Чужая жена. Развод не устраивает! Книга 2

Глава 8

Лориан улетел. Я все вспоминала этот момент, когда он отступил от меня, а после призвал призрачную форму дракона — огромную, вселяющую страх и трепет. Я любовалась клубами дыма, смотрела в сверкающие черные глаза и восхищалась.

Дракон Лориана был прекрасен, но самое интересное — за ним я угадывала взгляд человека. Тело мага становилось сердцем плотной призрачной оболочки, скрытое от глаз, и теперь он полностью управлял этой ипостасью.

Лориан не терял времени. Он взлетел в небо, и вскоре его фигура скрылась за горизонтом.

— Куда он? — раздался позади голос.

Я вздрогнула и обернулась к Элджену. Я не знала, стоило ли мне говорить о смерти короля, поэтому я просто пожала плечами.

— Долг зовет, — откликнулась и собиралась пройти мимо, но Элджен схватил меня за локоть.

— Не доверяешь?

— Доверяю, но не имею права разглашать чужие секреты, — ответила искренне. — И я очень устала. Хочу поспать.

— Ава, — остановил он меня и нахмурился, — почему Лориан? Ты могла бы влюбиться в меня, притвориться моей женой. Вполне возможно, мы когда-нибудь были бы вместе.

Сумасшествие! Едва ли я представляла себя тенью чужой возлюбленной. Я всю жизнь бы сомневалась, точно ли меня полюбил Элджен или пытается удержать лишь воспоминания о своей истинной любви.

К тому же Элджен не мой человек по характеру. Совсем.

— Это была бы совсем другая история, — улыбнулась я грустно. — Не лучше и не хуже, просто другая. Я влюбилась в Лориана почти сразу, сама того не осознавая. Твой брат потрясающий. Я до сих пор не понимаю, отчего ты его так ненавидишь.

Элджен шумно выдохнул и перекатился с пятки на носок, сложив при этом руки на груди. Он хмурился, словно погрузился не в самые приятные для него воспоминания. А затем решился:

— Из-за Лориана умерла наша мать.

Я распахнула глаза. Вот значит какой груз несет Лориан. Вот почему такой закрытый. Вот отчего бежит от своей семьи и терпит пощечины отца.

И нет, даже не слыша истории, я уже осознавала: мне жаль Лориана. Именно его и никого другого. Потому что я люблю этого мужчину. Мне не так близка и важна боль других людей, пусть даже членов семьи Дознавателя.

Мне важна история лишь самого мага смерти.

— Она тяжело болела, — продолжил Элджен и отвел взгляд куда-то вдаль. — Он должен был быть всегда рядом. Но он улетел. Отправился на практику на последнем курсе, которая оказалась для него важнее жизни нашей матери. Карьера выше семьи… Мама умирала в муках, целители ничего не могли сделать, я забирал её боль, успокаивал своим даром, но… я не мог её вылечить. А Лориан… он прибыл через час после того, как мама испустила последний вздох, — последнее мужчина буквально выплюнул, зло, отрывисто, и посмотрел на меня. — Ты все еще думаешь, что в Лориана есть что-то хорошее? Он — мерзавец, каких поискать. Бесчувственный эгоист, способный на все. Он поэтому не понимает меня. Не понимает, как я мог влюбиться в неподходящую девушку. Ему неведома любовь, Ава. Поэтому мне даже жаль тебя. Ты полюбила лишь призрака человека, но под ним кроется черная душа, пропитанная чернью.

Я молчала. Что я могу сказать? Я понимала обоих братьев. И того, кто злился, и того, на кого злились. Лориан, конечно, мог остаться. Но что же, ему всю жизнь быть привязанным к матери? Сколько раз ему пришлось бы её возрождать от неизлечимой болезни? Рано или поздно она бы забрала её, как ныне пытается забрать короля.

Элджен бесился на брата за то, что не он обладает такой силой. Он сам бы хотел спасти мать. Он ненавидел его за проявленную эгоистичность. Вот только как все было на самом деле? И жалеет ли Лориан о случившемся? Судя по всему — да.

