Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов

Глава 11. Таверна как крепость

Дорога обратно с Совета пахла мокрым камнем и чужой властью. Лада шла рядом с Кайрэном и чувствовала на запястье новый обруч — тяжёлый, тёплый, как маленькая кандальная мысль: теперь ты хранитель.

— Я хочу чай, — сказала она наконец, чтобы не думать о слове «никогда». — И чтобы никто не пытался его обложить пошлиной.

— Ты хочешь невозможного, — тихо ответил Кайрэн.

— Я хочу привычного, — огрызнулась Лада. — Это разные вещи.

Кайрэн посмотрел на неё боковым взглядом.

— Ты злишься.

— Я живу, — ответила Лада. — Злость — мой бензин.

— Бензин? — он нахмурился.

— Потом объясню, — буркнула Лада. — Сначала объясни мне вот что: когда они придут ломать печать снова?

Кайрэн не улыбнулся. Даже Сайдэр бы понял: вопрос не для шуток.

— Не «когда», — сказал он. — «Как».

— Прекрасно, — Лада кивнула. — Значит, мы будем готовы к «как». Я не люблю сюрпризы.

— Тогда готовься к одному, — тихо произнёс Кайрэн. — Тот, кто под камнем, уже знает твоё имя.

Лада остановилась на полшага.

— Моё имя знают все, кто просит в долг у кассы, — сказала она. — Что значит «знает» по-драконьи?

Кайрэн не ответил сразу. Его взгляд стал очень старым.

— Значит, он может позвать, — сказал он наконец. — И услышат те, кто хочет, чтобы печать рухнула.

Лада выдохнула и пошла дальше.

— Тогда я сделаю так, — сказала она, — чтобы когда он позовёт, в ответ ему пришёл не хаос, а расписание.

Кайрэн коротко усмехнулся, но в этом смехе не было веселья — только уважение к тому, как она упрямо держалась за порядок, когда мир пытался вырвать у неё руки.

«У Чёрного Крыла» встретило их запахом хлеба и тревожной тишиной — той, что появляется, когда люди ждут беду, но делают вид, что заняты делом.

Мара сидела у кассы с тетрадью «чрезвычайного учёта», как с молитвенником. Нисса вынимала из печи лепёшки так зло, будто каждая лепёшка была лицом Сивера. Грон чинил задвижку на двери. Рыжий… Рыжий сидел на лавке и, кажется, пытался выглядеть полезным, не двигаясь.

— Хозяйка! — первым выдохнул он, увидев Ладу. — Ты…

— Жива, — сказала Лада. — И теперь официально ещё более жива. Где отчёт по ночи?

Мара моргнула, потом резко подняла тетрадь.

— Вот, — сказала она. — Ничего. Только два раза кто-то проходил мимо. Грон слышал.

— Ничего — это хорошо, — Лада кивнула. — Но это значит, что они копят.

Нисса сунула ей в руки кружку.

— Пей, — сказала она. — И не спорь. У тебя лицо, как у человека, который сейчас подожжёт налоговую.

— Спасибо, — сказала Лада и сделала глоток. — Где Рыжий?

— Здесь, — пискнул Рыжий, хотя был буквально перед ней.

Лада посмотрела на него сверху вниз.

— Ты сегодня герой? — спросила она.

— Я… я могу, — быстро сказал Рыжий. — Я могу бегать! И смотреть! И… и молчать!

— Молчать — самое сложное, — сказала Лада. — Но я верю в твой рост. А теперь слушайте все.

Она поставила кружку, положила на стол бумажную стопку — копии, выписки, решения — и рядом тетрадь.

— С этого дня таверна — крепость, — сказала Лада. — Не «уютное местечко», не «у перекрёстка», не «покормим драконов». Крепость.

Нисса прищурилась.

— Я должна печь хлеб с выражением лица «крепость»?

— Ты должна печь хлеб так, чтобы он спасал жизнь, — отрезала Лада. — И чтобы его нельзя было отравить без следа.

Мара испуганно выдохнула:

— Отравить?..

— Я сказала «крепость», — Лада посмотрела на неё. — Значит, думаем обо всём. Грон?

— Я здесь, — буркнул Грон.

— Сколько железа ты можешь достать? — спросила Лада.

— Железа?

