Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов

Глава 5. Саботаж по расписанию

— Станьте моей хозяйкой. Официально. И я прикрою вас от огня города.

А под полом что-то хищно затаилось — будто ждало её следующего слова.

Лада смотрела на Кайрэна так, как смотрят на договор с мелким шрифтом: понимаешь, что без подписи тебе конец, но и подпись — не праздник.

— «Моей», — сказала она медленно. — Это слово я потом в книге учёта отдельно выделю. Красным.

— Выделяйте хоть золотом, — ответил он спокойно. — Лишь бы узел перестал тянуться к вашей кассе.

— Кайрэн, — вмешалась Мара, голос у неё дрожал, — может, вы… объясните нормально? Как это «официально»?

Нисса подалась вперёд, прижав ладони к фартуку, как будто боялась, что они сами потянутся к чьей-то шее.

— И давайте без ритуалов с кровью, — выпалила она. — Я такое не люблю. Я про тесто понимаю, а про кровь — нет.

Кайрэн медленно перевёл взгляд на Ниссу, потом на Ладу.

— Кровь не нужна, — сказал он. — Достаточно печати. И согласия. Вашего.

Лада показала пером на трещину в очаге.

— У вас минут пять на красноречие, лорд. Пока оно там не решило открыть мне «налог на жизнь».

Кайрэн кивнул, словно это было разумное деловое замечание, и достал из внутреннего кармана плоскую металлическую пластину — круг с вырезом в форме крыла. Не монета. Не медальон. Печать.

— Это знак Дома, — сказал он. — Он ложится на место — и узел признаёт: здесь есть хозяин. Тот, кто держит огонь.

— А если я не хочу, чтобы меня признавали «вещью Дома»? — сухо спросила Лада.

— Тогда вас признают «добычей города», — ответил он без паузы. — И «кормом узла». Вы выбираете между двумя метками. Я предлагаю ту, что даёт вам время.

Лада ощутила, как под языком появляется горький привкус. Время — это валюта. Самая дорогая.

— Хорошо, — сказала она и подняла подбородок. — Но я не «вещь». Я — хозяйка. И мои условия остаются: касса — моя, правила — мои.

— В пределах возможного, — ровно сказал Кайрэн.

— В пределах прописанного, — отрезала Лада. — Положите печать. И давайте спасать очаг.

Кайрэн опустился на одно колено у очага так, будто это был алтарь, а не закопчённый камень. Лада опустилась рядом — и на секунду поймала себя на мысли, что рядом с ним даже на коленях чувствуешь себя… защищённой. Ей это не понравилось.

— Лада, — тихо сказала Мара за спиной. — Ты уверена?

— Я не уверена ни в чём, — ответила Лада, не отводя взгляда от трещины. — Но я уверена, что без огня таверны нет. А без таверны — мы все в… в холоде.

Нисса фыркнула:

— Мы все в нищете, хозяйка.

— В нищете тоже холодно, — сухо согласилась Лада.

Кайрэн положил печать на камень рядом с трещиной. Металл мгновенно нагрелся. Камень под ним потемнел, будто впитал тень крыла. Воздух пахнул раскалённой пылью и чем-то терпким, как от обожжённой корицы.

— Дайте руку, — сказал Кайрэн.

Лада замерла.

— Если вы сейчас скажете «кольцо», я…

— Я скажу «рука», — спокойно перебил он. — Не играйте. Узел уже играет.

Лада протянула руку. Кайрэн накрыл её ладонь своей — горячей, сухой. Пальцы у него были сильные, и от одного касания Лада почувствовала, как по коже пробежала странная дрожь — не страх, не совсем.

— Скажите вслух, — произнёс он тихо. — Не для меня. Для места.

— Место пусть слушает, — буркнула Лада. — Я громко умею.

Кайрэн не улыбнулся, но глаза у него стали темнее.

— Скажите: «Я — хозяйка. Я держу огонь. Я принимаю ответственность».

Лада вдохнула. Посмотрела на Ниссу, на Мару, на Грона, на Рыжего у двери — он жевал губу и смотрел так, будто его сейчас будут объявлять свидетелем брака.

— Я — хозяйка, — сказала Лада громко. — Я держу огонь. Я принимаю ответственность.

Трещина в очаге дрогнула, как живая. И вдруг, почти бесшумно, будто по стеклу прошла вода, красная линия на камне потускнела.

