Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов

Глава 6. Истинная пара по договору

— Теперь, — сказал Кайрэн тихо, — я не могу позволить вам ею не стать.

Лада стояла в закопчённой кладовой, вдыхала запах пепла и жжёного масла и думала о самом простом: сколько стоит заменить мешок муки, если мука — не просто мука, а завтрашний хлеб и завтрашняя выручка.

Потом она подняла глаза на клеймо Пепельного Крыла и поняла, что с этого момента считать придётся не мешки.

— Отлично, — сказала она хрипло. — «Не могу позволить». Прекрасная формулировка для договора: “я не могу позволить, поэтому ты обязана”.

Грон кашлянул так, будто хотел проглотить ругательство.

Нисса стояла у двери, прижимая к груди черпак, и шептала Маре:

— Я тебе говорила… я тебе говорила, что у нас будет беда… только я думала, беда будет в виде тараканов, а не… этого.

Мара с побелевшими пальцами держала платок у лица, будто запах мог стать заразным.

— Лада, — сказала она тихо. — Может… может, хватит спорить? Он же… — она кивнула на Кайрэна, — он хотя бы тушит.

— Он тушит то, что ему выгодно, — отрезала Лада и повернулась к Кайрэну. — Хорошо. Я стану «официальной хозяйкой». Но у официальности должны быть границы. Я не подпишу ничего, где меня можно использовать как… как предмет мебели у очага.

Кайрэн смотрел на неё долго. В его взгляде не было ни улыбки, ни угрозы — только холодная, усталая уверенность того, кто видел, как предметы ломаются, если их не закрепить.

— Вы не предмет, — сказал он. — Вы — ключ.

— И кто держит ключ? — Лада прищурилась.

— Тот, кто отвечает, — ответил он.

— То есть вы, — сказала Лада. — Ваша «ответственность» звучит слишком… личной.

Кайрэн поднял ладонь, и на коже под светом очага на секунду блеснула тонкая полоска — тот же знак крыла, что теперь прятался под рукавом Лады.

— Если к вам пришёл клан, которого “нет”, — сказал он тише, — личного у вас больше не будет. Будет только выживание.

Лада почувствовала, как внутри у неё поднимается злость — яркая, знакомая.

— Тогда договор, — сказала она. — По-взрослому. С пунктами. И с последствиями. И… — она сглотнула, — с объяснением, почему весь город будет считать, что я теперь ваша… — она скривилась, — “пара”.

Нисса тут же оживилась, глаза у неё загорелись, как у ребёнка возле витрины с пирожными.

— Пара?! — пискнула она. — А я что говорила! А я…

— Молчать, — одновременно сказали Мара и Лада.

Нисса захлопнула рот, но по выражению лица было ясно: внутри она уже построила три свадебных стола и одно меню.

Кайрэн чуть повернул голову, будто слушал не их, а что-то в камнях.

— Потому что иначе вас разорвут, — сказал он. — Дом защищает подворье. Но подворье должно иметь лицо. И знак. Для людей — достаточно печати. Для драконов… — он сделал паузу, — нужен союз.

— Союз, — повторила Лада. — Это опять ваше любимое слово, которое означает «я сказал — значит так».

— Это слово означает “узел признаёт”, — спокойно ответил он. — На тропе нет одиночек. Либо вы под крылом, либо вы — приманка.

— Я вообще-то приманкой не нанималась, — буркнула Лада.

Кайрэн поднял бровь.

— А на что вы нанимались?

Лада открыла рот, чтобы сказать “на зарплату”, но язык не повернулся. Она сглотнула и резко махнула рукой:

— Неважно. Ладно. Союз. Как он выглядит?

— В присутствии свидетелей, — сказал Кайрэн. — Ведомство огня выдаст категорию “под защитой” только если увидит: вы — хозяйка не сама по себе, а под ответственностью Дома. Город боится бумагу. Драконы боятся пустоты. Им обоим нужен знак, который нельзя подделать.

— И этот знак… — Лада подняла рукав и показала запястье только на мгновение, — уже есть.

— Это знак места, — возразил Кайрэн. — А нужен знак союза.

Нисса тихо простонала:

— Вот оно…

Мара зло прошипела:

— Нисса, дыши носом.

Лада вдохнула и выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но вы мне сразу отвечаете: “союз” — это брак?

Кайрэн не отвёл взгляда.

