Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов

Глава 7. Праздник Пепельных Фонарей

— Хорошо, Сивер Ранн. Тогда мы сейчас сделаем то, что я люблю больше всего. Мы проведём сверку. И выясним, кто тут чей.

Сивер улыбнулся так, будто Лада предложила ему чай, а не войну.

— Великолепно, — сказал он мягко. — Я ценю людей, которые любят порядок. Обычно они сами приносят ключи.

— Ключи у меня на связке, — сухо ответила Лада. — И я их никому не «приношу». Вы пришли с документом — значит, сейчас будут документы.

Она шагнула к стойке, выдвинула железный кассовый ящик на свет и поставила рядом книгу учёта. Рядом — мешочек с опечатанным пеплом из кладовой, на шнуре и с сургучной кляксой.

— Вот мой порядок, — сказала она. — Сначала вы показываете оригиналы. Потом — основания. Потом — сроки. Потом — кто подписал “ошибочность наследования”. И только потом мы обсуждаем, кто тут кого «забирает».

Сивер откинул крышку папки и аккуратно разложил на столе два листа и одну тонкую пластину с печатью.

— Вот распоряжение, — сказал он. — Вот акт прежней хозяйки. Вот решение казначейства.

Мара тихо выдохнула у двери, Нисса застыла с подносом в руках, Грон перестал даже моргать. Рыжий выглядывал из-за кухни как мышь.

Лада не торопилась. Она взяла первый лист, пробежала взглядом, потом второй. Печати были настоящие — по крайней мере, выглядели так.

— Решение казначейства… — протянула Лада. — Очень интересно. А вот подпись. Чья?

Сивер чуть наклонил голову.

— Казначея, конечно.

— Конечно, — повторила Лада. — И вы уверены, что это подпись именно казначея, а не его писаря после трёх кружек?

Сивер улыбнулся ещё шире.

— Вы дерзкая.

— Я экономная, — ответила Лада. — Дерзость — это когда бесплатно. А я всегда беру оплату.

Она подняла пластину, прищурилась на печать. Знак города. Чёткий. Слишком чёткий.

— Лада, — тихо сказала Мара, — ты же не…

— Я же да, — ответила Лада, не глядя на неё. — Потому что если этот человек пришёл «забрать своё», он должен уметь доказать, что это действительно его.

Сивер сложил руки на груди.

— Доказательства есть. Ваше наследование признано ошибочным. Ошибки исправляют.

— Ошибки исправляют тем, кто их допустил, — сказала Лада. — А я тут причём? Я не подписывала «наследование», я подписывала договоры, тушила пожар, заводила кассу и… — она чуть скривилась, — становилась «огненным союзом».

За её спиной воздух будто стал теплее — Кайрэн стоял так близко, что Лада слышала его дыхание, ровное и спокойное.

— Вы уже под печатью Дома, — сказал Сивер осторожно, но не без удовольствия. — Это… осложняет.

— Это защищает, — сухо сказала Лада.

— Это связывает, — мягко поправил Сивер. — Но собственность — не чувства.

Нисса сипло прошептала:

— Я его сейчас укушу.

— Нисса, — Лада не повысила голос, но черпак в руках Ниссы дрогнул, — ты сейчас будешь печь.

— Я буду печь… — пробормотала Нисса, — но я всё равно укушу.

Лада посмотрела на Сивера.

— Давайте так, — сказала она. — Вы хотите таверну — отлично. Тогда мы идём в город. К писарю. К казначею. К ведомству огня. И проводим официальную сверку. При свидетелях.

Сивер слегка нахмурился.

— Зачем? Это же… лишнее.

— Ничего лишнего в учёте не бывает, — сказала Лада. — Лишнее — это то, что потом всплывает в суде. А я не люблю сюрпризы.

Она придвинула к нему книгу учёта.

— А пока мы идём, — добавила она, — вы оставите мне расписку: вы предъявили претензию. Я приняла к рассмотрению. До окончания сверки вы не имеете права вмешиваться в хозяйственную деятельность. Ни трогать кассу, ни трогать склад, ни трогать людей.