Лада ощутила в ладони лёгкое давление — как печать, которая ставится не на бумагу, а на кожу. Она резко отдёрнула руку, но боли не было. Только тепло.

На внутренней стороне её запястья проступил тонкий знак — крыло, как на печати, едва заметное, будто тень от татуировки.

Нисса пискнула:

— Ой! У тебя… у тебя…

— Я вижу, — коротко сказала Лада и спрятала запястье под рукав. — Это значит, что узел отстанет?

Кайрэн поднялся.

— Это значит, что узел больше не может брать у вас без следа, — сказал он. — И что те, кто попытается, оставят отпечаток.

— Отлично, — Лада посмотрела на кассовый ящик. — Тогда ловим отпечаток. И выставляем счёт.

Грон тихо буркнул:

— Ты и узлу счёт выставишь.

— Если потребуется, — ответила Лада.

Кайрэн задержал взгляд на её лице.

— Вы действительно не понимаете, что сделали, — сказал он тихо.

— Я понимаю, что у меня теперь новая статья расходов, — отрезала Лада. — «Драконьи обязательства». И ещё одна статья доходов. «Драконьи гости». А дальше — по ситуации.

Нисса прыснула:

— Она и это в доходы запишет.

— Всё записывает, — мрачно сказала Мара. — Даже страх.

Кайрэн не спорил. Он просто повернулся к двери.

— Сегодня ночью будет тихо, — сказал он. — Но завтра город заговорит.

— Пусть говорит, — Лада выпрямилась. — Я тоже умею.

— Город говорит не ртом, — ответил Кайрэн. — Он говорит слухами. И огнём.

Лада почувствовала, как у неё внутри снова поднимается злость — уже не на него, а на всё сразу.

— Тогда я введу расписание, — сказала она. — Для слухов и для огня.

Утро началось с шёпота.

Не мистического — вполне человеческого. Рыжий прибежал с рынка ещё до того, как Нисса успела достать тесто.

— Хозяйка! — он выдохнул и упёрся руками в колени. — Там… там такое!

Лада, не отрываясь от книги, спросила ровно:

— «Такое» — это сколько? В людях? В монетах? В неприятностях?

— В глазах! — выпалил Рыжий. — Все смотрят. И шепчутся. Говорят, ты ведьма.

Нисса, месившая тесто, подняла голову:

— А я говорила! Я говорила, что с печатями аккуратнее!

Мара поставила на стол мешочек с солью и тихо сказала:

— Не ведьма хуже.

Лада подняла взгляд.

— Что ещё?

Рыжий сглотнул и заговорил быстрее, будто боялся, что слова его догонят:

— Говорят, ты шпионка. Что ты пришла сюда, чтобы заманить драконов и… и продать их городу. Или наоборот — продать город драконам. И что ты… — он покраснел, — что ты уже… с лордом.

Нисса уронила ком теста.

— О! — выдохнула она. — О-о-о!

Лада медленно закрыла книгу.

— Рыжий, — сказала она спокойно. — Кто «они»?

— Все, — жалобно сказал Рыжий. — Мясник, лавочник, женщина с яблоками, тот тип из трактира в городе… у которого вывеска «Золотой ковш». Он особенно громко говорил.

Мара стиснула губы.

— Берен, — сказала она тихо. — Берен Ковш. Конкурент.

Лада прищурилась.

— Отлично. Значит, у слуха есть имя.

Нисса отряхнула руки.

— И что ты сделаешь? Пойдёшь и… посчитаешь ему рот?

— Я сделаю проще, — сказала Лада. — Я заставлю его принести мне муку.

— Как? — Рыжий моргнул.

— Договором, — Лада поднялась. — И документами. Рыжий, ты идёшь со мной.

— Я? — он побледнел. — Я маленький!

— Именно, — сказала Лада. — Маленьких не любят бить при свидетелях. А если любят — значит, у нас будет ещё одна жалоба.

Мара шагнула к ней.

— Лада, возьми хоть Грона…

— Грон нужен здесь, — Лада кивнула на дверь склада (точнее, на угол, который они называли складом). — Сегодня мы вводим безопасность.

Нисса подняла бровь:

— Безопасность? У нас даже замка нормального нет.