— Да. Гвозди, пластины, цепь, — Лада ткнула пальцем в дверь. — Мы укрепляем вход. И ставим вторую створку на склад. И… — она бросила взгляд на очаг, — и ограждаем очаг.

Грон нахмурился.

— Очаг трогать нельзя.

— Очаг не трогаем, — сказала Лада. — Ограждаем вокруг. Клетка. Барьер. Чтобы ни один идиот не дотянулся до камня.

Кайрэн стоял в тени у стены и сказал тихо:

— Правильно.

Лада резко повернула голову.

— Вы не «правильно» мне говорите, лорд, — сказала она. — Вы мне даёте ресурсы. Дом же любит ответственность?

Кайрэн выдержал её взгляд.

— Я дам, — сказал он.

— Отлично, — Лада кивнула и повернулась к Маре. — Мара, у тебя лавка. Ты достанешь соль. Много. И мел. И ткань.

— Зачем ткань? — Мара сглотнула.

— Флажки, — сказала Лада. — На замки. На бочки. На мешки. Каждый вскрытый — отметка. Каждый новый — отметка. Я хочу видеть движение товаров глазами.

Нисса буркнула:

— У тебя глаза как у хищника.

— У меня глаза как у бухгалтера, — отрезала Лада. — Они видят дырки.

Рыжий поднял руку.

— А я?

Лада посмотрела на него.

— Ты… — сказала она и вдруг улыбнулась, совсем чуть-чуть. — Ты будешь звонком.

— Звонком? — Рыжий ошарашенно моргнул.

— Да. Ты найдёшь колокольчик. Или железяку. И натянешь верёвку у входа. Если дверь открыли — звенит. Если окно тронули — звенит. Если кто-то чихнул возле склада — звенит.

Рыжий расправил плечи, как воин.

— Я сделаю! Я лучший звонок!

— Не переусердствуй, — сухо сказала Лада. — Иначе мы сойдём с ума раньше, чем печать.

Кайрэн негромко произнёс:

— И я поставлю метку на дверные косяки. Чужая магия будет липнуть.

Нисса уставилась.

— Магия будет липнуть?

— Как мука к мокрым рукам, — спокойно сказал Кайрэн.

Нисса кивнула с серьёзным лицом.

— Поняла.

Лада хлопнула ладонью по тетради.

— Дальше. Бухгалтерский план. Нисса — кухня. Мара — касса. Грон — охрана и ремонт. Рыжий — разведка и сигнализация. Я — координация и документы.

— А лорд? — тихо спросила Мара, глядя куда-то в пол.

Лада подняла бровь.

— Лорд — угроза, — сказала она. — Наша. В хорошем смысле. Он будет рядом… официально.

Кайрэн не возразил. Только взгляд его задержался на ней чуть дольше.

— И ещё, — сказала Лада и подняла руку, чтобы все видели обруч. — Это — замок. Значит, любое вмешательство — на мне. Мы не геройствуем. Мы действуем командой. Согласны?

— Согласны, — буркнул Грон.

— Согласны, — сказала Мара, сжав тетрадь.

— Согласна, — Нисса прищурилась. — Но если кто-то снова подожжёт склад, я…

— Ты сначала скажешь мне, — перебила Лада. — Потом ударишь черпаком. В этой последовательности.

— Ладно, — Нисса вздохнула. — Сначала ты. Потом черпак.

Рыжий гордо сообщил:

— Я согласен быть звонком.

— Отлично, — сказала Лада. — Тогда начинаем.

Днём таверна не просто работала — она строилась.

Грон прибил к дверям металлические пластины, как щёки на старой броне. Мара притащила мешки соли и целую охапку свечей — «на случай, если огонь опять станет белым». Рыжий нашёл колокольчик такой звонкий, что Лада сразу захотела оштрафовать его за шум.

— Ты уверен, что это колокольчик, а не наказание? — спросила Лада, когда Рыжий радостно продемонстрировал звон.

— Это… это чтобы все слышали! — выдохнул Рыжий.

— Вот именно, — сказала Лада. — Ладно. Вешай. Но на ночь — глушитель.

— Глу… что?

— Тряпку, — отрезала Лада.

Нисса сколотила в углу кухни «полку безопасности»: отдельные кружки, отдельный ковш, отдельная бочка для воды — с печатью и отметкой. И ходила вокруг этой полки, как вокруг алтаря.