— Для людей — да, — сказал он. — Для драконов — договор.

— То есть… — Лада моргнула, — я для вас — строка в договоре?

— Вы для меня — огонь на тропе, — сказал он, и в голосе впервые прозвучало что-то, что могло быть признанием. — И вы для меня — риск.

— О, спасибо, — сухо сказала Лада. — Очень романтично.

Кайрэн едва заметно усмехнулся.

— Я не умею иначе.

— Научитесь, — буркнула Лада. — Ладно. Где эти свидетели? И кто будет первым, кто попытается меня унизить?

— Ведомство огня, — ответил он. — И городской писарь. И, возможно… — его взгляд стал холоднее, — советник, который любит чужие беды.

— Прекрасно, — Лада потерла лоб. — Тогда мы идём в город. Но прежде — бытовое.

Она повернулась к Грону:

— Сколько ущерба?

Грон будто ожил от знакомой темы.

— Масло — половина бочки. Мука — один мешок сгорел, второй почернел. Доска — обуглилась. Замок цел. Если бы не… — он кивнул на Кайрэна, — был бы пожар до крыши.

Лада кивнула и глянула на клеймо.

— А это? — спросила она.

— Это не товар, — глухо сказал Грон.

— Это доказательство, — ответила Лада. — И оно пойдёт в отдельный пакет.

Она вытащила из кармана чистую тряпицу, накрыла клеймо так, будто закрывала бухгалтерскую ошибку от лишних глаз, и сказала Маре:

— Ты принесёшь мне пустой мешок и шнур. Я упакую пепел с клеймом. Опечатаю. И подпишем втроём: я, ты и Грон.

Мара моргнула.

— Зачем?

— Потому что если завтра придёт кто-то вроде Севрина и скажет “вы сами подожгли”, — спокойно ответила Лада, — я достану мешок и скажу: “это не я”. И пусть он попробует спорить с подписью.

Кайрэн смотрел на неё сверху вниз, и Ладе вдруг показалось, что в этом взгляде стало меньше холодной усталости и больше… уважения.

— Вы превращаете страх в порядок, — сказал он тихо.

— Я превращаю страх в выживших, — отрезала Лада. — Пойдём.

Ведомство огня пахло золой и чужой властью. У стойки снова сидела та же женщина в очках, и когда она увидела Ладу вместе с Кайрэном, её плечи напряглись так, будто она заранее готовилась к драке.

— Вы вернулись, — сказала она сухо. — Быстро.

— У нас график, — сказала Лада и положила на стойку бумаги. — Категория “под защитой”. Регистрация очага. И список условий.

Женщина в очках взяла бумаги двумя пальцами, как будто бумага могла обжечь.

— Условия… — повторила она. — Вы правите формуляр?

— Я защищаю бизнес, — сказала Лада. — В формуляре слишком много “обязана” и слишком мало “имеет право”.

— Здесь не рынок, — женщина подняла взгляд.

— А я — не бесплатная, — спокойно ответила Лада. — И мой огонь — не общественный, пока я не согласилась.

Кайрэн стоял рядом, и его молчание было громче любого крика. Женщина в очках сглотнула и перевела взгляд на него.

— Лорд… вы подтверждаете союз?

Лада резко подняла голову:

— Подождите, а можно без слова “союз” в первом предложении? У меня от него судорога.

Женщина сделала вид, что не услышала.

— Подтверждаете? — повторила она.

Кайрэн кивнул.

— Да.

— Тогда… — женщина в очках достала тонкую пластину и перо, — требуется запись в реестре: “хозяйка подворья — Лада, под ответственностью Дома Крылатого Пламени, под печатью лорда Кайрэна”. И… — она замялась, — “в статусе огненного союза”.

Лада прищурилась.

— “Огненный союз” — это опять замаскированный брак?

Женщина быстро моргнула.

— Это юридический термин.

— Юридические термины обычно скрывают неприятное, — сказала Лада. — Что он означает конкретно?

Женщина в очках посмотрела на Кайрэна, потом тихо сказала:

— Для города — вы… семья. Для тропы — вы… пара. Для узла — вы связаны. Это закрывает каналы взыскания и чужие доступы.

— То есть если меня кто-то попытается обокрасть через узел, — уточнила Лада, — узел покажет отпечаток?

— Узел не “показывает”, — женщина нервно поправила очки. — Узел “помнит”. И иногда… возвращает.