— Элине тогда было всего десять лет, — добавил Элджен. — Она слишком рано осталась без материнской любви. А если учесть, что матушка еще два года болела… Это было суровое испытание для нашей младшей сестры.

— Мне жаль, — выдавила я и вздохнула. — Но ты никогда не пытался понять Лориана? Встать на его место?

— Пытался множество раз. Да, отец всегда был к нему суров — он старший, на нем всегда было больше ответственности. Его сила… знаешь, он ведь с детства был странным. Закрытым, молчаливым. Прислуга порой его боялась. Он даже со мной общался по крайней необходимости, а он был мне нужен всегда. Я отчаянно желал его внимания, общения… но Лориан слишком эгоистичен. Он не видел моих чувств. Не видел, как я восхищался и любил его. И случай со смертью матери был финальной точкой. Я больше не мог выносить его отчужденность.

Люди так часто жалуются. Они всегда поглощены своей болью и редко видят чужую боль, редко пытаются встать на чужое место. Вот и Элджен. Он был поглощен своей обидой на брата и не пытался понять, что Лориан — другой. Возможно, ему нужно меньше общения, он может выглядеть безэмоциональным, но это совсем не равно бесчувственности.

Он волнуется, переживает, он делает все, чтобы близким ему людям было хорошо. С детства на него давила ответственность и сила. Он научился закрываться, чтобы стало легче. Он любит не словами, а поступками.

Это намного ценнее.

— А Элина? — спросила тихо. — Как она относилась к брату?

— К Лориану? Сначала пыталась найти его расположение, а когда ей это не удалось — возненавидела его. Сильно и люто, особенно после того, как поняла, что мама умерла из-за него.

— Не из-за него, — поправила на автомате, — он просто не успел её спасти.

— При его силе и возможностях это одно и то же.

Я открыла рот, не находясь, что ответить. Вот как он считает… Это безумие. Но с другой стороны, сколько людей винят Скорую помощь в том, что они приехали недостаточно быстро? Даже если быстрее было не в их силах. Просто нам нужно на кого-то злиться за потерю близкого.

— Мне жаль, — вновь повторила я. — Мне жаль Лориана, что он так и не увидел любовь своей семьи.

На глаза навернулись слезы. Почему единственный, кто был ему благодарен и принял тепло — это Улгур? Почему другие к нему так строги? Почему собственная семья отвернулась от него из-за его ошибки?

Да и была ли это ошибка его? Я ведь еще не слышала этот рассказ со стороны Лориана. Все могло бы быть иначе.

— Любовь своей семьи? — нахмурился Элджен и на его лице заходили желваки. — Мы любили его! Но ему это было не нужно.

— Не все такие как ты, Элджен! Не все способны проявлять или говорить о своих чувствах! Есть те, кто просто делают. Неужели ни разу в детстве он не помогал тебе? Неужели он не заступался за тебя?

— Он просто хранил честь семьи и выполнял обязанности старшего брата.

— Старшего брата?! Вы были ровесниками! — я сорвалась на крик. — Ты должен был быть тем, кто поддержал бы его, кто встал рядом в самый темный час, а ты отвернулся от него, лелея свою собственную боль. А каково было ему? Он ведь тоже наверняка любил вашу маму, но ему пришлось столкнуться с отчуждением и ненавистью, помимо груза собственной ответственности и чувства вины. Где вы были, когда ему тоже было больно? Вы нашли того, на кого можно все спихнуть, обвинять во всех смертных грехах, сплотиться против общего врага, не понимая, что он вам врагом и не был. Разве его вина в том, что он владеет этим темным даром? Не будь его у него, ты бы не обвинял брата в смерти матери?

Глаза Элджена блестели. Он сжимал кулаки, смотря на меня с болью и почти ненавистью.

— Вы вычеркнули его из списка своей семьи, — прошептала я. — Ему пришлось искать другую. Здесь, в этом доме. И знаешь что, Элджен? Я рада, что он ушел от вас. Вы его недостойны. Прошло столько лет, а вы даже не попытались его понять.

— Что мы должны понять?! Его эгоизм?!