Сивер поднял бровь.

— Вы хотите запретить мне входить в… моё?

— Я хочу запретить вам портить моё, — ответила Лада. — Разница тонкая, но важная.

Кайрэн наконец заговорил — тихо, и от этого тише стало всем.

— До сверки он не тронет ничего, — сказал он.

Сивер перевёл взгляд на Кайрэна и будто стал чуть меньше.

— Лорд, — произнёс он вежливо. — Я не враг.

— Враги редко приходят с улыбкой, — сказал Кайрэн. — Они приходят ночью.

Лада почувствовала, как на запястье под рукавом лёгкий знак крыла едва заметно кольнул — будто вспомнил ту ночь у двери.

Сивер кашлянул.

— Тогда я приду завтра, — сказал он. — Со свидетелями. И с нотарием.

— Приходите, — сказала Лада. — А сегодня… — она резко повернулась к Ниссе, — сегодня у нас Праздник Пепельных Фонарей.

Нисса моргнула.

— Что?!

Мара тоже подняла голову:

— Лада, ты сейчас о чём?

— О деньгах, — спокойно ответила Лада. — О людях. О репутации. И о том, что если нас хотят задавить бумагами, мы будем отвечать тем, что город любит сильнее всего: зрелищем и запахом еды.

Грон мрачно хмыкнул.

— Ты решила устроить праздник на пепле?

— Пепел — это остаток, — сказала Лада. — А остаток — это то, из чего строят новое.

Сивер посмотрел на неё с любопытством.

— Праздник — дорогая затея.

— Не если умеешь считать, — ответила Лада. — Рыжий!

Рыжий высунулся.

— Я тут!

— Беги в город, — сказала Лада. — Купишь бумагу для фонарей. Только не простую — плотную. И мел. И верёвку. И… — она на секунду задумалась, — корицу.

— Корица — это… — Рыжий сглотнул. — Это дорого.

— Корица — это прибыль, — отрезала Лада. — И рекламу. Давай.

Рыжий исчез.

Лада снова посмотрела на Сивера.

— Вы можете сидеть и смотреть, как «ваша» таверна зарабатывает, — сказала она. — Или можете уйти. Но не мешайте.

Сивер улыбнулся.

— Я посмотрю, — сказал он. — Люблю наблюдать за тем, как люди стараются.

— Я не человек, я бухгалтер, — сухо сказала Лада. — И я не «стараюсь». Я делаю.

К обеду «У Чёрного Крыла» пахло так, будто у них была не дыра в крыше, а настоящий зал: пряный чай с корицей, свежие лепёшки, копчёность и сладкий дым от очага.

Лада стояла у стойки и писала на доске крупными буквами:

«ПЕПЕЛЬНЫЕ ФОНАРИ — СЕГОДНЯ

СПЕЦМЕНЮ:

— ЧАЙ “ТЁПЛОЕ КРЫЛО”

— ЛЕПЁШКИ “ЧЁРНЫЙ МЁД”

— ПОХЛЁБКА “ДРАКОНИЙ КОТЁЛ”

КОНКУРС: УГАДАЙ ВЕС КОШЕЛЯ — ПРИЗ»

Нисса заглянула через плечо:

— “Угадай вес кошеля”? Это же… подло.

— Это честно, — сказала Лада. — Люди любят чувствовать себя умными. А я люблю, когда они остаются дольше и заказывают ещё.

Мара принесла аккуратную стопку маленьких бумажек.

— Я нарезала, — сказала она. — Это что?

— Квитанции, — ответила Лада. — Нумерованные. На каждый заказ. Чтобы потом никто не говорил “я платил”, “я не платил”, “у меня унесли”.

Грон буркнул:

— Ты боишься, что узел унесёт?

— Узел уже пытался, — сказала Лада, не отрываясь от доски. — Но теперь у меня две защиты: печать Дома и человеческая привычка к бумажкам.

— А если украдут бумажки? — спросила Нисса.

— Тогда украдут с номером, — Лада повернулась. — И я буду знать, что именно украли. Понимаешь?

