Булочка и две крошки для миллионера

Глава 18

Я потеряла голову. Да, знаю. Но это было приятно. Вообще-то… это было очень приятно. Слишком приятно. Давненько я ни с кем не целовалась. Ох, будем честны! Дело не в самом факте поцелуя, а в том, кто этот поцелуй мне подарил.

Я вернулась в свой номер, позвонила маме и выяснила все подробности инцидента. Мама легко поверила моей плутовке Мире, что бегать по особняку им не только не запрещается, а ещё и всячески приветствуется. Так что она отпустила их восвояси.

Они просто играли в прятки, Матвей побежал прятаться на кухню и неожиданно встретил Эльвиру. С ней я их ещё не знакомила, как-то не складывалось. Дальше версии разнятся.

Сам Матвей в слезах утверждал, что не делал вообще ничего, “бабушка меня увидела и упа-а-а-ала…”. Моя мама склоняется к версии, что Матвейка всё же напугал её, ненароком, конечно. Как я заявила Виктору, мой сын не развлекается, пугая людей.

Я со вздохом успокоила Матвея, попросила маму включить им мультики и положила трубку. Хотела бы я сейчас быть рядом с детьми.

Отчётливо почувствовала, как сильно я успела соскучиться по ним. Конечно, я и раньше отдавала их бабушке, но тратила свободное время на домашние дела, а вовсе не на прогулки по набережной с прекрасным мужчиной.

Прогулка… Да я про неё вообще уже забыла. Главным событием дня стал поцелуй. Потрясающий, волшебный, клянусь, я видела искры вокруг нас. А ведь Виктор даже не успел углубить поцелуй, наши губы только-только соприкоснулись, едва я расслабилась, позволяя себя раствориться в нём… Как тотчас вмешалась Вселенная, напоминая, что хватит мне прохлаждаться, проблемы не ждут.

Теперь мне очень даже интересно было, а как дальше строить отношения с Виктором? Он ведь мой босс! Мой босс, которому я же и поставила условие, что граница “босс-подчинённая” не должна быть пересечена.

Не так уж рьяно я и отстаивала эту границу, что сказать. Но теперь придётся столкнуться с последствиями. Раньше, до рождения детей, я была куда более беспечна. Лёгко влюблялась, легко доверялась. Но сейчас я ответственна не только за себя, но и за две маленькие жизни.

Невольно в голову полезли воспоминания об Антоне. Ох, как же я была влюблена в него, как же была слепа… Смогу ли я ещё доверять мужчинам? Не знаю.

Я вновь и вновь прокручивала в голове поцелуй с Виктором. То, как он прижал меня к себе. Его взгляд, полный обожания и ещё какого-то глубокого чувства… Антон мигом был снова забыт. Я не могла перестать думать о Викторе до самого утра.

На следующий день мы с Виктором с утра пораньше отправились обратно. Тему вчерашнего поцелуя ни один из нас не поднимал. Вернее, Виктор пару раз пытался, но в конце концов решил, что мне не до того. Думал, что я волнуюсь из-за детей. Это правда, но только отчасти: я знала, что моя мама присмотрит за ними. На самом деле, мне попросту было неловко. Смущалась, как маленькая девочка.

По дороге выяснилось, что Эльвира пришла в себя. Состояние стабильное, никакой опасности нет. Облегчение на лице Виктора трудно передать словами. Я в очередной раз убедилась, что он очень чуткий, Эльвира его работница, но он искренне переживал за неё.

Виктор высадил меня у ворот:

— Я поеду в больницу, проведаю Эльвиру, — сказал он.

— Конечно. Передавайте ей от меня пожелания выздоровления.

— Маш… Позже мы обязательно поговорим. Хорошо?

— Эм… конечно! — мой голос нервно дрогнул. — Всего доброго.

Поспешила выйти из машины. Я почувствовала, как у меня пылают щёки. Так, ладно, надо собраться. Матвей с Мирой ждут меня.

Я обнаружила детей играющими с какой-то кучей песка в саду. Меня они заметили далеко не сразу.

— Мама! — бросилась ко мне Мира.

— Мамочка! — обрадовался Матвей.

— Дорогие мои птенчики, — я расцеловала каждого. — Матвей, как дела?

— Холошо. Бабушка сказала, что тётя-повал жива.

— Бабушка умеет найти нужные слова, — тяжело вздохнула я. — С ней всё хорошо, малыш. Обещай, что не будешь больше бегать по особняку.

— Но мама! Как я могу обещать то, что невозможно?!

Я рассмеялась и снова поцеловала сына. С детьми всё в порядке, какое облегчение.

Оставив детей играть, я отправилась во флигель к маме. Та сидела в гостиной и смотрела какой-то бразильский сериал.

— Машенька! Как поездка? — она выразительно подвигала бровями. — Надеюсь, ты взяла быка за рога.

— Мам, — строго сказала я, — это была деловая поездка.

— Ага, то-то и видно по тебе.

— Ну ладно! — я присела рядом с ней. Надо срочно сменить тему, не то меня засыпят вопросами. Я заозиралась по сторонам и заметила ту фоторамку, которую Матвей прихватил с собой из её квартиры. — Кстати, — я взяла её и протянула маме, — возвращаю. Матвейка утащил.

— Что это? — мама взяла фото и принялась рассматривать.

— Не узнаёшь? Твой любимый внучок. И твоя фотография.

— Нет, Маш, ты что. У меня отродясь не было такой рамки!

— Но… Матвейка же явно на твоей даче.

— Да нет же… У нас же речка, а тут озеро, присмотрись.

— Ничего не пойму. А кто же сделал это фото?

— Да ты сама и сделала, небось. И забыла, — пожала плечами мама. — Всё, не мешай смотреть.

— Но… — я всматривалась в фотографию. — Да нет же! Я не помню ничего этого! Ни озера, ни этой одежды у Матвейки, ничего…

— МАМА! — Мира неожиданно влетела в дверь. У меня аж фоторамка из рук выпала. Стекло треснуло.

— Боже, Мира, что-то случилось?

— Ма-ам! Там какой-то дедушка забрал Матвея!

— Что? — подскочила с места я.

— Да! Он говорит, Матвей его внук! А я? Я тоже его внучка, мам?

— Какой ещё дед? — воскликнула я. Лихорадочно соображала: родители Антона? Да нет, они вообще живут в Италии. Мой папа? Да нет, конечно, Мира его знает и не назвала бы «какой-то дедушка».

Да что вообще происходит?!