— Будет, — Лада взяла со стойки кусочек сургуча (Мара принесла из лавки «на всякий случай») и маленькую печать — обычную, с буквой «Л», которую она вырезала вчера на мягком дереве. — С этого дня все бочки, мешки и ящики будут опечатаны. Открыл — отметь. Не отметил — штраф.

Нисса уставилась:

— Кого штрафовать? Нас?

— Всех, — Лада усмехнулась. — Включая нас. Особенно нас.

— Ты сумасшедшая, — сказала Нисса с уважением.

— Я бухгалтер, — ответила Лада. — Я не доверяю миру. Я доверяю учёту.

Она вышла на улицу вместе с Рыжим. Тракт дымился туманом, воздух пах мокрой землёй, а где-то вдалеке громыхал тележный колёсный обод.

— Хозяйка, — Рыжий шагал рядом, всё оглядываясь. — А если… если они правда думают, что ты ведьма?

— Тогда пусть приходят и просят приворот, — сказала Лада. — Я приворожу их к кассе.

Рыжий не понял, но улыбнулся.

На рынке шепот действительно жил собственной жизнью. Лада слышала, как слово «Чёрное» перескакивает из уст в уста вместе со словом «крыло». Кто-то ткнул пальцем в её сторону, кто-то поспешно отвернулся, кто-то перекрестился странным жестом — тройным касанием груди и лба.

Мясник, увидев её, сделал вид, что занят колбасой.

— Доброе утро, — сказала Лада так, будто пришла не за долгом, а на деловую встречу. — Я за поставкой. Копчёность была. Теперь нужна свежая. И кости.

Мясник — толстый, краснолицый — вздохнул так, словно она попросила у него сердце.

— Не дам в долг, — буркнул он. — И вообще… мне с драконами связываться не надо.

— А вы уже связались, — спокойно сказала Лада. — Вы вчера получили драконью монету. Это связывает сильнее слов.

Он побагровел.

— Мне… сдачу не дали!

Лада кивнула на Рыжего.

— Сдача будет, — сказала она. — Сегодня вечером. Под расписку. Но сначала — товар.

Мясник мотнул головой:

— Нет.

— Хорошо, — сказала Лада и достала из кармана тонкую пластину с печатью Дома — ту, что подписывала вчера. — Тогда вы отказываетесь обслуживать подворье Дома Крылатого Пламени.

Мясник замер.

— Чего?..

— Вот, — Лада показала печать. — Подворье. Огонь под защитой. Слухи вы можете слушать сколько угодно, но документы — реальность. Хотите — идите и спорьте с Кайрэном. Он любит спорить.

Рыжий тихо пискнул:

— Он прям любит…

Лада смерила его взглядом, и Рыжий замолчал.

Мясник сглотнул.

— Под… подворье?

— Да, — Лада кивнула. — Значит, у вас два варианта. Первый: вы поставляете мне мясо по нормальной цене, и я рекомендую вашу лавку всем своим гостям. Второй: вы отказываете подворью, и тогда ваши гости… — Лада улыбнулась, — будут смотреть на вас иначе.

Мясник побледнел.

— Ладно, — буркнул он. — Ладно! Но… не говори, что я… — он понизил голос, — что я с тобой заодно.

— Не скажу, — спокойно ответила Лада. — Я скажу: «он честно работает». Это лучше.

Мясник зло фыркнул и махнул рукой помощнику.

— Кости! Мясо! Быстро!

Рыжий смотрел на Ладу так, будто видел её впервые.

— Хозяйка… ты страшная.

— Я просто читаю мелкий шрифт, — сказала Лада. — Пойдём дальше.

У «Золотого ковша» стоял сам Берен — высокий, ухоженный, с улыбкой, как у человека, который привык выигрывать, не пачкая рук. Увидев Ладу, он широко развёл руки.

— О! — сказал он громко, чтобы слышали рядом стоящие. — Вот и наша знаменитость! Хозяйка… или уже лордова…

Рыжий покраснел до кончиков ушей.

Лада подошла ближе и остановилась так, чтобы между ними осталось ровно расстояние для разговора — и для удара. На всякий случай.

— Доброе утро, Берен, — сказала она спокойно. — Говорят, вы распространяете информацию.

— Я? — он приложил ладонь к груди. — Я лишь делюсь тем, что вижу. Драконы у тебя, печати у тебя… странно, да?

— Странно, — кивнула Лада. — Что взрослый мужчина боится конкуренции и поэтому сплетничает как бабка у колодца.