— Не трогать! — рычала она на Рыжего. — Это для больных!

— Я не трогаю! — пищал Рыжий. — Я звонок!

Лада поставила возле очага деревянную решётку, а на решётку — табличку, написанную её рукой:

«К ОЧАГУ НЕ ПОДХОДИТЬ.

ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ УМНЫЙ.

ОСОБЕННО ЕСЛИ ТЫ УМНЫЙ.»

Кайрэн подошёл, прочёл и тихо сказал:

— «Особенно» — верно.

— Я рада, что вы оценили мой стиль, — буркнула Лада. — Теперь оцените мою паранойю: мне нужна цепь вокруг решётки.

— Будет, — сказал Кайрэн.

Он исчез на час и вернулся с цепью — чёрной, тяжелой, пахнущей горячим металлом. Лада не стала спрашивать, откуда у него цепь. В этот мир она уже перестала приносить вопросы без понимания, что ответы могут быть страшнее.

— Ставим, — сказала она.

Когда они вдвоём натягивали цепь вокруг решётки, Кайрэн оказался слишком близко. Его пальцы касались железа, а тепло от него — её кожи. Лада старалась думать о цепи.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он.

— Я устала, — отрезала Лада. — И у меня в голове суд. И печать. И слово «никогда».

Кайрэн замер на секунду.

— Это слово было ценой, — сказал он.

— Это слово было кабалой, — буркнула Лада.

Кайрэн повернул к ней лицо.

— Ты спасла их, — сказал он. — Рыжего. Мару. Ниссу. Грона. Ты спасла тропу.

— Я спасла то, что я строю, — сказала Лада. — Не делайте из меня святую. Мне это не идёт.

— Я не делаю святую, — тихо ответил Кайрэн. — Я делаю… — он замолчал и посмотрел на цепь, словно у железа проще спросить, чем у неё.

Лада прищурилась.

— Делаете что?

Кайрэн так и не сказал. Он просто натянул цепь крепче и глухо произнёс:

— Крепость.

Слово прозвучало так, будто он говорил о ней, а не о досках и железе.

Лада отвела взгляд, потому что в груди что-то неприятно смягчилось.

— Хорошо, — сказала она сухо. — Крепость. Тогда по расписанию: вечером — обход. Ночью — дежурство. Утром — сверка.

— Ты не спишь, — сказал Кайрэн.

— Я сплю, — огрызнулась Лада. — Просто мало. Это тоже бизнес.

Кайрэн посмотрел на неё так внимательно, что она почти вспыхнула.

— Ты боишься, — сказал он очень тихо.

Лада вскинула подбородок:

— Я не боюсь. Я планирую.

Кайрэн сделал шаг ближе.

— Я тоже планирую, — сказал он.

— И что у вас в плане? — Лада подняла бровь.

Кайрэн молчал секунду. Потом, будто решившись:

— Не опоздать.

Лада застыла.

— Это про Рину? — спросила она тихо.

Кайрэн кивнул один раз — едва заметно.

— Я пришёл слишком поздно, — сказал он. — И когда я увидел тебя… я понял, что если опоздаю снова, то…

Он не договорил. Но в его голосе впервые было не приказ и не ответственность — страх.

Лада шумно выдохнула, пытаясь не дать себе растечься этим словом.

— Лорд Кайрэн, — сказала она, — я не собираюсь красиво умирать. Я собираюсь некрасиво жить. Долго. И с кассой.

Кайрэн коротко усмехнулся — почти по-человечески.

— Я тоже хочу, чтобы ты жила, — сказал он тихо. — И это… — он запнулся, как будто слово мешало в горле, — не только из-за печати.

Лада почувствовала, как у неё горячо стало в ушах.

— Не сейчас, — прошептала она резко, почти грубо. — У нас в очаге замок. И у меня на руке замок. И… — она сглотнула, — у меня нет времени на… это.

Кайрэн посмотрел на неё так, будто понял и всё равно не отступил.

— Времени никогда нет, — сказал он. — Есть только выбор.

Лада стиснула пальцы на цепи.

— Тогда выбираю сейчас крепость, — сказала она. — А чувства… пусть сидят в запаснике. Под печатью.