— А ваш эгоизм?! Ты сам сказал, что отец его никогда не любил!

— Он любил его! По-своему…

— По-своему, — передразнила я, вспоминая ту самую пощечину. — А ты, Элджен? Ты его близнец. И ты не встал рядом, когда ты был ему нужен. Ты не думал о том, что ты в детстве был назойливым ребенком? Лориан другого характера, но хоть раз он сказал тебе, что устал от тебя? Хоть раз упрекнул ли тебя в излишней болтливости?

Элджен не отвечал, видимо, вспоминая своё детство. Я не сомневалась, что ничего этого не было. Я достаточно знала Лориана, чтобы понимать: он никогда не ищет виноватых, он ищет пути решения. Он не упрекает, а направляет. Он молчит, но делает.

— Лориан почти не разговаривал со мной в детстве, только слушал, — тихо ответил Элджен. Его голос звучал бесцветно. — Я был уверен, что я его раздражаю.

— Ты сам додумал за него же чувства. Ты — эмпат, а Лориан знаком со смертью. Каково ему было с детства? Ты мог помочь ему принять собственные эмоции и чувства, научить его проявлять их, но вместо этого ты обижался и не мог встать на место брата, ощутить, каково ему жить с грузом ответственности.

— Его дар открылся позже.

— Но этот дар был уже заложен в нем, — парировала я. — Самой богиней Мортаной. Боги не дают нам больше, чем мы можем принять. Наши способности — это отражение нас. Мы с детства такие, какие есть, и лишь меняемся под действием обстоятельств, но остаемся верны себе. Ты мог помочь ему, но выбрал путь собственной уязвленной гордости и жалости к себе.

Элджен молчал, смотря на меня пораженно. Я же покачала головой, внезапно осознав, что я тоже была с ним слишком груба. Обвинила в том, что он не способен любить. Как глупо и ужасно с моей стороны!

— Ты просто его любишь и поэтому защищаешь.

— А ты его не любишь? — спросила и приподняла брови. — Быть может, тебе стоит вспомнить о своей любви и тоже попытаться понять брата? Тогда мы уже будем на его стороне вдвоем.

Элджен молчал. Он открыл рот, собираясь мне что-то сказать, но не успел. В этот момент на его запястье полыхнул артефакт. Он принял какой-то вызов, а затем нахмурился и поднял на меня растерянный взор. Как еще недавно Лориан.

— Что случилось?

— Созывают совет. Извини, Ава, я должен идти.

Элджен развернулся. А я смотрела ему вслед с удивлением. По какой причине могли созвать срочный совет? На ум приходил лишь один вариант.

Неужели… Лориану не удалось спасти короля?

Вернувшись в комнату, я долго не могла найти себе место, ходила из угла в угол, а потом, плюнув на все, решила принять ванну.

Там я и задержалась. Долго лежала в теплой воде, обдумывая очень многое. Начиная от попадания в этот мир, сожаления о том, что никогда не увижусь со своими родителями и братом, и заканчивая жизнью Амари. Что у неё было настоящего? Почему она встала на неверную дорогу? Элджен выглядел тем, в кого можно искренне влюбиться. Так почему она до последнего выбирала шпионаж?

Да и сама мадам Фижма… Отчего она, рожденная эскарийка, выбрала путь предательства? Кем был настоящий отец Амари? Вопросов слишком много, а ответов я так и не находила.

Поднявшись, я обмоталась большим полотенцем, как смогла высушила волосы другим полотенцем и вышла из ванной. Переоделась в одну из сорочек, изготовленных Улгуром, и накинула халат. Легла в постель в ожидании Лориана, но сон не шел. Я подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу.

Я всегда была открытым человеком. Я любила играть с младшим братом, помогала родителям, не связывалась с плохими компаниями. Казалось бы — идеальный ребенок, да здравствует счастливая жизнь! Вот только вряд ли мою жизнь можно было назвать счастливой. Мой бывший, с которым я жила, вил из меня веревки. Ничего не делал, пока я бегала с работы в универ, где-то в перерывах занимаясь домашним хозяйством.

