сразу тебя вылечу, — улыбаясь, сказал Одинцов и присел рядом.

Снял намотанную тряпку, которую я старательно приложила к ноге, мазюкая бальзамами и притирками, от чего амбре стояло специфическое.

Одинцов аккуратно вытер мою целительскую деятельность и провел пальцами по стопе. Приятное покалывание появилось, магия прошла под кожу. Я закрыла глаза и стала получать удовольствие от ощущений.

— Старикова, прекратите стонать! — тихо приказал ректор. — Вы меня отвлекаете.

— Простите, Мирослав Владимирович, просто очень так приятно. Вы просто кудесник. И вот тут еще немножко, — провела рукой по ноге снизу вверх.

Ой, кажется, не что-то неправильно показываю, все-таки сказывается воздержание. Чтоб ему в холерные дни не выжить.

— Старикова, напоминаю, вы подвернули ступню, — прозвучал спокойный голос.

Одинцов перехватывает мою руку на середине бедра. Мог бы и промолчать. Открыла глаза и посмотрела на ректора, а он взгляд не отвел и руку не отпустил.

— Мирослав Владимирович, на меня такой мужчина сегодня покушался, — произнесла я расстроенным голосом.

Ректор сразу отпустил мою руку и ногу, встал и вышел из гостиной. Опять злится.

Романтическая мура сделала черное дело. Я расплакалась о своей судьбе несчастной навзрыд. На мои всхлипы в пол второго ночи вышел почти бодрый ректор из спальни.

— Старикова, что случилось? — обреченным голосом произнес Одинцов.

— Мирослав Владимирович, ничего. Вы идите спать. Я потихо-о-оничку-у-у, — уткнулась в подушку со слезами.

— Нормально объясните. Что произошло? — почувствовала мужские руки на плечах, а сказать нормально не могу.

— Идите спать. У меня все нормальна-а-а, — продолжила реветь дальше.

— Слушайте, под ваш плач спать не получится. Объясняйте толком, что случилось, — вытащил меня из подушки Одинцов и заставил на него посмотреть.

— Я никому не нужна, один сегодня был и не на меня смотрел. А я-а-а.

Может, мне выплакаться надо? Чего пришел? Порыдаю в одиночестве и усну спокойно. Это не алкоголь, чтобы ругать.

— И долго? — спокойно спросил Одинцов.

— Что долго? — переспросила в его плечо, благородно подставленное мне.

— Давно не было секса с мужчиной, спрашиваю? — разозлился на непонятливость ректор.

— Долго, — невольно сорвалось с языка. — Какое вам дело? — возмутилась я.

— Старикова, если вы меня, как психотерапевта используете, давайте без выкрутасов, — отругал меня мужчина. — Вопрос по существу. Сколько времени не было полноценного секса?

— У-у-у, — заревела снова.

Будто нужен он с прямотой и психиаторством. Надо было к Светке поехать. Напились бы, я поплакала на судьбу свою несчастную. Выслушала бы советов море, которыми никогда не воспользуюсь, пересмотрела бы фотографии ее детей от рождения и на такси вернулась домой. Кстати, куда домой?

— Старикова, говорите, — произнес раздраженно Одинцов.

— Три года, — ответ прорвался сквозь всхлипы.

— Почему так долго? — поразился мужчина.

— Так получилось.

Разве могу сказать, что Демон был последним воспоминаем? А потом домик в деревне.

— Между прочим, вы меня в деревню направили! — неожиданно озарило, кто виноват в моих неудачах на любовном фронте. Кстати, от султана тоже он вытащил. Ах, он моль поганая!

— Не я, академия, — поправил машинально ректор, о чем-то раздумывая.

— А вы спрашиваете, почему я АОМ не люблю. — продолжала предъявлять претензии, пока случай выпал.

— Старикова, прекращаем истерику! — решительно повернулся ко мне Одинцов. — Думаю, вам необходим секс. Вас устраивает моя кандидатура?

— ЧТО⁈ С чего вы решили, что мне нужен секс? Да еще с вами⁈ — возмущению моему не было предела.

