Дача для Забавы

Глава 24. Умная ведьма поставит отводы

Перемыть все косточки жене Олега подружкам так и не удалось. Во-первых, ничего почти о ней они не знали. Во-вторых, на тренировку к Тасе пришла новая ученица. Девочке было всего восемь лет.

— Ладно, мне заседлать ей другую лошадь надо. И там уже не поговорить, девочка нулевая, сама ничего не знает и не умеет, — извиняясь, объяснила Таисия.

— Да ничего, я понимаю. Пойду тогда. Если ничего сверхъестественного не случится, увидимся завтра.

Забава уже развернулась к выходу, готовая попрощаться. Ветер взъерошил ей волосы.

— Кстати, на счёт этого, — вдруг спохватилась Тася. — Мы завтра с самого утра с Андреем уезжаем. Нужно коня из одной конюшни в другую перевезти. За деньги, естественно. Вернёмся только к обеду. Придётся тебе самой их в левады вывести. Так-то никаких проблем, цепляешь чомбур, они сами за тобой пойдут. Ноги не оттопчут, они у меня воспитанные. Только с Поганкой аккуратнее. За ней глаз да глаз.

— Так… — разволновалась Забава. — Ты меня пугаешь.

— Да в принципе у нее три подхода. Может клацнуть зубами. Ты ей тогда концом чомбура сразу по носу. Только сразу! Иначе не поймёт. Может попытаться сбежать, если выпустишь из рук. Сначала её в леваду заведи, прикрой за собой, только потом отпускай. Ну и третье. Если начнет скакать, пока у тебя в руках, ты ей морду сразу на круг поворачивай. И прогони вокруг себя несколько раз — она успокоится.

— Что-то я не уверена, Тась…

— Да не бойся, справишься! Ну в крайнем случае держи калитку закрытой, чтоб на улицу не слиняла. Жрать захочет — сама придёт. В леваду, в денник или к рулону с сеном. Там поймаешь её без проблем.

Забава почувствовала, как вспотели ладони. Хоть Тася и говорила, что всё это легко и просто, но полтонны живой игривой и достаточно вредной массы — это всё-таки страшная сила.

— Ладно, — сдалась она. — Постараюсь справиться. Если что, придёшь в обед её ловить.

— Ага, — кивнула Таисия. — И ещё. Завтра с утра девочка придёт. Она всё сама умеет. И заседлается и позанимается. Тебе нужно только следить на случай какого-нибудь ЧП. Ну всё, давай, отдыхай.

— Какого ЧП?

— Ну если вдруг упадёт. Осень, люди и лошади иногда ведут себя неадекватно. Ой, ладно, у тебя уже глаза квадратные, — засмеялась она. — Иди домой, всё хорошо будет. Если что, я на связи. Позвонишь.

Тася махнула рукой и направилась встречать маленькую ученицу, а Забава, с новым грузом завтрашних забот побрела домой.

Разговор оставил после себя привкус тревоги. Мысли путались: Поганка, которая завтра может показать и кузькину мать и где раки зимуют, мертвые духи, шастающие по участку, как у себя дома, этот внезапный звонок от Олега… Не слышались столько лет и тут вдруг объявился.

Всё это крутилось в голове одним большим комом, как бельё в стиральной машинке.

Но жизнь диктовала свои, куда более приземлённые, правила. Дома её ждали дела. Нужно было подкинуть дров в печь, чтобы к ночи в доме было тепло, приготовить себе незамысловатый ужин и, отодвинув все тревоги, погрузиться в учебники — готовиться к занятиям с учениками.

Она методично выполняла одно за другим, и монотонная работа постепенно притупила остроту дневных переживаний. А когда всё задуманное было переделано, стало ясно одно — сил больше нет.

В конце концов, заглушив тревогу, Забава легла спать пораньше: до рассвета нужно было смести разложенную соль.

Она лежала в темноте, укрывшись одеялом по самую шею, и смотрела на шкаф. Иногда ей казалось, что там в тени нет-нет да шевельнётся что-то похожее на кота.

Сон медленно подкрадывался, накатывая волнами. В конце концов, усталость взяла своё, и она провалилась в беспокойный сон.

Утро началось по будильнику. За окном мир растворился в молочно-белой пелене. Предрассветный туман стлался так густо, что сквозь него проступали лишь смутные размытые очертания ближайших домов и деревьев. Казалось, мир нарисовали на стекле мокрой акварелью. Соседский дом превратился в тёмный призрачный силуэт, а всё, что за ним, вовсе исчезло, словно никогда и не было.

Забава поднялась с постели, едва продрав глаза. Не умываясь, не чистя зубы, не завтракая взялась за веник.

Встав на карачки, вымела из-под кровати белую дорожку, оставшуюся от вчерашнего обряда. Потом двинулась по периметру комнаты, выгоняя соль из углов. Полусонная, она работала механически, словно робот. Всё смела на совок, пересыпала в целлофановый пакет и завязала его на крепкий узел. С этим свёртком в руке вышла на улицу.

Каждая травинка у крыльца была одета в серебристый иней из мельчайших капелек. Стояла такая тишина, будто земля затаила дыхание в ожидании первого луча солнца. Ждала его и Забава.

Ровно в назначенный час, как и договаривались, из тумана появилась Наталья — вся как натянутая струна. Забава подумала, что даже в двадцать лет не имела такой осанки.

Гадалка открыла калитку, вошла во двор. В руках она держала две согнутые Г-образные алюминиевые рамки.