Лада вздохнула.

— Хорошо. Где подписывать?

— Здесь, — женщина подтолкнула пластину.

Лада взяла перо — и в этот момент дверь ведомства открылась, впуская холодный воздух и запах мокрой шерсти.

Вошла женщина в тёмно-синем — та самая драконья леди с серебряной заколкой. Она шла как хозяйка зала, хотя зал был чужой. Её взгляд скользнул по Ладе, задержался на Кайрэне, и губы дрогнули в улыбке, которую можно было назвать только одной вещью: испытанием.

— Кайрэн, — произнесла она мягко. — Слухи оказались правдой.

Лада внутренне выдохнула: вот и первая попытка унизить. И время, конечно, идеальное — в момент, когда у тебя в руке перо и судьба на пластине.

— Леди… — женщина в очках явно хотела исчезнуть под стойкой.

— Эврина, — сказала леди в синем, не глядя на неё. Потом снова на Кайрэна: — Ты действительно связал тропу с человеком?

— Я связал тропу с огнём, — спокойно ответил Кайрэн.

Эврина перевела взгляд на Ладу, и в этом взгляде было ровно столько же уважения, сколько в холодном супе соли.

— И как зовут огонь? — спросила она.

— Лада, — сказала Лада, не улыбаясь. — Хозяйка “У Чёрного Крыла”. И я не люблю, когда меня пробуют на вкус без разрешения.

Нисса бы сейчас ахнула, если бы была рядом. Но Ниссы не было, и Лада почувствовала странную пустоту: некому захохотать рядом, некому поддержать горячей шуткой.

Эврина улыбнулась шире.

— Смело, — сказала она. — Или отчаянно.

— Это одно и то же, — ответила Лада, не моргнув. — Пока не подведёшь итог.

Кайрэн чуть повернул голову, и Лада уловила в его взгляде искру — слишком короткую, чтобы назвать улыбкой, но достаточно, чтобы сердце дёрнулось.

Эврина шагнула ближе, почти вплотную к Кайрэну.

— Ты выбираешь странные игрушки, — сказала она тихо. — А потом удивляешься, что они ломаются.

Лада медленно положила перо на пластину и сказала так спокойно, будто объявляла кассовый остаток:

— Я не игрушка. И я не ломаюсь. Я выставляю счёт.

Эврина подняла бровь:

— Счёт — дракону?

— Всем, — ответила Лада. — Особенно тем, кто приходит с чужими слухами.

Кайрэн вдруг сделал то, чего Лада от него не ждала: положил ладонь ей на плечо. Легко. Почти невесомо. Но в этом жесте было столько официальности, что у женщины в очках дрогнули пальцы.

— Она — моя хозяйка, — сказал Кайрэн ровно. — И она права.

Лада почувствовала, как у неё вспыхнули уши. “Моя”. Прямо здесь. При свидетелях. И это было… и полезно, и ужасно.

Эврина застыла на мгновение. Потом её улыбка стала тоньше.

— Значит, ты уже определился, — сказала она.

— Я определился, — ответил Кайрэн.

Лада резко подняла подбородок и вновь взяла перо.

— Давайте закончим, — сказала она женщине в очках. — Пока у нас тут не начался социальный пожар. Я и так плачу налог на огонь.

Женщина в очках быстро ткнула в нужную строку:

— Подпись. Здесь. И здесь.

Лада подписала. Серебро на пластине вспыхнуло, будто выпило чернила.

— Теперь ваша очередь, лорд, — сказала женщина.

Кайрэн провёл пальцем по строке и поставил знак — не букву, не росчерк, а маленькое крыло. Металл под его пальцем на секунду стал горячим.

Лада почувствовала под рукавом лёгкое покалывание — знак на запястье отозвался.

— Всё, — женщина в очках выдохнула так, будто сдала экзамен. — Категория “огонь под защитой” утверждена. Канал взыскания… — она замялась, — должен закрыться.

— Должен, — повторила Лада. — Слово “должен” я люблю. Оно потом отлично работает в жалобе.

Эврина тихо усмехнулась и наклонилась к Ладе:

— Береги его, человек, — сказала она почти ласково. — Он не любит, когда его называют “должен”.

Лада ответила так же тихо:

— А я не люблю, когда мне угрожают в форме советов.

Эврина развернулась и вышла, оставив после себя запах холодного дыма.