Нисса посмотрела на неё так, как смотрят на сложный рецепт — с уважением и лёгкой ненавистью.

— Ты страшная, — сказала она.

— Я практичная, — отрезала Лада. — К тому же, сегодня придёт весь город.

Мара вздрогнула.

— Весь?

— Почти, — сказала Лада. — Потому что слухи — это тоже реклама. Пусть приходят посмотреть на “ведьму”. И пусть уносят с собой запах хлеба, а не сплетни.

Грон поднял бровь:

— А Берен?

— Берен придёт тоже, — сказала Лада спокойно. — Только не есть. Он придёт беситься.

Нисса зло улыбнулась:

— Пусть бесится. Я ему в чай соли насыплю.

— Нисса, — Лада посмотрела строго, — у нас тут не кухня мести. У нас тут бизнес.

Нисса вздохнула:

— Ладно. Тогда я насыплю ему… улыбку.

— Вот так, — сказала Лада. — Давайте улыбками давить конкурента.

В этот момент Кайрэн вошёл — и Лада поймала себя на том, что теперь всегда узнаёт его по тому, как меняется воздух.

Он остановился у доски с меню, прочитал и произнёс сухо:

— “Драконий котёл”.

— Маркетинг, — сказала Лада. — Люди любят громкие слова. Драконы любят… — она прищурилась, — чтобы их уважали.

— Драконы любят, чтобы им не лгали, — ответил Кайрэн.

— Я не лгу, — сказала Лада. — В котле будет мясо.

Кайрэн посмотрел на неё, и у неё снова вспыхнули уши — от того, как спокойно он мог смотреть и как много при этом сказать молча.

— Вы готовы к городу? — спросил он.

— Я готова к кассе, — ответила Лада. — А город… город — это просто толпа с кошельками и настроением.

— И с кинжалами, — сказал Кайрэн.

Лада на секунду замерла.

— Вы думаете, сегодня будут? — спросила она тише.

— Сегодня много огня, — ответил он. — Много света. В таком легче прятать тень.

Лада кивнула.

— Тогда мы всё делаем по расписанию, — сказала она. — Мара — касса. Нисса — кухня. Грон — двери и склад. Рыжий — бегает. Вы… — она посмотрела на Кайрэна и проглотила слово «охранник», — вы рядом. Официально.

Кайрэн чуть приподнял бровь.

— Официально, — повторил он.

— Да, — сказала Лада. — Потому что город любит, когда всё официально. Даже чувства.

Нисса, подслушав, тихо пискнула и быстро спряталась за котлом.

Кайрэн наклонился чуть ближе к Ладе.

— Вы злитесь, — сказал он.

— Я работаю, — отрезала Лада.

— Это одно и то же, — спокойно ответил он.

Лада фыркнула и повернулась к кассе, но в груди осталось странное тепло, которое мешало злиться по-настоящему.

К вечеру город вспыхнул Пепельными Фонарями.

По улицам тянулись цепочки бумажных светильников — серых, будто сделанных из пепла и тонкого полотна. Внутри каждого дрожал маленький огонёк. Над площадью висел дымок от костров, пахло жареным луком, сладкими яблоками и чужими праздниками.

Лада вынесла перед таверной стол — ровно настолько ровный, насколько мог сделать его Грон, — и поставила на него котёл с похлёбкой и корзину лепёшек. Сверху — деревянная табличка:

«У ЧЁРНОГО КРЫЛА

ОГОНЬ ПОД ЗАЩИТОЙ

ПЛАТА — ДО»

— “Плата — до” ты даже на праздник притащила, — буркнула Нисса, поправляя платок.

— На праздник особенно, — ответила Лада. — Люди расслабляются — и начинают забывать платить.

— А драконы? — шепнула Мара.

— Драконы не забывают, — сказала Лада. — Они просто считают, что не обязаны. Это другое.

В толпе зашевелилось. Кто-то заметил вывеску, кто-то — котёл, кто-то — знак “огонь под защитой”. Первые смельчаки подошли.

— Это она? — прошептала женщина с корзиной. — Та самая… с драконом?