Магия вокруг начала вибрировать. Ощущение я хорошо запомнила перед взрывом в табакерке.

— Вы сказали, что у вас не было секса три года, — попытался объясниться Одинцов.

— Я не говорила, что мне нужен секс, тупой вы болван!

Все! Это случилось. Магия собралась вокруг меня, спрессовалась и взорвалась, разнеся гостиную Одинцова.

— Старикова, — выдохнул прокопченный Одинцов.

Опять Рита виновата. Чтобы доказать правоту, надо родиться женщиной для начала, а потом три года в деревне просидеть без мало-мальски приличного мужика. Одинцов не поймет.

— Мирослав Владимирович, простите, пожалуйста. Я все уберу, — пробормотала привычные слова.

Сколько раз я произносила их перед ректором, не пересчитать.

— Не надо Старикова. Мне на сегодня приключений хватит. Сегодня вы спите в моей постели! — приказал Одинцов.

— Почему? — поразилась я.

— А где вы собираетесь спать? — развел руками хозяин квартиры.

Зрелище и правда предстало плачевное. Все в копоти, хорошо пожар не устроила. Магическая чистка, конечно, поможет, но на нее времени уйдет масса, а рассвет скоро.

— Могу в ванной, — робко предложила я.

— Старикова, вы очень наглядно показали и два раза сказали, что я вас, как мужчина, не интересую. Можете не беспокоиться за свою неприкосновенность. Вы меня тоже не интересуете, как женщина, — выдал мне по самые уши ректор.

Конечно, хорошо, что не интересую, но неожиданно обидно стало. Хотя возражать — себе дороже.

— Вы помойтесь. От вас паленым пахнет, — робко посоветовала я.

Упоминать о его черном лице опасалась.

Из ванной Одинцов вышел свежевымытый, побритый и пахнущий дорогущими мужскими духами без примеси магии. Сразу вспомнила известную фразу: «И тот, кто на ночь бреется, на что-нибудь надеется». Закутанный в полотенце мужчина стал подходить ко мне, сидящей на кровати.

— Старикова, рубашка на вас прожглась, снимайте, — заворожено глядя на голый торс мускулистого мужчины, стала расстегивать пуговицы. — Возьмите в шкафу другую, — продолжил ректор.

— Да-да-да-да, — затараторила я, не спуская с него взгляда.

Одинцов прошел мимо меня, обдав ароматом, и направился к шкафу. Встала и подошла к нему, запах стал одуряще вкусным.

— Выбирайте, — показал рукой Одинцов.

Перевела взгляд на рубашки, сунула руку наугад и вытащила белую.

— Эту? — хмыкнул хозяин рубашки. — Ладно берите. Переодевайтесь. И я прошу вас, Старикова, давайте ложиться спать.

Я послушно начала медленно расстегивать оставшиеся пуговки. Одинцов проследил за моими движениями, сглотнул и прошел за створку двери шкафа, наверное, переодеваться. Неожиданно заинтересовал вопрос. А в чем ректор спит? Интересно же, никогда, пока училась, не задавалась таким вопросом, а сколько розыгрышей пропустила на эту тему. От разочарования застонала, сунула палец в дырочку под пуговицу, зацепилась ногтем, дернула и сломала. За целый день, полный приключениями, ничего ему не сделала, а сейчас умудрилась.

— Старикова, что еще? — простонал Одинцов из-за дверцы шкафа.

— Ноготь сломала, — ответила ему, засунув палец в рот и пытаясь отгрызть острый краешек, чтобы не цеплялся.

Одинцов, одетый в одни трусы, я бы сказала сексуальные, не будь они на ректоре, подошел ко мне.

— Все, Старикова, ты меня достала!

Выдернул палец из моего рта, прижался к моим губам и впился. От неожиданности я обмерла и дышать перестала. Он настойчиво пробирался на мою территорию, раздвигая губами и языком мои губы.

— Мирослав Владимирович! — оттолкнула его. — Вы что себе позволяете⁈ — Я изволила гневаться.

