Чужая жена. Развод не устраивает! Книга 2

Глава 17

К назначенному времени я среди других гостей стояла в домашней часовне Шаардан. Воздух был густым, словно пропитанным сахарной пудрой.

Но меня больше это не волновало. Меня волновал лишь мужчина, стоявший в другом ряду, среди членов семьи невесты.

Я же была подле короля. Кстати, «отец» пошел на поправку. Удивительным и естественным образом. На самом деле оказалось, что придворный целитель действительно хорошо его лечил, именно поэтому Сайрус и Ксайлос поторопились и отравили короля, понимая, что вскоре тот поправится.

Конечно, о полном выздоровлении говорить еще рано. Даже сейчас он стоит, опираясь на трость, но все же это удивительный прогресс. Фижму заточили в монастырь, но не просто так — её нашли и подчистили память, на законном основании в связи с обвинением в шпионаже. Пусть она бы и не узнала во мне свою дочь, Амари, все равно слишком опасно оставлять свидетеля.

Вчера его величество объявил о том, что нашел давно потерянную дочь. Да, бастарда, но признанную не только самим Хамундом Третьим, но и королевским артефактом.

Король чувствовал вину за то, что когда-то отверг Фижму, считая её недостойной, и полагал, что его болезнь — кара Шаардан, и единственный путь искупления — признание дочери и обеспечение её (то есть меня) всеми благами.

Мою историю состряпать оказалось несложно: когда-то король закрутил тайный роман с аристократкой, Севиль Ментлок, но та решила скрыть свою беременность, думая, что ей прикажут избавиться от ребенка.

Родила и сама воспитала дочь, а потом король узнал обо мне. И вот я — ненаследная принцесса, да еще с особенным даром — с Тенью дракона. Меня приняли легко. Конечно, отношения с Мел еще предстоит налаживать, но теперь нам нечего было делить.

Вчера они встретились с Рейгаром, на приеме в честь моего нового статуса. И сразу же поругались. Как сказал Лориан, они были знакомы прежде, ведь в детстве принцесса была влюблена в великолепного мага, но тот, ввиду того что был почти на десять лет старше, никогда не отвечал ребенку взаимностью.

Но кто знает, как сложится теперь?

Быть может, именно Рейгар, бежавший от власти и старых устоев столько лет, станет следующим королем.

Я устремила взор на Лориана. Он тоже оглянулся на меня и слегка улыбнулся. Еще никто не знал о нашем романе. А мне так хотелось прямо сейчас присвоить этого мужчину. Да хоть пойти под венец вместо Элины!

Аромат ладана и белых лилий стоял тяжелым облаком. Солнечный луч, пробившийся сквозь витражное окно, лег на алтарь, превратив его в расплавленное золото.

Трубы возвестили начало. Все встали. В дверях, залитая светом, застыла Элина вместе с женихом — Тенарисом Кармоном. Брак двух детей сильнейших Высоких лордов, входивших в совет, был событием года. Тенарис был под стать своей невесте.

О нем мне вчера поведал Лориан, когда ночью тайком прилетал ко мне во дворец.

На пару лет младше Лориана, с каштановыми волосами и карими глазами, смотрящими на мир слишком беспечно для того, кто собирался стать наследником своего отца. Несмотря на то, что он был сильным от природы магом с Тенью дракона, предпочитал не работать, а прожигать деньги отца, оттого Лориан мало с ним пересекался и немного знал о его характере. Разные круги интересов и знакомств.

Перевела взгляд на сестру Дознавателя. Элина была ослепительна. Платье из серебряной парчи, усыпанное крошечными кристаллами, струилось за ней, словно лунная дорожка. Тончайшая фата, закрепленная в волосах бриллиантовой диадемой, скрывала ее лицо, но я знала, что под ней — улыбка. Она искренне любила своего жениха. Она шла к алтарю медленно, величаво, точно и вправду была центром этого мира.

Сайрус Риатон удовлетворенно улыбался. Для него нет ничего важнее гордости. Элина была его продолжением. Его совершенством. Какие сейчас у них отношения? Я не могла знать. Но понимала, что ближайшие месяцы нам будет непросто после всего случившегося в городском храме Шаардан.

Тодж был жив, но ничего не помнил, к счастью. Он продолжал работать на Лориана, для него время не меняло ход. А вот наёмникам, убитым Элдженом, пришлось частично стирать память.

Священнослужитель, облаченный в тяжелые парчовые ризы, начал обряд. Слова клятв плыли под сводами, древние и безжизненные, как этот мрамор. Элина произносила свои ответы чистым, звонким голосом. Я смотрела на ее тонкие пальцы в перчатках, сжимающие руку Тенариса, и видела, как они слегка подрагивают.

Кровь жениха и невесты смешалась в чашах, а после её нанесли на запястья брачующихся кистью — и вот символы вспыхнули брачными татуировками, закрепляя союз.