Мой бывший был ласковым и тактильным человеком. Милым и, как мне казалось, добрым. Вот только в чем проявлялась его доброта? В том, что я выбивалась из сил, пока он лежал на диване?

Хорошо, что я не вышла за него замуж, рано поняв, какой он человек. Ничтожный и жалкий. Что толку от теплых слов, когда за ними не стоят поступки?

Поступки Лориана говорят за него. Он не бросит своих людей в беде, как это было с Тоджем в салоне мадам Фижмы. Он вернул к жизни Амари, а после спасал меня. Помог Улгуру и Катюше. Он оберегал её высочество, из-за чего она приняла его заботу за любовь.

Принцесса… она та, кто видит суть. Я думаю, она достаточно умна и проницательна, чтобы стать прекрасной королевой. Она не обманывалась отчужденностью мага смерти, она судила о нем по поступкам.

Ревную ли я? Безусловно. Как подумаю, что он сейчас там, вместе с ней, то в груди образуется такая дыра, что я едва ли могу себя контролировать. Кого он выбрал? Рассказал ли о своем выборе принцессе?

В порядочности Дознавателя я не сомневалась, но я боялась, что обстоятельства сложатся не так, как он рассчитывает.

Вздохнув, я отошла от окна, и в этот момент ощутила, как пространство вокруг начало плыть. Я попыталась удержаться за подоконник, но не смогла — тот растворился передо мной, и в итоге я схватила воздух, а в следующую секунду оказалась в совершенно другом месте.

Среди платьев и манекенов. В мастерской Улгура? Здесь темно, свет попадает через щель приоткрытой двери. Я нахмурилась и потянулась рукой к ручке, когда услышала голос:

— ...Лориан, его высочество воспользуется этим и надавит на совет, чтобы жениться на мне, понимаешь?! Идем в храм Шаардан сейчас, обвенчаемся тайно…

Сердце пропустило удар. Голос принцессы я узнавала. Я замерла в ожидании ответа и чуть не закричала, когда услышала ровный, усталый ответ того, кому принадлежало мое сердце:

— Время Шаардан до заката.

Неужели только это его останавливает от женитьбы на её высочество? На глаза навернулись слезы. Я поджала губы. Не заплачу! Но о своем присутствии придется сказать. Я, судя по всему, в гардеробной принцессы, в одном неглиже. Если меня тут найдут, то у охраны будут вопросы.

— Тогда идем сразу утром! — воодушевленно продолжила её высочество, словно продолжая проворачивать стрелу в моем сердце. — Он не посмеет делать предложение сейчас, а вот утром… мы уже будем обручены!

Я осторожно вышла. Двери не скрипели — судя по всему, петли были хорошо смазаны маслом. Меня немного пошатывало. Лориан продолжал молчать, стоя рядом с принцессой.

— Извините, ваше высочество, — наконец, неожиданно произнес он. Я затаилась, во все глаза смотря на мага смерти. — Я не смогу взять на себя бремя власти и встать с вами у алтаря. Обещаю, что всегда буду рядом и стану защищать вас от любой опасности, но не смогу сделать вас счастливой.

Мои слезы высохли, зато застыли другие — в глазах принцессы. Он делал одну женщину самой счастливой, в то время как у второй — разбивал сердце.

— Моё сердце уже занято. Я люблю другую.

От переизбытка чувств я облокотилась о каминную полку и случайно задела шкатулку. Та упала на пол, зазвенев и разбившись. Я открыла рот от удивления и тут же устремила взор к Лориану. Теперь и он, и её высочество смотрели исключительно на меня.

Упс.

— Я случайно! — тут же заявила и бросилась на колени, поднимая осколки.

— Ава, стой, — Лориан сорвался с места и оказался рядом, чтобы самому собрать осколки.

Я делала это неосторожно, поэтому один из них порезал палец. Это заметил маг смерти. Он тут же отложил собранные осколки в шкатулку и взял мою руку, магией осторожно вытащив осколок и затем залечив рану.

— Нужно быть осторожнее.