— Не с драконом, — сухо сказала Лада. — С кассой.

Женщина моргнула.

— Мне… похлёбку, — пробормотала она и протянула монету.

Лада взяла монету, сунула в ящик, оторвала квитанцию и протянула.

— Номер один, — сказала она.

— Это… зачем? — женщина растерялась.

— Чтобы вы потом могли гордиться, что были первой, — спокойно ответила Лада.

Женщина неожиданно улыбнулась.

— Ох, давай сюда, — сказала она и ушла с миской, оглядываясь на котёл с уважением.

Через десять минут возле стола уже стояла очередь.

Рыжий бегал вокруг с верёвкой и бумажными фонарями, развешивая их по краю крыши.

— Хозяйка! Смотри! Я сделал! — кричал он.

— Только не подожги, — крикнула Лада. — У нас и так налог на огонь!

Нисса раздавала лепёшки и шептала каждому:

— Это “Чёрный мёд”! Это как… как тёплое объятие, только вкусное!

— Нисса, — прошипела Мара, — не говори “объятие” при них…

— При ком? — Нисса моргнула.

Она увидела, как к столу подходит Эврина — драконья леди в тёмно-синем, с серебряной заколкой. За ней — двое мужчин в дорогих плащах, и где-то в стороне — Сайдэр, лениво улыбаясь, будто праздник был устроен специально для его развлечения.

Толпа вокруг на секунду стала тише, как будто почувствовала: идёт кто-то, чьи шаги не для людей.

Лада выпрямилась.

— Добрый вечер, — сказала она ровно. — Похлёбка? Лепёшки? Чай?

Эврина медленно оглядела котёл и табличку.

— “Плата — до”, — протянула она. — Восхитительно. Ты дрессируешь город.

— Я даю ему структуру, — ответила Лада. — Город это любит. Даже если делает вид, что нет.

Эврина чуть улыбнулась — тонко.

— А ты любишь структуру, — сказала она. — Как мило для человека.

Лада не моргнула.

— Я люблю, когда меня не пытаются обмануть, — сказала она. — Для драконов это тоже актуально.

Эврина чуть наклонила голову, будто признала удар.

— Где Кайрэн? — спросила она.

Лада почувствовала, как внутри напряглось что-то тихое и злое.

— Он не официант, — сказала она. — Он не обязан стоять у моего котла.

— Но он стоит, — раздался позади голос — ровный, спокойный.

Кайрэн был рядом. Как всегда — “официально”. Он встал чуть за плечом Лады, так, что их тени на земле слились в одну.

Толпа вокруг шумно вдохнула — кто-то с любопытством, кто-то со страхом. Лада кожей ощутила, как слухи становятся плотнее.

Эврина улыбнулась шире.

— Пара на празднике, — сказала она. — Как трогательно.

Лада чуть повернула голову к Кайрэну и прошипела, не улыбаясь:

— Сейчас будет спектакль.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Дышите.

— Я дышу, — огрызнулась Лада. — Я всегда дышу, когда считаю.

Она повернулась к толпе и громко сказала:

— Конкурс! Кто угадает вес кошеля — получает миску похлёбки бесплатно!

Толпа оживилась, сдвинулась ближе. Даже Эврина на секунду отвела взгляд от Кайрэна.

— Кошель чей? — выкрикнул кто-то.

Лада подняла мешочек с монетами и потрясла.

— Мой, — сказала она. — И я никому не советую его воровать. У меня штрафы.

Сайдэр громко рассмеялся:

— Хозяйка, я готов угадывать.

— Вы не угадываете, вы умеете слышать монеты, — отрезала Лада. — Вы — вне конкурса.

Сайдэр поднял руки:

— Обижаешь.

— Я защищаю честность, — сказала Лада. — Это мой фетиш.

Нисса закашлялась так, будто подавилась смехом.

Люди начали называть цифры, спорить, смеяться. Лада записывала варианты мелом на табличке, делала вид, что полностью сосредоточена, но краем глаза следила за Береном.