Священнослужитель объявил их мужем и женой перед лицом богинь и закона. Грянула торжественная музыка. Зал взорвался аплодисментами.

Далее процессия переместилась обратно в родовой замок, в бальную залу. Если храм в поместье был сакральным, то зала являла собой апофеоз мирской, родовой мощи.

Размером с небольшое поле для турнира, он сверкал и переливался. Стены, облицованные белым мрамором с золотыми прожилками, поднимались к куполу, расписанному фресками, изображавшими мифические подвиги семьи Риатон. С потолка свисали три хрустальные люстры, каждая — размером с карету, — в которых горели тысячи магических светильников, отражаясь в бесчисленных гранях и заливая все пространство теплым, искрящимся светом.

Пол был выложен сложнейшей мозаикой из перламутра, лазурита и черного дерева, изображавшей генеалогическое древо Риатонов. На возвышении стояли стулья для молодоженов, куда Элина и Тенарис медленно и проследовали. С другой стороны стояли троны для меня, Мел и его величества. На торжестве должен был присутствовать еще и его высочество Кайлин, но он покинул королевство еще позавчера, после того как подписал бумаги. Лориан поставил ему шах и мат, и младшему наследнику Эскарии ничего не оставалось, кроме как поспешно покинуть поле интриг.

Я улыбнулась и тут же вытянула шею. Есть хотелось жутко, а фуршетные столы ломились от яств: тарталетки, канапе, вазочки с горячим, горы экзотических фруктов, пирамиды из сластей.

— Подожди, нам следует еще произнести речь, — остановил меня король, когда я хотела свинтить в сторону фуршета.

— Нам? — уточнила я.

— Мне, — хмыкнул король. — Ты просто должна стоять рядом, Ава.

К слову, меня назвали Авой Ментлок, что мне очень нравилось. Севиль была рада обрести такую «дочь», приблизившись к короне. Она и сейчас стояла среди гостей. Заметив мой взгляд, подмигнула. Рука Улгура по-свойски лежала на её талии, и ей очень нравилось внимание орка. Я была за них рада, только немного грустила, что придется жить не с ними, а во дворце.

Но, с другой стороны, Лориан обещал построить новый дом недалеко от Улгура, а не на старом месте. Я быстро внесла свои коррективы, заявив, что мне еще нужно место для маркетинговой конторы.

Наконец, прозвучала речь короля. Музыканты заиграли полонез. Новобрачные открыли танец, плавно скользя по перламутровым ветвям родового древа. За ними потянулись другие пары. Мои глаза скользили по гостям, пока ко мне не подошел Лориан.

— Ваше высочество, позволите пригласить вас на танец?

За нами наблюдали все в зале. Никто до этого не решался пригласить ни одну из принцесс. Даже Рейгар застыл в нерешительности у тронного возвышения. Но у Лориана было одно преимущество: он мой бывший загробный муж и точно знал, что я соглашусь.

Я вложила пальцы в его руку, чувствуя, как они слегка дрожат. Мы двинулись в сторону вальсирующих и присоединились к танцу. Ощущать его руки на своей талии, его взгляд и улыбку — это высшее наслаждение для меня. Я улыбалась так искренне, что Лориан в итоге не выдержал и коротко рассмеялся.

— Держи лицо. Ты так смотришь на меня, что люди начнут верить в любовь с первого взгляда. А для принцессы это очень неприлично.

— То, чем мы занимались в спальне, еще более неприлично, — произнесла я томно. — Однако прошлой ночью ты сбежал, так и не довеодя нас до постели.

— Ава, — с потемневшими глазами строго произнес Лориан, — не искушай меня.

Я коварно улыбнулась. Теперь мне ничтего не мешало в исполнении моих желаний: никакие татуировки и обязательства меня больше не связывали. Мы с Элдженом стали чужими людьми. И пусть пока он нес траур по умершей жене, я надеялась, что в будущем он еще найдет себе прекрасную спутницу, которая оценит его и полюбит так же сильно, как мы с Лорианом любим друг друга.

Танец закончился. Лориан отвел меня к фуршетным столикам и отлучился за напитками, стоявшими в другой стороне. Меня тут же облепили кумушки.

— Ваше высочество, вы так красивы! Мы давно желали с вами познакомиться. Меня зовут Клара Минз, а это моя подруга — Тори Саливан. У меня есть две дочери, которые, уверена, станут прекрасными фрейлинами…

— А у меня чудесный сын, он сегодня отсутствует, служба, но если вы позволите — я бы с удовольствием вас познакомила, — произнесла Тори.

Обе они не переставали кланяться. Я же теперь посочувствовала Мел. Неужели она постоянно с таким сталкивалась?