Толпа рядом оживилась. Кто-то прыснул.

Берен улыбнулся ещё шире:

— Ох, какие слова. А ты не боишься? Город не любит, когда… чужие приходят и резко становятся важными.

— Я тоже не люблю, — сказала Лада. — Поэтому я пришла предупредить. Если ваши люди ещё раз попытаются подать жалобу на «отсутствие учёта», я принесу в совет список свидетелей, которые слышали ваши слова. И приложу ваши же цены, — она кивнула на вывеску, — чтобы показать, где город теряет покупателей.

Берен слегка прищурился.

— Ты меня обвиняешь?

— Я вас информирую, — ответила Лада. — Разница в тоне.

Он наклонился чуть ближе:

— Ты не понимаешь, с кем играешь, девочка.

Лада наклонилась тоже — и улыбнулась так же ровно:

— Я играю с деньгами, Берен. А деньги одинаковые везде. Просто у некоторых они пахнут страхом.

Берен замер на секунду, потом отступил, сохраняя улыбку.

— Посмотрим, — сказал он мягко. — Посмотрим, как долго будет гореть твой огонь.

Лада развернулась.

— Будет гореть, — бросила она через плечо. — А вы не обожгитесь.

Рыжий потянул её за рукав:

— Хозяйка… а если он правда…

— Он правда, — сказала Лада. — Поэтому сегодня у нас будет охрана склада.

— У нас есть склад? — жалобно уточнил Рыжий.

— У нас будет склад, — ответила Лада.

К вечеру «У Чёрного Крыла» пахло копчёностью, свежим хлебом и… тревогой.

Лада сидела у стойки, рядом — книга учёта, связка ключей и маленькие бирки из плотной ткани. Она писала крупно и чётко:

«БОЧКА № 1 — ВОДА.

БОЧКА №2 — ЧАЙ/ТРАВЫ.

БОЧКА №3 — ПИВО (ЕСЛИ ДОЖИВЁТ).

МЕШОК №1 — МУКА.

МЕШОК №2 — СОЛЬ…»

Нисса шуршала на кухне, Мара проверяла ящик кассы, Грон снаружи прибивал ещё одну доску к временной двери кладовой.

— Тебе не кажется, что ты перегибаешь? — спросила Нисса, выглянув. — Это же… просто таверна.

— Это не просто таверна, — сказала Лада, не поднимая головы. — Это узел. Это деньги. Это драконы. Это чужая зависть. И это мой шанс.

— И моя мука, — буркнула Мара. — Если её сожгут, я кого-нибудь сожгу первой.

Лада подняла глаза.

— Вот, — сказала она и протянула Маре маленькую печать с буквой «Л». — С сегодняшнего дня все мешки опечатываем. И каждый раз — запись. Кто открыл, зачем, сколько взял. С подписью.

Мара взяла печать так осторожно, будто это было оружие.

— Ты нас в писарей превратишь, — пробормотала она.

— Я вас в выживших превращу, — ответила Лада.

Грон вошёл, отряхивая руки.

— Замок поставил, — сказал он. — Хлипкий, но если кто полезет — скрип услышишь.

— Хорошо, — Лада кивнула. — Нисса, ночью ты не одна в кухне. Мара — ты не одна у кассы. Рыжий…

Рыжий подпрыгнул:

— Я тут!

— Ты ночью спишь, — сказала Лада. — И это приказ. Потому что если ты не спишь, ты потом болтаешь лишнее.

Рыжий обиделся:

— Я не болтаю…

— Болтаешь, — хором сказали Мара и Нисса.

Лада закрыла книгу.

— И ещё, — сказала она. — Никто не пьёт из бочек без меня.

Нисса подняла бровь:

— Почему?

Лада посмотрела на дверь, будто могла через неё увидеть Берена.

— Потому что саботаж редко приходит с табличкой «я саботаж», — сказала она. — Он приходит с улыбкой и кружкой.

В этот момент в дверях появился Кайрэн.

Он вошёл без стука, и воздух сразу стал теплее, будто кто-то подкинул в очаг сухих поленьев. Нисса замолчала на полуслове, Мара напряглась, Грон хмуро кивнул.

Лада поднялась.

— Вы поздно, — сказала она. — Или вовремя?

Кайрэн посмотрел на неё сверху вниз — долго, спокойно.