Он стоял чуть в стороне, возле своей “Золотой” вывески, и смотрел на очередь у “Чёрного Крыла” так, будто это личное оскорбление. Улыбка у него была натянутая, глаза — злые.

— Он сейчас лопнет, — шепнула Нисса, раздавая чай.

— Пусть лопается тихо, — ответила Лада. — У нас праздник.

Кайрэн наклонился к Ладе:

— Вы радуетесь, — сказал он тихо.

— Я зарабатываю, — ответила она.

— Это тоже радость, — сказал он.

Лада повернулась к нему, чтобы огрызнуться — и вдруг поймала его взгляд. В этом взгляде не было “должен” и “печать”. Там было что-то другое. Тёплое. Опасное.

Лада резко выдохнула.

— Не смотрите так, — прошептала она.

— Как? — тихо спросил он.

— Как будто… — она запнулась, потому что слово “нравится” застряло в горле. — Как будто вы забыли, что мы играем.

Кайрэн молчал секунду. Потом сказал тихо:

— Я не умею играть.

Лада почувствовала, как у неё дрогнули пальцы.

— Я умею, — прошептала она. — Поэтому держитесь сценария.

— Какой сценарий? — спросил он.

Лада подняла подбородок и сказала почти злорадно:

— Вот этот.

Она быстро взяла его за руку — ровно настолько, чтобы это выглядело естественно, и повернулась к толпе:

— Итак! Победитель — тот, кто назвал ближе всего!

Толпа зашумела, кто-то засмеялся, кто-то выкрикнул: “Это нечестно!”

— Честно, — сказала Лада. — Потому что я считаю по правилам.

И в этот момент — когда её пальцы всё ещё лежали на руке Кайрэна, тёплой и сильной — Лада вдруг поняла, что держать его руку ей… не противно. Не неудобно. Даже приятно.

Она подняла глаза — и Кайрэн смотрел на неё так близко, что огоньки фонарей отражались в его зрачках.

На секунду всё вокруг стало тише: котёл перестал шипеть, люди перестали спорить, даже Эврина перестала улыбаться.

Лада не собиралась наклоняться. Она собиралась сказать что-нибудь язвительное.

Но Кайрэн наклонился сам — совсем немного, будто спрашивая разрешения не словами, а расстоянием.

Лада задержала дыхание.

И тогда кто-то резко толкнул её в плечо.

— Ой! Простите! — пискнул знакомый голос.

Рыжий. Он стоял рядом с огромным фонарём в руках и смотрел на Ладу такими круглыми глазами, будто видел её впервые.

— Я… я споткнулся… — пробормотал он.

Лада отпрянула так резко, что чуть не уронила мешочек с монетами.

Кайрэн выпрямился. Лицо у него стало снова каменным — как будто секунду назад ничего не было.

— Рыжий, — сказала Лада хрипло, — если ты ещё раз…

— Я больше не буду! — пискнул Рыжий. — Я клянусь печью!

Нисса за стойкой тихо простонала:

— Почему он всегда вовремя не вовремя…

Лада отвернулась, чтобы никто не увидел её лицо.

— Всё, — сказала она громко. — Победитель — вот вы! — она ткнула пальцем в первого попавшегося мужчину, который назвал цифру ближе всех. — Бесплатная похлёбка. И фонарь в подарок.

— Фонарь? — мужчина растерялся.

— Да, — сказала Лада. — Пепельный. Чтобы вы помнили, где было тепло.

Очередь зашумела ещё сильнее, и праздник снова покатился дальше, как колёсная телега: громко, весело, неповоротливо.

Но внутри у Лады осталось то самое мгновение — недосказанное, прерванное.

И почему-то оно жгло сильнее, чем пожар в кладовой.

Позже, когда толпа немного разошлась, к Ладе подошла женщина в сером платке.

Лицо у неё было обычное, руки — в мозолях, голос — тихий.

— Хозяйка, — сказала она, глядя в землю. — Можно слово?

Лада насторожилась.

— Если это не про приворот, — сказала она, — то можно.

Женщина подняла глаза.

— Про документы, — сказала она. — Про того, кто пришёл к тебе утром. Сивер.