— Ваше высочество, однако мы хотим вас предостеречь, — протянула Клара, наклонившись, — с лордом Лорианом Риатоном лучше не связываться. Не только из-за его магии смерти, но есть и другие причины. Вы мало бывали в столице и не слышали последние слухи…

— Да-да, — подтвердила Тори. — Говорят, он увел жену у своего брата и послужил причиной их развода. Ах, если бы бедняжка не свалилась с грифона и не сломала шею пару дней назад, в столице разразился бы скандал с участием обоих близнецов!

Я мысленно усмехнулась. Так вот что говорят в народе обо мне и Лориане… Да, смерть Амари решили подстроить как несчастный случай. Не справилась с управлением и упала. Насмерть. Говорить о том, что к этому причастны эскарцы, не стали — это был рычаг давления на Кайлина, подписавшего все бумаги, по которым он еще три года не имел права въезжать в Рошмад.

— Какой кошмар! — воскликнула я. — Лориан действительно так хорош, что, обладая одинаковой внешностью с братом, смог увести у него жену?

На этом вопросе обе кумушки выпали в осадок и призадумались. Я же воспользовалась их замешательством, подхватила свою тарелочку с канапе и сама нашла Лориана. Он уже спешил мне навстречу с двумя бокалами пунша.

— О тебе такое говорят в народе, — протянула я весело. — Ты у меня оказывается сердцеед и обольститель.

— Неужели? В свете много что говорят, но лишь вам решать, чему верить, ваше высочество, — весело протянул Лориан.

— Я верю своему сердцу. А оно уже отдано вам, лорд Риатон, — улыбнулась я и нашла взглядом Элджена. Светлый костюм с золотой оторочкой ему невероятно шел. — Хотя должна признать, что твой брат настоящий красавчик.

— Мы — одинаковые. Если хотела сделать мне комплимент, могла бы сразу адресовать его мне.

— Разве? Ты вроде недавно уверял, что вы совершенно разные, — заметила я, смело встретив вызов в серых глазах, и рассмеялась.

Свадебный бал продолжаился. Он был наполнен смехом, искренним счастьем и красотой. Лориан пригласил меня на третий танец, что вызвало настоящий скандал в обществе и пересуды. Я, конечно, отругала его для проформы, но сама таяла в его объятиях и ничего с собой не могла сделать.

Когда пришло время гостям расходиться, король еще раз толкнул поздравительную речь и после этого откланялся. Мы с Мел посеменили за ним.

Оказавшись в отдельных гостевых покоях, я наконец-то смогла облегченно выдохнуть. События из будущего уже меркли в сознании и действительно казались всего лишь сном — думаю, в этом тоже магия Шаардан. Рано или поздно мы сами забудем об этом, не говоря уже о том, что и рассказать-то никому не можем.

Горничная помогла мне раздеться, а вот ванну я решила принять сама, поэтому позволила служанке уйти, чтобы насладиться тишиной. Ванна набиралась медленно. Я сидела на её краю в нижнем белье, смотря на круги на воде.

Дверь хлопнула.

— Я же говорила, что справлюсь сама…

Я осеклась. На пороге стояла не горничная, а Лориан. В одной рубашке и брюках. Окинув меня разгоряченным взглядом, он сделал шаг ко мне, и дверь с тихим щелчком закрылась за его спиной. Воздух в комнате, секунду назад казавшийся прохладным, внезапно сгустился, стал тягучим и обжигающе теплым. В тишине был слышен лишь шепот воды, наполняющей ванну, и стук моего собственного сердца, заглушающий все остальные звуки.

— Уверена, что справишься? — с улыбкой спросил Лориан и расстегнул запонки, начав закатывать рукава.

Я сглотнула, следя за его действиями. Мышцы на предплечьях напрягались, и я слишком хорошо помню, каково это — чувствовать их силу на своем теле, каково ощущать его близость. Мы столько раз начинали и не доводили до финала наши ласки, что сейчас я ни капли не стыдилась своих желаний.

— Так ли тебе нужна эта рубашка? — спросила внезапно охрипшим голосом и облизала пересохшие губы.

Лориан улыбнулся — тягуче, страстно. Моё сердце забилось быстрее. Он подошел ближе. Время замедлилось, растянулось. Взгляд Лориана, тяжелый и неотрывный, скользнул по моим плечам, обнаженным ремнями нижнего белья, по линии губ, ладоням, вцепившимся в холодный край фаянса. Во мне не было страха — только острое, почти болезненное осознание происходящего. Дрожь, начинавшаяся где-то глубоко внутри, разливалась теплыми волнами под кожей. Это была не дрожь от холода, а содрогание от нарастающего напряжения, от немого вопроса, повисшего между нами.

— Совсем не нужна, — ответил Дознаватель и медленно приблизился.

