Дача для Забавы

Глава 56. Если заяву на меня накатаете, буду всё отрицать

Солнце в это морозное утро поднималось не спеша, словно потягиваясь лучами, зевая солнечными зайчиками на покрытых инеем дорожках конюшни, воздух звенел от хрустальной свежести. Настроение у Забавы было на диво радостным, хоть вечерние посиделки и затянулись допоздна. Взяв тележку для сена, она двинулась вдоль ряда денников.

Все лошади, почуяв её, тянули навстречу свои бархатные морды, фыркая струйками пара. Она проходила мимо, и её пальцы нежно, ласково приветствуя, касались каждого мягкого, тёплого носа. Дойдя до Звёздочки, самой смирной и добродушной кобылки, Забава не удержалась, наклонилась и чмокнула её в шелковистую шёрстку переносицы.

К деннику Поганки она подошла в приподнятом настроении. Увидев торчащий нос, Забава не размышляя потянулась к ней, чтобы погладить. Но Поганка была верна себе. Она мгновенно прижала уши. «Нечего руки распускать! Жрать давай!» — явно читалось на этой наглой морде. Кобыла клацнула зубами быстрее, чем Забава успела отреагировать, но столь же мгновенно получила лёгкий шлепок по носу.

— Со мной этот фокус больше не пройдёт, — беззлобно проворчала Забава.

Поганка фыркнула, всем видом выражая как глубоко она оскорблена, и с театральным презрением развернулась к дверце денника, выставив напоказ свой пышный круп.

— Зря отворачиваешься, сегодня тебя заседлаю! Была бы посговорчивее — первая бы получила завтрак, — наставляла её Забава.

Поганка будто поняла, голову повернула, чтобы посмотреть выпученным от удивления глазом.

— Да-да! — подтвердила Забава. — И попробуй только меня скинуть! Устрою тебе тренировку на корде до седьмого пота! Лично буду по кругу гонять!

Сказав это, она с чувством выполненного долга развернулась и пошла раздавать сено по левадам, оставив Поганку переваривать услышанное. Болтать с кобылой времени не было.

Вчера они с Васей и Мишей договорились, что мужики придут утеплять скважину на зиму, кроме того, ей нужно было закончить уборку в денниках как можно скорее, чтобы успеть поработать с рукописью Катерины. Потому Забава всё делала быстро. Накормила, по левадам развела, принялась за денники. От работы даже жарко стало. От разгоряченного тела шёл едва заметный пар.

Вскоре из дома выбралась и Тася, замотанная в объёмный пуховик с головы до ног, словно эскимос.

— Доброе утро, — поздоровалась Тася, подходя к Забаве. В её голосе слышалась легкая хрипотца после сна. — Мороз-то какой! Кони не замёрзли?

— А как понять?

— Хвосты прижимают. Не едят.

— Не, не замерзли. Едят, да ещё как! Ты почему встала так рано? Не спится? — удивилась Забава, сгребая в кучу мокрые опилки.

— Так мужа под боком нет, — вздохнула Тася, кутаясь в пуховик. — Я по привычке окно на ночь открыла, а греться не об кого. Замёрзла, как суслик.

— Хочешь — бери лопату, помогай, — предложила Забава. — Заодно и согреешься.

— Не, — Тася усмехнулась. — Не настолько я замёрзла. Лучше расскажи, как ты собираешься целую книгу за два дня перепечатать, если в эти два дня ещё и работаешь?

— Вот сейчас приберусь здесь, потом побегу мужиков встречать, они будут скважину утеплять, — деловито перечислила Забава. — А потом сразу сяду за ноутбук и буду печатать сколько успею. Потом обратно к тебе.

— Так давай я тебе помогу! — оживилась Тася. — Возьму свой ноут, какую-то часть наберу, а потом мы файлы просто сложим вместе. Вдвоём-то веселее и быстрее.

— Правда? — лицо Забавы просияло от облегчения. — Ты лучшая! Спасибо, Тась!

— Не за что, — махнула та рукой. — Кстати, насчёт лошадей… Сегодня попробуешь галоп на корде?

— Вообще-то, я сегодня на Поганке хотела покататься, — насторожилась Забава, поздно сообразив, что зря проговорилась.

У Таси на лице тут же расплылась хитрая улыбка.

— У Поганки, между прочим, отличный учебный галоп.

— В смысле? Мягкий и плавный? — наивно уточнила Забава.

— Нет, — рассмеялась Тася. — Такой, что если ты на ней в галопе усидишь, то потом на любой другой лошади в мире точно сможешь!

Вскоре все основные дела были переделаны, и Забава, вооружившись щёткой и скребницей, привела Поганку в относительно приличный вид. Затем поседлала строптивую кобылу, которая всячески изворачивалась и задирала морду, не желая надевать уздечку.

Спустя полчаса они вышли на плац.

Едва Забава подвела Поганку к приступке, чтобы вставить ногу в стремя, лошадь резко прижала уши.

— Тасяяя! — закричала Забава, отскакивая. — Она крысится!