Лада стояла ещё секунду, глядя на дверь, а потом поняла, что Кайрэн всё ещё держит ладонь у неё на плече. Не давит. Просто… присутствует.

— Можете убрать руку, — сказала она сухо.

— Если вы попросите, — ответил он.

— Я попросила, — Лада даже не повернулась.

Кайрэн убрал руку. Но тепло на коже осталось, как след от печати.

— Поздравляю, — сказала женщина в очках, уже спокойнее. — Теперь город не имеет права ставить печать на ваш очаг без согласования с Домом.

— Отлично, — сказала Лада. — Теперь у меня будет время.

— Время — дорогая вещь, — заметил Кайrэн.

— Я знаю, — ответила Лада.

Она повернулась к выходу и столкнулась взглядом с мужчиной у двери: Берен стоял в коридоре ведомства, будто пришёл случайно, но слишком вовремя. Его улыбка была безупречной.

— Лада, — сказал он сладко. — Поздравляю. Говорят, ты теперь… под крылом.

Лада медленно улыбнулась в ответ.

— Говорят, — сказала она, — что ты любишь говорить.

Берен перевёл взгляд на Кайрэна и чуть наклонил голову:

— Лорд. Не знал, что вы… заинтересуетесь местной торговлей.

— Не интересуйтесь тем, что вам не по силам, — спокойно ответил Кайрэn.

Берен улыбнулся, но глаза у него стали острее.

— Конечно, — сказал он. — Я всего лишь желаю… чтобы огонь горел честно.

Лада шагнула ближе к нему, не отрывая взгляда.

— Огонь у меня горит честно, — сказала она. — А вот если кто-то ещё раз сунет пальцы в мой склад, у меня будет не только пепел, но и список подозреваемых. По расписанию.

— Вы угрожаете? — Берен приподнял бровь.

— Я планирую, — ответила Лада.

Она развернулась и пошла к двери. Кайрэн шёл рядом, и Лада кожей чувствовала взгляды — чужие, липкие. И все они теперь виделись ей как строки в таблице: кто сколько завидует, кто сколько боится, кто сколько готов платить.

На улице, на ступенях ведомства, она остановилась.

— Так, — сказала она. — Мы официальная “пара”, да?

Кайрэн посмотрел на неё.

— Вы хотите назвать это иначе?

— Я хочу, чтобы это было временно, — сказала Лада. — И чтобы никто не думал, что я… продалась.

Кайрэн молчал секунду. Потом сказал тихо:

— Вы не продаётесь. Вы держите огонь. Это всегда выглядит как власть. Власть всегда пытаются купить или отнять. Вы делаете третье: вы защищаете.

Лада скривилась:

— У вас слишком много красивых слов.

— Это не красивые слова, — ответил он. — Это правда.

Она хотела возразить — и вдруг заметила, как мужчина у лавки напротив смотрит на неё. Простой. Человеческий. И в этом взгляде не было ни страха, ни слухов. Просто интерес.

И Лада ощутила, как рядом Кайрэн чуть напрягся — так, как напрягается зверь, который слышит чужой шаг возле своей территории.

— О, — вырвалось у неё. — Вы… ревнуете?

Кайрэн не отвёл взгляда от мужчины.

— Я оцениваю угрозу, — сказал он ровно.

— Угроза в том, что он может купить у меня хлеб? — съязвила Лада.

Кайрэн наконец посмотрел на неё.

— Угроза в том, что вы слишком легко доверяете тому, кто смотрит мягко, — сказал он.

Лада вздёрнула подбородок:

— А вам я должна доверять потому что вы смотрите… как налоговая?

Кайрэн вдруг тихо усмехнулся.

— Как налоговая я не смотрю, — сказал он. — Налоговая смотрит на кошелёк. Я смотрю… — он замолчал на долю секунды, — на вас.

Лада почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло, и тут же разозлилась — на себя, на него, на собственное сердце, которое ведёт себя как дурная статья расходов.

— Пойдёмте, — сказала она резко. — У меня склад пахнет пеплом, а завтра мне надо печь хлеб.

— Пойдём, — ответил Кайрэн.

И они пошли — рядом, слишком близко, слишком официально.

Ночью Лада проснулась от того, что в воздухе стало… тонко. Будто кто-то натянул струну между стенами.