Не слышно было его шагов по мягкому ворсу ковра, только ощущалось, как сокращается пространство, как его тепло достигает моей кожи раньше, чем его пальцы. Он остановился в шаге, и я задрала голову, чтобы встретиться с его глазами. В них не было привычной насмешливости или дерзости — лишь глубокая, сосредоточенная серьезность и та же самая жаркая дрожь ожидания, что жила и во мне. Это молчаливое понимание было оголенным нервом, связывающим нас.

Его рука поднялась, и я замерла. Кончики пальцев лишь на мгновение коснулись моей щеки, скользнули к линии челюсти — прикосновение было таким легким, почти невесомым, но оно обожгло, как раскаленное железо. Веки сами собой сомкнулись, и из горла вырвался короткий, предательский вздох. В этом звуке было все: и согласие, и мольба, и признание собственной слабости. Больше не было будущего, прошлого, долга или титулов. Было только это — натянутая струна настоящего, готовая сорваться в бездну.

Я протянула руки, чтобы самой расстегнуть мелкие пуговички рубашки. Первая, вторая. Кожа пальцев касалась его напряженной груди и живота, и казалось, что с каждым прикосновением Лориан каменел еще сильнее. Я вновь облизала губы, предчувствуя, когда же дойду до края рубашки, чтобы избавиться еще и от брюк.

Они тоже мешали. Ужасно.

— Ава, — хрипло выдохнул мужчина и скинул рубашку, а после притянул меня к себе так быстро, что я едва успела опомниться.

Когда его губы, наконец, коснулись моих, мир рухнул и собрался заново, с иной осью и иным смыслом. Это был не поцелуй — это было падение, поглощение, потеря границ. Руки сами собой обвили его шею, утягивая ближе, растворяясь в этом огне. Разум отступил перед простыми, первобытными ощущениями: тепло его кожи, вкус дыхания, твердость его рук на моей спине. Каждое прикосновение было и вопросом, и ответом, сжигающим последние остатки сомнений.

Лориан отстранился лишь на миг, чтобы скинуть с себя брюки. Я позавидовала светильникам, что тоже были свидетелями этого великолепия. Я поднялась с бортика ванны и потянулась к Лориану. Он хрипло застонал, когда я обхватила его, и тут же привлек к себе для нового жадного поцелуя. Его руки исследовали моё тело, но этого было мало. Лориан легко расстегнул бюстье, откинув его в сторону и, судя по плеску воды, попав в ванну, а после спустился к трусикам.

— Как же ты прекрасна, — выдохнул Дознаватель и подхватил меня на руки, чтобы поставить в ванну.

Сам он забрался следом, выключив воду. Намылив руки, он вновь привлек меня и теперь проводил ладонями по каждому сантиметру моего тела, даря несравненное удовольствие. Я смущалась, но вместе с тем не хватало сил его оттолкнуть, наоборот — хотелось притянуть его ближе, настолько, чтобы между нами не осталось пространства.

Я задыхалась от переполнявших чувств. Вымывшись, мы оба вышагнули из ванной, потянулись к одному полотенцу и, коротко рассмеявшись, начали вытирать друг друга и целоваться. Наша близость была не только в физическом слиянии, она шла из души. Потому мы не торопились, наслаждаясь каждым мгновением.

— Нельзя сказать, что я сухая везде, — прошептала я весело, сама приникая к мужчине.

Лориан улыбнулся и, подхватив меня на руки, увлек в спальню. Уложив на расстеленную кровать, он наклонился и вновь поцеловал. Слишком сладко, невообразимо приятно и горячо. Я отдавала всю себя, чувствуя безграничное счастье. Его руки гладили и ласкали, пока губы терзали мои, а после спускались ниже, к шее, груди, животу. Я шумно выдохнула, вцепившись в мужские плечи.

От переполнявших меня эмоций хотелось кричать. И не только от ритма и нарастающего приближения к звездам, а от счастья, что наполняло меня до небес. Тишину комнаты теперь разрывало лишь прерывистое дыхание, вторящее нашему ритму, и стоны. В этом не было ни неловкости, ни стыда — только жажда и щедрое, всепоглощающее забвение, на которое мы, не сговариваясь, отдали себя без остатка.

Когда мы оба взлетели к небесам, то меня пронзило осознание невероятного цикла жизни. Будто вся моя жизнь шла к этому моменту, когда мы будем вместе, навсегда. Мой прошлой мир перестал существовать. Я простилась со своим прошлым, чтобы отдаться будущему.

Мы еще долго лежали в объятиях друг друга, нежась и каждый думая о своем. А может быть, об одном и том же. Мир продолжал своё вращение, но он остановился для нас здесь, в этой спальне. Ведь пока мы рядом, никого другого не существовало.

— Я люблю тебя, Лориан.

— И я люблю тебя, Ава.

Вновь поцелуй, только нежный, обещающий безграничное беззаветное счастье отныне и впредь.