Я кивнула, при этом неотрывно глядя на Дознавателя. Вот опять. Никакой нежности, улыбок, никаких вздохов и причитаний. Это не в его стиле. Он просто делает то, что должен, не обвиняет, лишь дает напутствие. Это тот мужчина, которого я полюбила всем сердцем. За его поступки, за доброту и заботу.

— Постараюсь, — откликнулась тихо и услышала шаги её высочества.

Она застыла позади нас. Её лицо выглядело заплаканным. Судя по всему, она горевала по кончине отца, если я правильно поняла их диалог. Принцесса желала выйти за Лориана, так как теперь она осталась без защиты.

— Лориан, она ведь жена твоего брата, — прошептала её высочество, переводя взгляд с меня на него. Она не понимала. Не понимала, почему он выбрал меня, когда у него есть она: свободная, красивая, умная. Не говоря уже о том, что она может ему подарить — власть. — Что с тобой не так?..

Лориан усмехнулся. Посмотрел на меня и неожиданно переплел наши пальцы.

— Со мной все не так, ваше высочество. И есть только одна женщина, которая принимает меня «не таким».

Принцесса открыла рот и тут же закрыла его, опустив взгляд.

— Не понимаю…

— Я расскажу вам все, но позже. Пока же вынужден просить вас сохранить мою тайну ради нашей дружбы.

— Дружбы… — передразнила принцесса и поморщилась. — Я рассчитывала совсем на иное. Не дружбу я от тебя ждала, Лориан.

— Мел, — позвал её Лориан почти ласково, и её высочество была поймана в ловушку его глаз, — ты все также дорога мне. Но как сестра. Ты чудесная и восхитительная девушка, ты всегда будешь занимать особое место в моей жизни. Я всегда буду верен тебе и буду рядом, когда окажусь нужен. Но свою жену я уже выбрал, и менять этот выбор не намерен. Пойми меня и прости.

Она перевела взор на меня и усмехнулась.

— Уходите. Оба. Не желаю вас видеть!

— Мел…

— Уходи, Лориан! — повысила она голос и сжала кулаки. В её глазах вновь застыли слезы. — Уходи, прошу. Мне слишком больно, чтобы я смогла это принять.

В комнате повисла напряженная тишина.

— Я готов подождать, пока вы сможете это принять, а пока позову ваших фрейлин, — покорно откликнулся Лориан и, все так же держа меня за руку, направился к выходу.

Едва за нашими спинами закрылась дверь, о неё что-то ударилось с той стороны и разбилось. Я посмотрела на Дознавателя. Он был бледнее обычного, но при этом решительным и спокойным. Нажав какой-то из камней на артефакте-браслете, он вздохнул.

— Идем, Ава. Останемся на ночь во дворце. И, — Лориан осмотрел меня, снял плащ и накинул на мои плечи, — так лучше. И накинь капюшон, чтобы скрыть лицо.

Взяв меня за руку, он провел меня дальше по коридору. По пути нам встретились двое часовых, которые слегка поклонились Лориану и прошли дальше. И одна горничная, к которой Лориан обратился с какой-то просьбой. Понимающе кивнув, она быстро скрылась в нише.

Комнаты Лориана располагались в соседнем крыле от королевского — судя по всему, здесь находились покои доверенных лиц.

Внутри оказалось вполне уютно. Две комнаты, первая из которых гостиная, а вторая — спальня, и ванная комната. Я прикоснулась к влажным волосам и провела по ним ладонью. Заметив это, Лориан подошел ближе, активировал бытовое заклинание и начал медленно высушивать пряди. Похожую магию я видела у Улгура, когда мы занимались завивкой кудряшек Катюши.

— Она простит? — спросила задумчиво.

Маг смерти был близко. Я чувствовала его дыхание. Удивительно, но когда он был так близко, я ощущала спокойствие и умиротворение.

— У неё нет выбора. К тому же… — Лориан посмотрел прямо, — она никогда меня не любила в качестве мужчины. Теперь я это знаю наверняка. Она цеплялась за меня как за последнюю надежду, но не как за единственного, с которым она может быть счастлива.

— А я? — неожиданно спросила я. — Что ты думаешь о моих чувствах?