— Вовремя, — сказал он. — Слухи уже дошли до совета.

— Быстро, — заметила Лада.

— Город любит гореть, — ответил Кайрэн. — Особенно чужими кострами.

Лада скрестила руки.

— У меня костёр законный. С печатью.

— Печать не спасает от поджога, — тихо сказал Кайрэн.

Нисса пробормотала:

— Не каркай…

Лада сделала шаг ближе к Кайрэну.

— Вы знаете, кто? — спросила она.

Кайрэн не ответил сразу. Его взгляд скользнул по доскам, по замку на кладовой, по биркам на бочках.

— Вы готовитесь, — сказал он вместо ответа.

— Я живу, — отрезала Лада. — И да, я готовлюсь. Потому что если меня хотят сожрать — я хотя бы вилку возьму.

Кайрэн вдруг протянул руку и взял её запястье — там, где под рукавом был знак. Лада напряглась, но он держал осторожно, не властно.

— Вы дрожите, — сказал он тихо.

— Я не дрожу, — огрызнулась Лада.

— Дрожите, — повторил он. — Но стоите.

Лада резко выдернула руку.

— Не надо, — сказала она. — Не делайте вид, что вам… важно.

Кайрэн посмотрел на неё так, будто она сказала глупость.

— Мне важно, — сказал он просто.

Нисса шумно откашлялась, делая вид, что её не существует. Мара уставилась на пол. Грон отвернулся к двери, будто ему срочно нужно проверить, скрипит ли замок.

Лада почувствовала, как у неё внутри поднимается горячая смесь злости и чего-то ещё.

— Тогда помогите, — сказала она резко. — Смотрите. Склад. Бочки. Ящик. Учёт. Что ещё?

Кайрэн кивнул.

— Огонь, — сказал он.

— Огонь у меня в очаге, — Лада махнула рукой.

— Огонь — не только в очаге, — сказал Кайрэн. — Огонь — в бочках. В масле. В муке. В словах.

Лада усмехнулась:

— А ещё в чиновниках.

— И в конкурентах, — сказал он.

Лада прищурилась.

— Вы знаете про Берена?

— Я знаю про всех, кто стоит на тропе и мечтает кусать, — ответил Кайрэн. — Но имя — не доказательство.

— Доказательства будут, — Лада сжала кулак. — Я поставлю им учет на горло.

Кайрэн чуть наклонился к ней.

— Не перегорите, — сказал он тихо. — Узел любит тех, кто горит слишком ярко.

— Пусть подавится, — буркнула Лада.

Кайрэн задержал взгляд на её губах — на долю секунды — и отступил.

— Сегодня ночью я буду рядом, — сказал он.

Лада подняла бровь:

— В виде тени?

— В виде того, что нужно, — ответил он.

Нисса шепнула Маре:

— Я сейчас упаду.

Мара шепнула в ответ:

— Падай молча.

Ночь пришла внезапно — как всегда приходит ночь, когда ты ждёшь беду.

В зале уже было тихо. Гости-драконы ушли до темноты, оставив после себя запах дорогого дыма и ощущение, что воздух всё ещё держит их взгляд. Нисса уложила хлеб, Мара заперла кассу, Грон проверил замки.

Лада сидела у стола и переписывала дневной приход в книгу — аккуратно, с записями «подпись Мары», «подпись Ниссы». Рука устала, но ей было легче, когда цифры стояли на месте. Цифры не шептались.

Снаружи завыл ветер. Доски на крыше заскрипели.

— Хозяйка, — тихо сказал Грон, входя из двора. — Тихо-то тихо… но собаки на тракте почему-то воют.

Лада подняла голову.

— Собак у нас нет, — сказала она.

— Я про чужих, — буркнул он. — Это плохой знак.

— В этом мире всё плохой знак, — сказала Лада. — Дайте мне хотя бы закончить сверку.

Нисса уже дремала на лавке у кухни, укутавшись в старое одеяло. Мара сидела у двери, будто караулила. Рыжий спал в кладовой, прижав к груди мешок — он решил, что «так безопаснее». Лада с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.

И тут запах изменился.

Сначала — едва заметно, как тонкая нота в чайном сборе. Потом сильнее. Горько. Масляно.

— Мара, — сказала Лада резко. — Ты чувствуешь?

Мара нахмурилась, втянула носом воздух — и глаза её расширились.

— Дым, — прошептала она.