В таверне было темно. Нисса спала у кухни, Мара — у двери, Грон — на лавке у окна, Рыжий — в кладовой, обняв мешок так, будто мешок мог его спасти.

Лада тихо встала, накинула плащ и вышла в зал.

Печать на очаге мерцала едва заметно. А знак на её запястье — под кожей — покалывал.

— Узел, — прошептала она. — Ты опять голодный?

Тишина ответила ей холодом.

И тут она услышала шаги — не в зале, а снаружи. По мокрой земле. По траве. Очень осторожные.

Лада подошла к двери и хотела крикнуть Грону — но в эту секунду рядом, будто из тени, появился Кайрэн.

— Не делайте звук, — сказал он тихо.

— Вы что тут… — Лада резко шепнула, — вы дежурите?

— Я обещал быть рядом, — ответил он.

Она хотела бросить сарказм — но в темноте его глаза светились так, что сарказм застрял где-то в горле.

Снаружи снова послышался шорох. Потом — короткое металлическое щёлканье. Кто-то трогал замок.

Лада сжала кулак.

— Это опять склад, — прошептала она.

— Это снова проверка, — ответил Кайрэн. — Они хотят понять, насколько вы под крылом.

— Я сейчас покажу, насколько, — прошипела Лада и потянулась к двери.

Кайрэн перехватил её запястье — легко, но так, что она замерла.

— Вы не выйдете, — сказал он низко.

— Почему? — Лада зло посмотрела на него.

— Потому что они ждут вашу голову, — ответил он. — А не замок.

Она ощутила вспышку страха — не за себя даже, а за тех, кто спит. За Мару. За Рыжего. За Ниссу, которая вчера смеялась, а сегодня могла бы задохнуться дымом.

— Тогда что вы сделаете? — прошептала она.

Кайрэн посмотрел на дверь, потом на печать у очага.

— Я покажу им, — сказал он, — что огонь здесь не для игр.

Лада хотела сказать “не убивайте”, но не успела.

Кайрэн шагнул к двери, распахнул её — и холодный воздух ворвался в зал. В темноте за порогом мелькнули силуэты. Один, второй. Они отшатнулись, когда увидели его.

— Лорд… — прошептал кто-то.

— Поздно, — сказал Кайрэн.

И тогда воздух вокруг него будто треснул. Плащ качнулся, как тонкая шкура. Тень за спиной выросла.

Лада увидела, как из его плеч, будто из самой темноты, разворачиваются крылья — сначала не до конца, как вспышка, как иллюзия… а потом реально, тяжело, широко, перекрывая звёзды.

Она отступила на шаг, забыв вдохнуть.

— Кайрэн… — вырвалось у неё.

Он уже не был просто человеком. Его силуэт стал выше, шире. Шея — мощнее. Глаза — ярче. И когда он вдохнул, Лада ощутила, как воздух нагревается, будто печь раскрыли настежь.

Снаружи кто-то вскрикнул и бросился бежать. Второй — споткнулся, упал.

Кайрэн не бросился за ними. Он просто поднял голову — и Лада увидела, как над его лицом проходит странная волна: человеческие черты на секунду “сползают”, и под ними проступает другое — острое, древнее.

— Уходите, — сказал он.

Голос прозвучал не громко — но так, что земля под порогом будто содрогнулась.

Силуэты исчезли в темноте, оставив за собой мокрые следы и запах дешёвого масла.

Кайрэн стоял ещё секунду — огромный, неестественно красивый в этой страшной силе. Потом выдохнул, и крылья сложились, как тень. Его тело “вернулось” в человеческое — но Ладе казалось, что воздух всё равно помнит.

Она стояла, прижав ладонь к груди, и пыталась понять, почему у неё дрожат пальцы.

— Вы… — выдохнула она. — Вы могли их сжечь.

Кайрэн повернулся к ней. Его глаза всё ещё светились. Не янтарём — золотом.

— Мог, — сказал он. — Но вы бы не простили.

Лада сглотнула.

— Откуда вы знаете?

Он сделал шаг ближе — и Лада снова почувствовала тепло, которое не было просто теплом кожи. Это было тепло существа, которое может превратить дом в уголь, но почему-то держит себя.

— Потому что вы не прощаете несправедливость, — сказал он тихо. — Даже если она удобна.

Лада хотела сказать “я прощаю многое”, но поняла: он прав.

— Они вернутся, — сказала она. — И они знают теперь, что вы… — она запнулась, — что вы настоящий.

