Бывшие. Ты (не) забыл о сыне

Глава 19

Дмитрий

— Димочка, родной мой, прости меня, — на пороге с сумками в руках меня встречает Мария.

— Простить за что? — вытягиваю бровь в вопросительном жесте. — За то, что на самом деле тебе не нужна ни семья, ни Анна, а только мои деньги?

— Ну зачем ты так говоришь? Я же люблю тебя… — бормочет сквозь слёзы.

— Вера уехала?

— Да, эту мерзавку увёз твой водитель. Пусть катится обратно к себе в деревню, там ей и место. Разлучить нас хотела, негодница.

— Хорошо. Кстати, можешь больше не разыгрывать спектакль, это ни к чему. Я поговорил с Анатолием Николаевичем, и он в красках рассказал, как ты себя вела и что говорила в моё отсутствие.

— Старый хрен всё врёт! Он заодно с этой мымрой! — выкрикивает Мария не своим голосом.

А я только смотрю на неё как на дуру и осуждающе качаю головой. Вот что значит — привыкла к красивой жизни.

Больно, наверное, осознавать, что больше не будет карточки с безлимитным балансом.

— Мария, давай не будем устраивать концертов. Кого ты обманываешь? Я тебя не люблю и никогда не любил, — в очередной раз рублю правду-матку. — Ты либо сама уйдешь, либо я буду вынужден вызвать охрану.

— Ты совершаешь ошибку, за которую заплатишь, — смахнув слёзы, произносит девушка и пускает в мой адрес не самый дружелюбный взгляд.

Вот это чудеса преображения.

Отвечать на дешёвые угрозы не вижу никакого смысла. Покачав головой, я молча ухожу к себе в кабинет.

И как я только мог связаться с такой девушкой, как эта ненормальная Щербакова? Просто караул! Куда мои глаза глядели?!

Честно сказать, сейчас мне хочется только хорошенько напиться и забыться. Чувствую себя последним подонком, ведь я даже не предпринял ни единой попытки поговорить с Верой. Хотя о чём можно разговаривать с человеком, который врал, глядя мне в глаза…

Дверь скрипит, и в кабинет входит заспанная Аня и лупит на меня заплаканными глазами.

— Папа, а где Вера? Почему ты унёс меня? — слегка подрагивающим голосом произносит малышка.

С болью прикусываю губу.

Как ни крути, а Анютка успела привыкнуть к девушке… Называла её мамой…

— Вера уехала домой.

— Уехала? — глаза дочери моментально наливаются слезами. — Вера не могла уехать. Она обещала мне рыбалку…

— Доченька, ну ты же уже взрослая и должна понимать, что Вера Викторовна не может оставаться с нами вечно. У неё свои дела, своя семья, в конце концов.

— Нет! Она не могла, это ты во всём виноват! Связался с дурой, а Веру выгнал! — навзрыд произносит ребёнок и выбегает из кабинета.

В эту минуту остаётся только выть.

Что Щербакова, что Ларина — обе из одного теста. Что одна, что вторая хотели привязать меня к себе, используя в своих играх Анну…

И у одной практически получилось. Я был готов жениться на охотнице за толстыми кошельками, только бы у дочери была мать. Слава богу, вовремя опомнился.

Догоняю зарёванную дочь в коридоре.

— Ань, ну что ты как маленькая, в самом деле? — спускаюсь на коленки. — Веру никто не выгонял, она сама решила уйти. У неё своя жизнь, своя семья, она не может всё своё время уделять нам.

— Сама? А как же рыбалка, как конкурс? — произносит тонким голоском и опускает обиженный взгляд в пол.

— А конкурс мы обязательно выиграем. Завтра к нам приедет заслуженный артист. Он столько всего знает. С ним мы точно конкурс выиграем, — подбадриваю дочь.

— А мне не нужен другой! Я не поеду ни на какой конкурс без Веры! Сам едь и сам выступай, если тебе так надо… — бормочет сквозь слёзы.

— Ты же мечтала о конкурсе… Столько стараний и всё зря? Нельзя так легко отказываться от своей мечты.

Дочка на мгновение утихает. Ручьи слёз, словно по мановению волшебной палочки, перестают течь из её глаз.

— Да, папа, ты совершенно прав. Прости, — обнимает меня за шею.

— Вот и славно, родная, — целую ребёнка в макушку.

— Я к себе пойду. Тренироваться буду. Я помню чему меня учила Вера. Сегодня сама заниматься буду, — вырывается из моих объятий и скорее убегает к себе в комнату.

Ну вот и славно. Выдыхаю с облегчением.

Смотрю вслед убегающей дочери и просто глазам своим поверить не могу, как она быстро выросла. Какой рассудительной стала в свои пять лет.

За неделю, проведённую в лесу, было много времени подумать и покопаться в своих мыслях. Для себя я точно решил, что со всеми этими долгосрочными командировками буду завязывать. Переложу часть обязанностей на своих подчинённых, а себя хорошо так освобожу от ведения бизнеса. У меня и так всё давно автоматизировано и работает как швейцарские часы. И без моего прямого участия у компании всё будет отлично.

Уму непостижимо. Со всеми этими бесконечными командировками я даже не заметил, какой большой стала моя дочь. Если я продолжу в таком же режиме, то скоро мы отдаляемся друг от друга, а этого я хочу в последнюю очередь.

Я беру с самого себя обещание, что с сегодняшнего дня становлюсь другим человеком. Не успешным бизнесменом с девятью нулями на банковском счёте, а в первую очередь заботливым отцом для своей дочери.

Иду к себе в кабинет и до самого вечера сижу за бумагами. Готовлю перестановки в управляющей верхушке моей компании. Если я хочу, чтобы компания продолжила работать как часы, а я только наблюдал за ней со стороны, то сначала надо немного потрудиться и всё подготовить, чтобы не было шока.

Закончив с делами, иду к дочери. Только в комнате меня встречает не радостный ребёнок, а аккуратно заправленная кровать и записка, нацарапанная с ошибками корявым детским почерком: «R ухажу жыть к Вери!».