И, сказав это, она вдруг поняла, как сильно хочет, чтобы он не убирал ладонь от цепи рядом с её рукой. И как сильно её это бесит.

Ночью таверна перестала быть просто зданием.

Она стала слухом.

Лада проснулась от тихого «динь».

Колокольчик.

Не громко. Осторожно. Так, будто кто-то пытался открыть дверь и не разбудить дом.

Она вскочила, уже не думая. В голове было только: проверка.

Грон поднялся с лавки без слов. Мара, не вставая, уже держала тетрадь. Нисса схватила черпак так, будто черпак был её жизнью. Рыжий пискнул и тут же заткнул себе рот ладонью, как дисциплинированный звонок.

Кайрэн появился рядом с дверью так, будто всегда там был.

— Не открывайте, — сказал он.

— А я и не собиралась, — шепнула Лада. — Я собиралась фиксировать.

Она кивнула Маре, и та дрожащей рукой записала в тетрадь: «Время — после полуночи. Сигнал — колокольчик. Попытка вскрытия двери».

Снаружи снова раздалось тихое металлическое «щелк».

— Они режут замок, — глухо сказал Грон.

Лада почувствовала, как обруч на запястье потеплел. Не болью — предупреждением.

— Они идут к очагу, — прошептала она.

Кайрэн поднял руку, и воздух у двери стал плотным.

— Я поставлю стену, — сказал он тихо.

— Нет, — Лада резко подняла ладонь. — Стена — потом. Сначала — поймать.

Кайрэн посмотрел на неё.

— Это опасно.

— Всё опасно, — прошептала Лада. — Но если мы их не увидим, они придут снова. А я не люблю повторяющиеся расходы.

Кайрэн задержал взгляд, и на секунду Лада увидела в нём то самое: уважение, смешанное с тревогой.

— Тогда делай быстро, — сказал он.

Лада подошла к решётке вокруг очага и коснулась цепи — просто чтобы убедиться: стоит крепко. Металл был холодный. Упрямый.

— Грон, — шепнула она, — ты со мной у решётки. Мара — у кассы, записывай всё. Нисса — готовь воду и соль. Рыжий… ты молчишь.

— Я молчу, — прошептал Рыжий так искренне, что Лада чуть не рассмеялась.

Снаружи вдруг стало очень тихо. Как перед ударом.

Потом — быстрый шорох. И окно в кухне едва заметно скрипнуло.

— Там, — прошептала Нисса.

Лада не успела сказать «стой», как Кайрэн уже шагнул в тень кухни.

Его движение было бесшумным, как у хищника. Лада ненавидела, что от этого становится спокойнее.

Из кухни раздался приглушённый хрип.

И сразу — резкий запах пепла.

— Пепельное, — прошептал Грон.

Лада стиснула зубы.

Кайрэн вернулся в зал, держа за ворот человека в сером плаще. Человек дёргался, пытался вырваться, но рядом с Кайрэном это выглядело жалко.

— Кто ты? — тихо спросила Лада.

Человек попытался плюнуть, но поперхнулся.

— Пошла… — прошипел он.

Нисса подняла черпак.

— Я сейчас…

— Нисса, — Лада не повысила голоса. — По расписанию.

Нисса застонала и опустила черпак, но глаза у неё горели.

Человек посмотрел на очаг — слишком пристально. И Лада поняла: он не пришёл воровать хлеб.

Он пришёл к камню.

— Он не один, — сказал Кайрэн тихо.

— Я знаю, — Лада кивнула на дверь. — Сколько?

Кайрэн прислушался, и на секунду воздух вокруг него стал плотнее.

— Двое снаружи, — сказал он. — И один… ближе, чем должен.

Лада ощутила, как обруч на запястье нагрелся сильнее.

— У очага, — прошептала она.

И тут цепь вокруг решётки дрогнула.

Не от ветра. От удара.

Лада рванулась вперёд.

— Стой! — резко сказал Кайрэн, но Лада уже была у решётки.

За решёткой, в тени очага, кто-то присел и сунул руку к камню — через щель, через железо, через невозможное.

— Пепельная сволочь, — выдохнула Нисса, уже не шутя.

Лада увидела на руке того человека перчатку с чёрной вышивкой — перечёркнутое крыло.

И поняла: это не просто попытка. Это ритуал.