— Они знали и раньше, — сказал Кайрэн. — Но теперь знают, что я не сплю.

Лада вдохнула наконец.

— Я тоже не сплю, — сказала она. — И у меня к утру будет план. И журнал.

Кайрэн чуть наклонил голову:

— Журнал?

— Журнал попыток саботажа, — сказала Лада. — Время. Место. Следы. И… — она посмотрела на него, — ваши “крылья” тоже запишу. В раздел “риски”.

Кайрэн тихо усмехнулся — впервые за ночь по-настоящему.

— Запишите, — сказал он. — Только не называйте это “риском”.

— А как? — Лада подняла бровь.

Он посмотрел на неё так, будто решал, говорить ли то, что не говорит никому.

— Щитом, — сказал он тихо.

Лада опустила взгляд на его руку — сильную, спокойную. И вдруг поняла, что моральный узел не в том, что он хочет “союз”.

Моральный узел в том, что ей нравится, когда рядом щит. И она боится этого больше, чем огня.

— Мы играем пару, — сказала она, почти зло. — Только играем. Это не значит…

— Это значит, — перебил Кайрэн очень спокойно, — что вы не одна. И что те, кто хочет вас сожрать, будут считать иначе.

Лада хотела возразить — и не нашла слов. Потому что спорить с тем, что ты не одна, почему-то оказалось самым сложным.

Кайрэн отвёл взгляд первым.

— Возвращайтесь спать, — сказал он. — Утром будет шум.

— Я уже не усну, — буркнула Лада.

— Уснёте, — ответил он. — Вы умеете падать на ноги. Это тоже талант.

И он ушёл — не в комнату, не в кладовую, а в тень у стены, как охранник у двери. Как будто его место теперь действительно было здесь.

Лада стояла ещё минуту, слушая тишину, и только потом заставила себя вернуться на солому. Под рукавом лёгкий знак крыла покалывал, словно напоминал: “договор подписан”.

Утром в таверну пришёл человек с идеально чистыми сапогами.

Это было так неприлично для их грязного тракта, что Лада сразу насторожилась.

Он вошёл уверенно, оглядел зал, задержал взгляд на вывеске “У Чёрного Крыла”, на доске с правилами, на кассовом ящике, который теперь стоял под стойкой, и улыбнулся так, будто всё это — его собственность по умолчанию.

— Доброе утро, — сказал он мягко. — Я ищу хозяйку.

Лада вышла из-за стойки. На рукаве у неё было пятно муки — честное, рабочее.

— Нашли, — сказала она. — Кто вы?

Мужчина поклонился ровно, как на приёме у губернатора.

— Сивер Ранн, — произнёс он. — Бывший управляющий прежней хозяйки. И… — он достал из кожаной папки тонкий документ на плотной бумаге, с печатями, — законный распорядитель этого имущества.

Мара у двери побледнела.

Нисса выронила поднос.

Грон медленно выпрямился, как стена.

Рыжий высунул нос из-за кухни и тут же спрятался.

Лада взяла документ — не спеша, как берут гранату за кольцо, — и пробежала глазами.

Печать была настоящей. Подпись — чужая, но уверенная. И главное — строка, от которой у Лады внутри всё похолодело:

«…права наследования признаны ошибочными… таверна “У Чёрного Крыла” подлежит передаче распорядителю Сиверу Ранну…»

Она медленно подняла глаза.

— Интересно, — сказала она тихо. — То есть я тут строю, тушу, плачу, подписываю “огненный союз”, а теперь вы пришли сказать, что таверна вообще не моя?

Сивер улыбнулся ещё мягче.

— Именно, — сказал он. — И я пришёл не ссориться. Я пришёл… забрать своё.

За спиной Лады будто потеплел воздух — она не оборачивалась, но знала: Кайрэн вошёл. Или стал ближе.

Сивер поднял взгляд через её плечо и чуть замялся — впервые.

— Лорд, — произнёс он осторожно. — Я не хотел… осложнений.

Лада медленно сложила документ пополам.

— А я не хотела стать банкротом, — сказала она. — Но, видите ли, желания здесь почему-то никого не интересуют.

Она подняла подбородок:

— Хорошо, Сивер Ранн. Тогда мы сейчас сделаем то, что я люблю больше всего. Мы проведём сверку. И выясним, кто тут чей.