— Начнём, — коротко сказала Наталья и, сосредоточив взгляд на пустом пространстве перед собой, медленно пошла по участку.

Забава шла следом, стараясь пореже дышать. Рамки в руках Натальи оставались неподвижными. Лишь в одном месте одна из них дрогнула и едва заметно качнулась внутрь.

— Вода есть, — убедилась Наталья, — но не близко. Там, где колодец, — жила на три-четыре метра. До всех остальных — глубоко придётся бурить. Метров на пятнадцать, а то и больше.

«Пятнадцать метров…» — пронеслось в голове. Цена такой скважины вырастала в воображении Забавы в астрономическую, совершенно недосягаемую сумму.

— Палочку там воткни, вдруг надумаешь, — подсказала женщина.

Она послушалась.

— И ещё… Мне сегодня ночью сон снился. Думаю, про тебя. Надо проверить кое-что. Ты ко мне близко не подходи, на крыльце постой.

Она изменила маршрут, двигаясь теперь не ровными линиями, а словно вычерчивая причудливые зигзаги, её взгляд был пристальным, изучающим. Она обошла дом, прошлась вдоль забора. И вдруг резко остановилась у самого угла, где забор примыкал к старому сараю со стороны соседей.

Рамки в её руках вдруг судорожно дёрнулись и провернулись.

— Вот, — тихо сказала Наталья, указывая взглядом на землю у самого основания забора. — Здесь. Дай-ка палку какую-нибудь, что-то, чего не жалко.

Забава, с каким-то леденящим предчувствием принесла ей колышек.

Наталья наклонилась, разгребла им листву и влажную землю. Что-то твёрдое, завёрнутое в чёрный целлофан, лежало там. Она подцепила его за ручки и с отвращением вытащила небольшой узелок.

— Подклад, — без эмоций констатировала Наталья. — Теперь ты знаешь, откуда ноги растут у твоих неприятностей.

Забава посмотрела на чёрный свёрток, и по телу медленно поползли мурашки. Холодные пальцы страха, липкие и невидимые, сдавили горло, перекрывая дыхание. Это была уже не просто догадка, не тревожный сон гадалки, а осязаемое, материальное зло, которое кто-то принёс и прикопал на её земле, под её забором.

Наталья смотрела на пакет с тем же безразличным спокойствием, с каким глядят на сорняк, который нужно выполоть.

— Это утилизировать, — сказала она твёрдо, — и самой почиститься после. Сжечь где-нибудь на нейтральной земле, где никто не ходит. Или утопить в глубокой воде. Река далеко, так что лучше сжечь.

— А можно сделать, чтобы то, что мне пожелали, вернулось туда, откуда пришло?

Наталья перевела тяжёлый взгляд на Забаву.

— Возвращать это тому, кто подложил, ни в коем случае нельзя.

Забава опешила. И такое недоумение отразилось на ее лице, что Наталья не замедлила с объяснениями:

— Если ведьма умная, то она на такой случай поставила отводы — на деревья, на животных, на людей. Всё зло уйдёт невиновным. А если не очень умная… — Наталья усмехнулась беззвучно, уголки её губ дрогнули. — Тогда получит по полной, конечно. Но только разозлится ещё пуще. И тогда она не просто напакостит, а беды такие наделает, что мало не покажется.

— Так ей что же, ничего за это не будет?

— Будет, конечно. Но не сейчас. Не переживай, награда своего героя найдёт обязательно.

Забава нервно взглянула на часы — время неумолимо поджимало, нужно было бежать на конюшню, где уже ждали лошади и ответственность.

— Наталья, спасибо вам огромное, — заторопилась она, с чувством вины за свою спешку. — Скажите, сколько я вам должна?

Наталья покачала головой, её взгляд был понимающим.

— Не сейчас. Сколько сегодня заработаешь — столько и принесешь. А это, — она кивнула на сверток, — я лучше сама сожгу.

— А… а можно будет потом, вечером, погадать? Чтобы узнать, кто это сделал? — робко спросила Забава.

— Нет, — ответила Наталья твёрдо. — Можно сейчас. После того, как я уничтожу подклад, задавать такие вопросы будет уже нельзя. Вся работа сорвётся. Мы же не хотим, чтобы твои «гости» снова беспокоили домового?

— Я сегодня не могу, — с тоской в голосе сказала Забава. — Мне уже бежать надо, лошадей кормить перед тренировкой, ученица Тасина скоро приедет… Может, попозже? — с наивной надеждой выдохнула она.

— Попозже я не смогу, — покачала головой Наталья. — Надо решать сейчас.

Забава представила Тасю, которая доверила ей конюшню, голодных лошадей и девочку, которая может простоять под холодным осенним ветром у запертой двери. Не могла она их подвести. Не так её воспитывали.

— Значит, так и останусь в неведенье, — сказала она.

Наталья внимательно посмотрела на неё.

— Что ж, без гадания есть кое-что очевидное. Тот, кто это сделал… сам принёс сюда подклад.

Эта простая фраза повисла в воздухе. И в голове у Забавы тут же началась лихорадочная работа.

«Ира, жена Олега, на которую грешила Тася, отметалась сразу. Даша, дочь Васи — тоже. Люба? Та бы не потащилась в такую слякоть, в такую даль беременная. Угрожать и устраивать скандалы по телефону — это одно. Устраивать шпионские игры, тайно приехать на кудыкину гору — совсем другое. Федя был здесь, но Наталья чётка сказала, что женщина. И сделала своими руками».

Оставалась только одна кандидатура.

«Маша, — с холодной уверенностью подумала Забава. — Это она».