— Кайрэн! — выкрикнула она.

Кайрэн сорвался. Воздух ударил жаром. Тень за его спиной выросла.

Но тот человек у очага успел.

Он не сдвинул камень.

Он просто приложил к нему что-то маленькое — как монету, как ключ.

И обруч на запястье Лады вспыхнул болью.

Очаг ответил.

Белым дыханием.

Пламя поднялось, не касаясь дров. Оно вырвалось внутрь клетки, ударилось о решётку и… потекло по железу, как жидкий свет.

Грон отшатнулся:

— Чёрт…

Мара вскрикнула:

— Лада!

Рыжий закричал — и тут же зажал себе рот двумя руками.

Белый огонь не тушился. Он не горел как обычный. Онтянул.

Лада почувствовала, как у неё внутри что-то холодеет, как в прошлый раз у Рыжего.

— Он пьёт через меня, — выдохнула она.

Кайрэн схватил того человека у очага за плечо и швырнул в сторону. Тот ударился о стену и осел. Но ключ — маленькая тёмная штука — остался на камне.

— Не трогай! — рявкнул Кайрэн, когда Лада инстинктивно потянулась рукой.

— Я и не трогаю! — выдохнула Лада. — Я думаю!

Белый огонь полз по железу. Решётка начала нагреваться.

— Нисса! — крикнула Лада. — Вода — на пол! Не на огонь! Песок! Соль!

— Соль?! — Нисса в панике метнулась к мешкам.

— Соль — по линии! — Лада ткнула пальцем. — Круг! Быстро!

— Я не умею круги! — вскрикнула Нисса.

— Рисуй как тесто, — рявкнула Лада. — Только на полу!

Грон рванулся за песком. Мара, дрожа, писала в тетради так быстро, будто запись могла остановить огонь.

Кайрэн стоял перед очагом и держал ладони, как стену. Его кожа светилась теплом. В глазах было золото.

— Уходи от решётки, — сказал он Ладе.

— Нет, — сказала Лада. — Это мой замок.

— Этонашзамок, — жёстко сказал Кайрэн. — И ты сейчас станешь дверью.

Лада сглотнула.

— Тогда закройте меня, — прошептала она.

Кайрэн дернулся, словно хотел сказать что-то другое. Но времени не было.

Белый огонь вдруг ударил по обручу на запястье, и Лада почувствовала, как её тянет — не ногами, не руками, а чем-то глубже. Будто кто-то под камнем тянет нитку, привязанную к её имени.

— Он… зовёт, — выдохнула она.

А из-под камня — не звук, а ощущение — пришло слово, чужое, холодное:

Хранитель.

Лада качнулась.

— Лада! — крикнула Мара.

Кайрэн поймал её за талию, удержал, прижал к себе на мгновение так крепко, что Лада почувствовала не только тепло — страх. Его. Настоящий.

— Слушай меня, — сказал он очень тихо, почти яростно. — Если печать спорит, ты должна дать ей опору. Одну. Без «но». Без «пока».

Лада зажмурилась.

— Я уже сказала «никогда», — выдохнула она. — Сколько ещё «никогда» вы хотите?

— Одно, — сказал Кайрэн. — Самое последнее.

Лада открыла глаза.

Белый огонь отражался в его взгляде. И в этом отражении она вдруг увидела — не дракона, не лорда, не власть. Человека, который боится потерять.

— Скажи, — прошептал Кайрэн, и голос дрогнул. — Скажи, что ты остаёшься.

Лада застыла.

— Что?

— Скажи печати, — выдохнул он, — что ты принадлежишь этому миру. Тогда она перестанет искать тебя между.

Лада почувствовала, как внутри у неё что-то сжалось так больно, что захотелось смеяться.

— Это… — хрипло сказала она, — это цена?

Кайрэн не отвёл взгляд.

— Да, — сказал он. — Я боялся этой цены.

Лада глухо выдохнула.

В голове мелькнуло: офисная лампа, кофе, отчёт, хлопок. И ощущение, что где-то там, в её прежней жизни, дверь всё ещё приоткрыта. Маленькая. Теоретическая. Как «возможность возврата».

Она посмотрела на Мару, которая держала тетрадь как щит. На Ниссу, которая сыпала соль трясущимися руками, но сражалась. На Грона, который нес песок и не бежал. На Рыжего, который молчал изо всех сил, хотя хотел кричать.