Лада вскочила.

— Где?

Грон уже сорвался с места, толкнул дверь кладовой — и оттуда вырвался густой, чёрный дым.

— Чёрт! — выругался он. — Мука! Масло!

Нисса проснулась как ошпаренная:

— Что?!

— Вода! — крикнула Лада. — Ведра! Песок! Закрыть доступ воздуха!

— Воздуха? — Нисса моргнула.

— Дверь закрыть! — Лада метнулась к очагу, схватила крышку от котла и побежала к кладовой.

Грон кашлял, но уже тащил из двора бочку с водой. Мара хватала мокрые тряпки. Нисса — ведра.

Лада распахнула дверь кладовой на секунду — и увидела: в углу, где стояло масло, уже плясали языки огня. Рядом — мешки с мукой, и один уже тлел, превращаясь в серую пыль.

— Закрыть! — заорала Лада. — Закрыть, иначе вспыхнет всё!

Она хлопнула дверью и приложила к щели мокрую тряпку.

— Песок! — крикнула она. — Мука горит как порох! Не лейте воду на масло!

— Ты откуда знаешь?! — выкрикнула Нисса, таща ведро.

— Я бухгалтер! — рявкнула Лада. — Я знаю всё, что может превратить актив в убыток!

Грон притащил бочку, открыл и резко плеснул воду на пол — чтобы сбить жар у двери, не на само пламя. Мара принесла мешок с песком (откуда — Лада потом спросит) и начала сыпать к щели.

Огонь внутри рыкнул, будто злой зверь, но стал слабее.

И в этот момент Лада почувствовала, как по спине прошёл ледяной укол.

Кто-то стоял снаружи.

Она резко обернулась — и увидела в щели у входной двери силуэт. Быстрый. Тёмный. Чужой.

— Грон! — крикнула она. — У двери!

Грон рванулся — и дверь распахнулась от удара. В зал ворвался ветер, швырнул искры из очага, и огонь в кладовой снова взвился, почувствовав воздух.

— Закрыть! — заорала Лада.

Но было поздно.

Снаружи кто-то кинул что-то внутрь — маленькое, тёмное. Оно ударилось о пол и разлетелось, выплеснув резкий запах — не дыма, а горькой химии.

Нисса закашлялась:

— Что это?!

Лада почувствовала, как глаза режет.

И тогда воздух вдруг стал плотным, как стекло.

Огонь в кладовой словно ударился о невидимую стену и сжалился. Дым перестал разливаться в зал — его будто прижали к потолку.

В дверях стоял Кайрэн.

Не в плаще. Без улыбки. С голыми руками. И его глаза были не янтарными — почти золотыми, как расплав.

— Назад, — сказал он тихо.

Голос прозвучал так, что даже огонь в очаге будто притих.

Лада не отступила.

— Там масло! — выкрикнула она. — Если вспыхнет — всё!

Кайрэн шагнул к кладовой, положил ладонь на дверь. Дерево под его рукой потемнело и… перестало скрипеть. Дым внутри будто всосался в себя. Огонь рванулся — и погас, как свеча под крышкой.

Тишина ударила по ушам.

Нисса выдохнула:

— Это… это ты сделал?

— Это Дом, — ответил Кайрэн и резко повернулся к Ладе. — Вы целы?

Лада открыла рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное — «конечно, цела, я же бухгалтер» — но вместо этого у неё дрогнул голос:

— Я… да.

Кайрэн шагнул ближе так быстро, что она не успела отступить. Его ладонь легла ей на затылок — не властно, а как проверка: жива ли.

— Не лезьте в огонь, — сказал он низко.

— Это мой склад, — выдохнула Лада. — Мой огонь. Моя мука.

— Моя печать, — жёстко сказал Кайрэн. — И моя ответственность.

Лада хотела возразить — но взгляд Кайрэна вдруг скользнул куда-то за её плечо.

— Кто-то ещё здесь, — сказал он тихо.

Грон уже выскочил наружу с дубиной, Мара — с кухонным ножом, Нисса — с черпаком, как со скипетром.

— Я его убью! — шептала Нисса, задыхаясь. — Я его…

— Никого ты не убьёшь, — резко сказала Лада. — Мы сначала найдём доказательства.

— Доказательства?! — Нисса почти плакала. — У нас склад горел!