— Старикова, а на что это похоже? — усмехнулся Одинцов.

— Вы меня поцеловали! — возмутилась его вопросу вместе с поступком.

— Ты хотела быть кому-то нужной, — без насмешки проговорил ректор.

— Хотела, но… — он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать и не договорить: «но не с вами».

— Старикова, вопрос улажен? — строго спросил мужчина. Я послушно кивнула. — Осталось тебя переодеть. Прошу не орать и магией не кидаться! — пригрозил он.

Быстрыми движениями расстегнул пуговицы, стянул с меня обожженную рубашку, оставив меня обнаженной, быстро накинул другую и застегнул. Провел уверенными жестами, расправляя складочки.

— Смена одежды заняло меньше минуты. Теперь спать. Иди и ложись. Или с этим тоже возникнут трудности? — усомнился в моей полноценности ректор.

— Не-не, я сама, — повернулась к кровати, зацепилась за ковер и шлепнулась на пол.

— Недоразумение ходячее, — выдохнул Одинцов. Поднял на руки и положил на кровать, подальше к стеночке. — Все, спи уже! — взмолился мужчина в трусах, укладываясь рядом под плед.

— А второго нет? — скромно спросила я.

— Чего второго? — буркнул ректор с закрытыми глазами.

— Пледа. Чтоб накрыться, — неловко как-то под одним. Я в шелковой рубашке, он с голым торсом.

— Второй сейчас на диване. Напомнить в каком он состоянии? — прозвучал недовольный голос.

Бука какой. Мог бы один лишний купить. Ладно, летом не замерзну. Поворочалась, пытаясь отползти, как можно дальше, но накрыть хоть что-нибудь. Голым ногам стало зябко. Одинцов вздохнул, убрал с себя покрывало и натянул на меня.

— А вы? — вежливо поинтересовалась.

— Не замерзну, — отвернулся он.

Закуталась в плед и сладко уснула. Проснулась от естественной надобности. Напилась чаю на ночь, и в туалет приспичило. Собралась вставать и уткнулась носом в спину. Вспомнив в чьей постели нахожусь, открыла глаза и задумалась. Как через Одинцова перелезть?

В окошко слабый рассвет пробивается. Может потерпеть? Я, конечно, могу, но организм отказывается. Еще немного подождала, набралась решимости, приподнялась и стала перелазить очень аккуратно, стараясь не зацепить спящего мужчину. Не вовремя вспомнилась старая шутка: «Перелезал за жену и зацепился», и я хихикнула тихонечко.

— Старикова, — раздался голос Одинцова.

От неожиданности я упала на него сверху.

— Что? — робко спросила и приподнялась.

— Зачем ты на меня залезла?

— Ничего подобного, — возмутилась я. Одна ногу на пол поставила, вторую переносила через него, и ступня запуталась в покрывале, но Одинцов меня придержал, чтобы не упала. — Мне в туалет надо, — пришлось сознаться в естественных надобностях.

Когда вернулась, оказалось Мирослав Владимирович устроился на моей подушке.

— Ложись с краю. Иначе еще куда-нибудь соберешься, — объяснил решение мужчина.

Нырнула под теплый плед, хорошо. Посмотрела на мужчину. Весь скрючился. Зябко, наверное. Жалко его.

— Мирослав Владимирович, идите ко мне под плед, — позвала его и подползла ближе, поднимая край.

Одинцов открыл глаза и посмотрел на меня.

— Почему ты не спишь? — устало проговорил Одинцов.

— Да сплю я, сплю. Идите, говорю, под плед, вам же холодно, — решительней придвинулась и накрыла его.

— Старикова, я скажу одну вещь, только не кидайся в меня магией. Когда женщина зовет мужчину, он воспринимает, как приглашение, — спокойно произнес Одинцов. Молча смотрю на него. Я понимаю, о чем он говорит, но как ему ответить, чтобы не обидеть? — Это приглашение?

— Нет.

— Спите, Старикова, — он лег на спину, подтащил меня к себе и обнял.

Вместе гораздо теплее, и Одинцов, кажется, начал согреваться.