И поняла: если у неё где-то и был «дом», то он сейчас горел здесь.

— Хорошо, — сказала Лада тихо.

Кайрэн наклонился ближе.

— Лада…

— Не говорите ничего, — прошептала Лада. — Я сейчас делаю выбор, и я не хочу, чтобы вы его украшали.

Кайрэн замолчал.

Лада шагнула к очагу — не к камню, к решётке. К белому огню, который шипел без звука.

И произнесла — громко, чётко, как подпись под актом:

— Я остаюсь. Здесь. Навсегда.

Обруч на запястье вспыхнул так, что Лада вскрикнула.

Белый огонь вздрогнул — и вдруг, резко, как будто кто-то натянул поводок, начал втягиваться внутрь очага. Не гаснуть — уходить. Сжиматься. Закрываться.

По решётке пробежала волна жара — и остановилась.

Кайрэн выдохнул так, будто держал дыхание вечность.

Нисса, сыпавшая соль, упала на колени:

— Сработало…

Мара всхлипнула и прошептала:

— Лада…

Лада не ответила. Она смотрела на очаг, потому что в белом огне на секунду мелькнули те глубокие глаза — и закрылись, как дверь.

Снаружи кто-то завыл — не человек. Не собака. Тень в небе пронеслась, как удар крыла, и где-то далеко ответили драконы.

Но в таверне стало… тихо.

Не спокойно. Нет.

Тихо, как после решения, которое нельзя отменить.

Лада пошатнулась. Кайрэн подхватил её, прижал к себе — уже не как щит, а как человек.

— Ты сделала это, — сказал он хрипло.

— Я подписала, — выдохнула Лада. — Самую дорогую бумагу.

— Я… — Кайрэн замолчал, словно слово было слишком большим. Потом выдохнул: — Я боялся тебя потерять.

Лада попыталась усмехнуться, но вместо этого у неё дрогнули губы.

— Поздно бояться, — прошептала она. — Я теперь… на балансе этого мира.

Кайрэн осторожно взял её запястье и посмотрел на обруч.

Металл больше не был просто обручем. Он будто сросся с кожей по краю — тонкой линией, как след от печати.

Лада увидела это и почувствовала, как внутри у неё что-то опускается — тяжело, окончательно.

— Не снимается, — сказал Кайрэн тихо.

— Я и не собиралась, — прошептала Лада. — У меня теперь нет “назад”. Значит, мне нужно “вперёд”.

Грон подошёл ближе, тяжело дыша.

— Тот, — он кивнул на человека, которого Кайрэн швырнул, — живой. Связан.

Нисса поднялась, держа черпак:

— Я могу…

— Нет, — сказала Лада. — Мы его не убиваем. Мы его допрашиваем. По правилам. С протоколом.

Мара моргнула сквозь слёзы:

— Ты… сейчас… про протокол?

— Я всегда про протокол, — хрипло сказала Лада. — Потому что я теперь хранитель. И если они снова полезут, мне нужны имена. Даты. Связи.

Кайрэн посмотрел на неё с чем-то, что могло быть гордостью — и болью.

— Ты стала крепче, — сказал он.

Лада вытерла ладонью лицо.

— Я стала… прикованной, — сказала она честно. — Но крепость — тоже прикована к земле. И всё равно держит.

Она подняла взгляд на очаг. Белого огня не было. Пламя было обычным — тёплым, человеческим.

Только вот в тепле теперь было другое ощущение: будто эта печь знает её лучше, чем она сама.

Лада тихо выдохнула.

— Всё, — сказала она. — Дом выжил.

Кайрэн наклонился и очень тихо произнёс, так, что услышала только она:

— Теперь ты — мой дом тоже.

Лада закрыла глаза на секунду. Потом открыла и сказала ровно, как всегда, когда не знала, как справиться с чувствами:

— Запишу это в журнал. В раздел “риски”.

Кайрэн тихо усмехнулся — и в этом смехе было облегчение.

Но обруч на запястье Лады вдруг снова слегка потеплел, как будто напоминал: ты сказала “навсегда”.

И где-то глубоко, под камнями печати, тот, кого держат, пошевелился во сне — уже не голодно.

С интересом.