— Дай ей по носу! — тут же скомандовала подруга, наблюдая с края плаца.

— Она на меня так смотрит, как будто сейчас живьём сожрёт, — проворчала Забава, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Запугивает! Чтоб ты передумала и опустила её на вольные хлеба!

— Может, так и поступить? — неуверенно предложила Забава. — Пусть гуляет…

— Ага, сейчас! — возмутилась Таисия. — Эта лошадь должна себе на овёс и люцерну зарабатывать. Ну и мне на хлеб с маслом. Давай, соберись и садись!

Забава уже сто раз пожалела, что так опрометчиво решила обуздать этого дикого мустанга. Но отступать было поздно. Глубоко вздохнув, она снова подвела Поганку к ступеньке. И как только та прижала уши и сделала угрожающий выпад: резко хлопнула её по носу краем повода.

Поганка от неожиданности взбрыкнула и попыталась встать на дыбы, но Забава, уже видевшая ранее эти фокусы, тут же потянула поводья вниз, не давая ей оторвать передние ноги от земли. Неожиданный и чёткий ответ сработал. Поганка, не сумев завершить манёвр, растерянно выпучила глаза, фыркнула и встала смирно, явно производя в уме переоценку своего противника.

— Что? Не нравится? — спросила Забава, глядя в удивлённые глаза лошади. — Мне вот тоже не нравится, когда ты мне зубами клацаешь. Как морковку есть — так ты первая в очереди, а как работать — сразу характер показывать начинаешь. Ну, теперь уж я с тобой разберусь.

Пока Поганка всё ещё переваривала неожиданный отпор, Забава ловко заскочила в седло, успев усесться в седле, прежде чем лошадь окончательно пришла в себя.

С края плаца раздался одобрительный возглас Таси:

— Ай, молодца! Чётко сработала! Ну всё, — скомандовала она, — теперь десять минут спокойного шага — разомнитесь обе. Потом начнём настоящую работу. Только развернитесь здесь и шагайте в другую сторону. Она так лучше слушается.

Забава настроилась, потянула повод и выслала лошадь пятками. Но та даже не подумала двинуться влево, нагло дернув голову вниз и вырвав повод у Забавы.

— Это что за новые выкрутасы? Ну, Поганка, давай, красавица, — уговаривала она, только лошадь лишь упрямо тянула голову вниз и слушаться наотрез отказывалась.

Тася подошла, внимательно наблюдая за их борьбой.

— Сначала коленом надо плечо ей прижать, чтобы она поняла, что скоро последует команда.

— Это я сделала!

— Молодец. А теперь, когда поворачиваешь, повод должен быть натянут равномерно! Корпусом поворачивай! Плечи разворачивай в сторону поворота и смотри, чтобы с внешней стороны повод не провисал!

— Но на Звёздочке я всегда так делала! — попыталась возразить Забава. — И она слушалась.

— Звёздочка работает с новичками постоянно. Её ничем не удивишь. Она умница и поняла, что ты не совсем соображаешь, как надо, вот и подстроилась под тебя, — рассмеялась Тася. — С Поганкой этот фокус не пройдёт. Пока не сделаешь как положено — не поедет. А может, и вовсе высадить попробует.

— Вот уж учитель так учитель, — проворчала Забава, заново выстраивая положение в седле. — Может, и мне с учениками так же надо было? Чуть не по правилам — бросок через плечо. Так бы наверняка доходило быстрее.

— С лошадьми и детьми один принцип: будь последователен, давай чёткие понятные команды. Тогда работа пойдёт быстрее и легче. — философски заметила Тася. — А теперь покажи, как ты усвоила урок. Поворот направо!

Долго биться над поворотом не пришлось. Учитель из Поганки, и впрямь, вышел отличный. И десять минут отшагиваний пролетели незаметно.

Тася подошла, держа в одной руке шамберьер — длинный гибкий хлыст, в другой — корду, и пристегнула Поганку.

— Готова? — спросила Таисия, отходя в центр круга.

— Как всегда — нет! — честно выдохнула Забава, вжимаясь в седло. — Но поехали!

— Садись в учебную посадку! Не привставай! И когда пойдёт галопом — отклоняйся назад! Рысь!

Поганка рванула с места, и Забаву затрясло. Она изо всех сил старалась сохранить равновесие, ловя ритм.

— Галоп!

И всё завертелось. Поганка, будто сорвавшись с цепи, понеслась по кругу. У Забавы в глазах поплыли краски, земля и небо смешались в одно пятно. Ей казалось, будто она попала на бешеную карусель. Весь мир сузился до гривы перед глазами. От страха она инстинктивно сжалась в комок, перенеся центр тяжести вперёд.

Поганка резко затормозила, встав, будто вкопанная. Забава, не успев среагировать, по инерции проехала по лошадиной шее и грузно шлёпнулась на песок перед её копытами.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием кобылы. Забава лежала, глядя в осеннее небо, лошадиная морда нависала над ней.