Лада ощутила, как в груди снова сжимается узел.

— Что с ним? — спросила она.

Женщина оглянулась.

— Он не просто управляющий, — сказала она тихо. — Он… он был здесь раньше. До пожара. И видел то, что не должен был видеть.

Лада прищурилась.

— Кто вы?

— Тая, — быстро сказала женщина. — Я… я у прежней хозяйки стирала. Я не хочу беды. Я хочу… — она сглотнула, — чтобы ты не подписала.

Лада похолодела.

— Чего не подписала?

Тая дрожащими пальцами сунула ей маленький сложенный листок.

— Он готовит отказ, — прошептала она. — Чтобы ты отказалась от прав. И тогда тебя можно… убрать.

Лада раскрыла листок — и увидела несколько строк. Неровный почерк. Но смысл был понятен: “Отказ от претензий на таверну и землю”.

— Где вы это взяли? — спросила Лада тихо.

— Случайно, — Тая быстро моргнула. — Он уронил. Я подняла. Я… — она сглотнула, — я не хочу снова пожара.

Лада посмотрела на неё внимательно.

— Почему вы мне помогаете?

Тая опустила взгляд.

— Потому что ты… — она выдохнула, — ты не как они. Ты считаешь. А прежняя хозяйка тоже считала. По-своему. И её сожгли за это.

Лада почувствовала, как холод внутри превращается в злость.

— Спасибо, — сказала она. — Идите. И не подходите к “Чёрному Крылу” ночью.

Тая кивнула и растворилась в толпе.

Лада спрятала листок под плащ и резко повернулась к Кайрэну.

Он стоял у стены, будто видел всё и сразу.

— У нас проблема, — сказала Лада.

— У нас всегда проблема, — спокойно ответил он. — Какая сейчас?

Лада показала ему листок.

— Они хотят заставить меня подписать отказ, — сказала она. — И сделать это на празднике. Здесь. Среди людей. Чтобы никто не понял, что это насилие.

Кайрэн прочитал, и его взгляд стал холоднее.

— Значит, они уверены, что вы подпишете, — сказал он.

— Я не подпишу, — сказала Лада.

— Тогда они попытаются иначе, — ответил Кайрэн.

Лада подняла подбородок.

— Пусть попробуют, — сказала она. — Я люблю, когда кто-то пытается. Потом очень приятно видеть, как у них не выходит.

Кайрэн смотрел на неё секунду, потом тихо сказал:

— Не геройствуйте.

— Я не геройствую, — огрызнулась Лада. — Я защищаю активы.

— Вы — не актив, — сказал Кайрэн.

— Я всё равно в балансе, — отрезала Лада.

Она уже хотела повернуться к столу, когда кто-то коснулся её локтя.

— Лада, — мягко сказал знакомый голос.

Сивер Ранн.

Он стоял рядом с фонарями, улыбался так, будто сейчас предложит ей пирожное.

— Я искал вас, — сказал он. — Мы должны поговорить. Наедине. Тут шумно.

Лада почувствовала, как внутри поднимается предупреждение — тихое, бухгалтерское: “слишком красиво — значит, обман”.

— Не наедине, — сказала она. — Говорите здесь.

Сивер улыбнулся:

— Здесь слишком много… ушей. А наш разговор касается вашего будущего. И… — он бросил взгляд на Кайрэна, — ваших обязательств.

Лада прищурилась.

— Моих обязательств у меня и так достаточно.

Сивер наклонился чуть ближе:

— У меня есть то, что вас успокоит, — сказал он. — И то, что вас спасёт. Документ. Настоящий. Не тот, что вы думаете.

Лада почувствовала, как у неё сжимаются пальцы.

— Какой документ?

— О прежней хозяйке, — сказал Сивер тихо. — О пожаре. О том, почему “Пепельное Крыло” вернулось. Вы ведь хотите знать, да?

Лада замерла.

Кайрэн шагнул вперёд.

— Не идите, — сказал он тихо.

Сивер улыбнулся шире, но в глазах мелькнуло что-то острое.