— Именно, — сказала Лада. — Значит, будет пепел. А в пепле всегда что-то остаётся.

Кайрэн посмотрел на неё — и в этом взгляде было что-то опасно-тёплое, словно он увидел в ней не жертву, а… равную по упрямству.

— Вы правда думаете о пепле, — сказал он тихо.

— Я всегда думаю о следах, — ответила Лада. — Потому что без следов всё списывают.

Кайрэн резко повернулся к двери.

— Грон, — сказал он. — Сюда.

Грон, кашляя, вернулся в зал.

— Там… — хрипло сказал он. — Следы. К трактовой колее. И запах… — он посмотрел на Кайрэна, — странный. Как… горячий металл.

Лада стиснула зубы.

— Опять, — прошептала она.

Кайрэн сделал шаг к выходу — и Лада схватила его за рукав.

— Не надо, — сказала она быстро. — Не сейчас. Там темно. Там ловушка.

Кайрэн посмотрел на её пальцы на своём рукаве, потом поднял глаза.

— Вы боитесь за меня? — спросил он так тихо, что услышала только она.

Лада вспыхнула.

— Я боюсь за свой бизнес, — отрезала она. — Если вы сейчас кого-то сожжёте на тракте, у меня завтра будет не таверна, а место казни. И налог на огонь с процентами.

Кайрэн на секунду замер, а потом — неожиданно — усмехнулся.

— Вы невозможная, — сказал он почти ласково.

— Я очень возможная, — прошипела Лада. — Внутрь. Сначала — ущерб. Потом — охота.

Кайрэн послушался. Это было настолько странно, что Лада чуть не споткнулась об собственную мысль.

Кладовая была чёрной, как горелый хлеб. Но огонь действительно погас — быстро, будто кто-то задушил его рукой.

Грон открыл дверь осторожно. Дым ещё висел тяжёлым слоем под потолком, но уже не душил. Лада прикрыла рот мокрой тряпкой и вошла следом.

Мешок муки в углу почернел и осел, как рыхлый снег. Масло разлилось чёрной лужей. Доска у стены обуглилась — и на ней виднелся след, будто кто-то прижёг её раскалённым железом.

Лада присела и провела пальцем рядом — не по самому следу, а по пеплу вокруг.

— Тут что-то было, — сказала она.

— Что? — Мара стояла в дверях, дрожа.

— Метка, — тихо сказал Кайрэн.

Лада подняла глаза.

— Какая?

Кайрэн не ответил. Он просто опустился рядом и двумя пальцами осторожно смахнул пепел с обугленной доски.

Под пеплом проступил знак.

Не крыло Дома. Не буква «Л». Не городской герб.

Чёрное, угловатое клеймо — как сломанное крыло, перечёркнутое линией, и в центре — маленький круг, будто глаз.

Нисса, заглянув, охнула:

— Это… это же как на старой вывеске… только… злое.

Лада почувствовала, как у неё внутри холодеет.

— Что это? — спросила она, почти шёпотом.

Кайрэн поднялся медленно. Его лицо стало каменным.

— Это клеймо древнего клана, — сказал он тихо. — Запрещённого.

Грон выругался так, что даже пепел будто шевельнулся.

— Нельзя даже произносить, — прохрипел он.

Лада выпрямилась.

— А я произнесу, — сказала она. — Потому что если они пришли ко мне в склад, значит, они теперь в моём учёте. Как называется клан, Кайрэн?

Кайрэн посмотрел на неё — долго. Потом произнёс, как приговор:

— Клан Пепельного Крыла.

Мара побледнела так, что стала почти серой.

— Его… нет, — прошептала она. — Их же… сожгли.

— Не всех, — сказал Кайрэн.

Лада медленно вдохнула.

— Значит, «он вернётся», — сказала она тихо, вспоминая карточку из тайника. — Это про них?

Кайрэн не ответил. Он просто протянул руку и накрыл клеймо ладонью — будто хотел спрятать его от света.

Но клеймо уже было на месте.

И теперь оно было не только в пепле — оно было в её жизни.

Лада подняла взгляд на Кайрэна.

— Ну что, лорд, — сказала она хрипло. — Теперь вы всё ещё хотите, чтобы я стала «официальной хозяйкой»?

Кайрэн посмотрел на неё так, будто решение уже принято, только цена растёт.

— Теперь, — сказал он тихо, — я не могу позволить вам ею не стать.