— Лорд боится, что вы узнаете правду? — спросил он мягко.

Лада посмотрела на Кайрэна.

Её злость, её упрямство, её желание “документ” — всё это одновременно поднялось внутри, как кипящий котёл.

— Я пойду, — сказала она тихо.

— Лада, — Кайрэн произнёс её имя так, что оно стало почти просьбой.

Лада резко выдохнула.

— Я не одна, — сказала она ему, почти зло. — Я под крылом, помните? Так пусть крыло работает. Вы будете рядом. На расстоянии. Но я пойду.

Кайрэн задержал взгляд на её лице.

— Два шага позади, — сказал он.

— Один, — отрезала Лада.

Сивер поклонился.

— Прошу, — сказал он. — Тут недалеко. За лавками. Там тихо.

Лада пошла. Пепельные фонари дрожали над головой, толпа шумела, смеялась, кто-то пел. Она чувствовала на коже тепло праздника, но внутри было холодно и остро.

Сивер свернул за ряд палаток. Там действительно было тише. Пахло мокрой тканью и золой.

— Вот, — сказал Сивер и остановился у деревянной двери какого-то сарайчика. — Здесь.

Лада не вошла сразу.

— Документ, — сказала она. — Показывайте.

Сивер улыбнулся и полез в папку.

И в этот момент из тени за его спиной вышел ещё один человек. А потом — второй.

Лада ощутила, как воздух вокруг становится чужим. Как будто фонари погасли, хотя они всё ещё горели.

— Вот и всё, — мягко сказал Сивер. — Простите, Лада. Это бизнес.

Лада успела только открыть рот, чтобы сказать “я тоже бизнес”, — и в лицо ей ударил запах. Горький. Сладковатый. Как пепел с мёдом.

Голова на секунду поплыла.

— Не трогайте… — выдохнула она и попыталась отступить.

Её схватили за руки — крепко, быстро. Не драконы. Люди.

— Тихо, — прошептал кто-то. — Подпишешь — отпустим.

Лада попыталась рвануться, но мир качнулся.

— Вы… — она сглотнула, — вы думаете, я подпишу?

Сивер подошёл ближе. В руках у него была бумага — та самая, что дала ей Тая. Только теперь — на чистом листе, с печатями.

— Подпишешь, — сказал он мягко. — Или завтра у твоей Ниссы “случайно” загорится платье. Или у Рыжего “случайно” пропадёт язык. Или у Мары “случайно” найдут долг.

Лада почувствовала, как внутри у неё вспыхнула такая ярость, что на секунду мутность от запаха отступила.

— Вы… — прошептала она, — вы угрожаете моим людям.

— Я веду переговоры, — сладко ответил Сивер. — Как ты любишь.

Лада попыталась вдохнуть глубже — и поняла, что запах снова тянет её в туман.

— Я… — она стиснула зубы, — я не подпишу… без… сверки.

Сивер рассмеялся тихо.

— Какая упрямая, — сказал он. — Даже мило.

Он поднёс бумагу ближе.

— Подпись здесь. И всё закончится.

Лада увидела строку, увидела место для подписи — и вдруг ощутила под рукавом резкое покалывание. Знак крыла вспыхнул теплом, будто ожил.

Где-то совсем рядом, за стеной палатки, раздался низкий, опасно-спокойный голос:

— Уберите от неё руки.

Сивер вздрогнул.

Лада попыталась повернуть голову — но кто-то резко накинул ей на плечи ткань, и мир стал тёмным, как внутри мешка с мукой.

— Быстро! — зашипел кто-то. — Уходим!

Ладу потащили — она споткнулась, ударилась коленом, попыталась закричать, но горло выдало только хрип.

Снаружи шум праздника ещё был слышен — смех, песни, звон кружек. А у неё вокруг был только пепельный запах и чужие руки.

И где-то в этой темноте, совсем близко, прозвучало ещё тише — уже не человеческое:

— Лада.

Её имя — как печать.

И ткань на лице вдруг пропиталась жаром, будто кто-то вдохнул огонь прямо в её страх.