— Живая?

— Сейчас соображу, — ответила она подруге, пытаясь встать. — Даже не отбила ничего!

— Тогда садись давай. Дома поваляешься!

Забава отряхнула песок с одежды и снова вскочила на лошадь.

— Я же сказала — назад отклоняйся! — напомнила наставница. — Большинство новичков от страха пытаются принять позу ребенка и наклоняются вперёд. А лошадь всё чувствует. Тебе ещё повезло, что ты на Поганке: она обычно останавливается, когда всадник теряет баланс. А есть такие, кто, наоборот, пугается и несёт быстрее!

— Не-не, быстрее не надо! — открестилась Забава, снова усаживаясь в седле поудобнее.

— Ну тогда соберись. Готова? Галоп!

Поганка снова рванула с места, и снова, почувствовав смещённый центр тяжести, резко затормозила. Забава в очередной раз оказалась на её шее, едва не перекувыркнувшись через голову, но всё же усидела.

— А где рысь? — жалобно спросила она. — Может, ещё немного рысью?

— Хватит тебе рыси! — твёрдо заявила Тася. — Садись и поехали! Пять минут в одну сторону, пять в другую.

К концу занятия Забава сползла с лошади и с трудом выпрямилась, её ноги подкашивались.

— Мне кажется, я заново ходить учиться буду! — простонала она, глядя на свои дрожащие конечности. — Ноги колесом!

— Зато какой прогресс! — весело подбодрила её Тася.

— Да уж, прогресс налицо, — проворчала Забава, но не сдержала улыбку.

В этот момент краем глаза она глянула на дорогу.

В своих неизменных трениках мимо забора прошёл Василий.

— О, а вот и мужики подтягиваются! — обрадовалась она.

Тася с Забавой шли мимо домов, что стояли между их участками.

Ещё только шагнув за калитку, они увидели, что Вася горячо спорит о чём-то долговязым мужчиной у забора. Вася, стоявший к ним лицом, но не замечая их, говорил что-то резкое, размахивая руками.

— Да не буду я им ничего рассказывать! — донёсся до женщин недовольный обиженный возглас незнакомца.

— Петрович, будь мужиком! — в голосе Васи слышалось раздражение. — Возьми ответственность за свои поступки!

— Ага, чтобы меня потом посадили?! — не соглашался мужчина.

— Да за что сажать-то? — уже почти кричал Вася. — Ничего же не украдено!

В этот момент Тася ускорила шаг, подскочила к мужчине, громко и чётко бросив в спину:

— Так за что тебя, говоришь, сажать?

Муж Анфисы дёрнулся, будто его ударили током, и рванул было бежать, но Вася рявкнул:

— Стоять!

И Петрович будто вкопанный замер на месте. Только тогда подружки смогли как следует разглядеть его. Красное осунувшееся лицо, испуганные глаза.

— Да не собирался я лошадь красть! — растерялся Петрович, отступая под гневным взглядом Таси. — Людка сказала просто вывести её за территорию — и всё!

— Да ладно! И всё? — ядовито переспросила Таисия, делая шаг вперёд. — А там, за территорией, что?

— Дальше — деревня. Она сказала, мужики приедут оттуда и поймают лошадь. Но я же не крал! — Он показал на свою руку. — Она ещё и цапнула меня, гадина!

— А Анфисе сказали, что лошадь на вас напала! — пристыдила Забава.

Тася резко шагнула к нему, замахнувшись для удара, но Василий схватил её за куртку, удерживая на месте.

— Не надо, Тась, — твёрдо сказал он. — Не марай руки.

Она злобно зыркнула на Петровича.

— Повезло тебе, что соседи такие добрые.

— Если заяву на меня накатаете, буду всё отрицать! — попытался он придать себе храбрости, но голос дрожал.

— Иди уже, — с презрением бросил Вася.

И Петрович, не заставляя себя ждать, поковылял, а затем побежал к своему дому и скрылся за дверью.

— Вот так новости, — выдохнула Тася, глядя ему вслед. — Я-то думала, Людка успокоилась, когда поняла, что выжить меня из СНТ законно не получится.

— Эта чупакабра везде свои щупальца запустила, — мрачно констатировал Вася.

— У чупакабры, вообще-то, щупалец нет, — ехидно заметила Таисия.

— А ты её видела? — полюбопытствовал Василий.

— Нет.

— Вот и не говори, чего не знаешь, — пресёк он насмешку, подмигнув.

Подружки переглянулись и расхохотались.

— Вася, ты меня своими эпитетами для особ женского пола до филологического экстаза доведёшь, — проговорила Забава сквозь смех.

По Василию было видно, что он только разогревается и готов выдать ещё с десяток таких изречений, но на горизонте показался Михаил.

— Да мне не жалко, на здоровье! — широко улыбнувшись, сказал Василий. — Но мы ж не шутки сюда шутить пришли, а работать.

— Как и мы, — сообщила Тася, хватая Забаву под руку и увлекая её за калитку.

Дома Забава вытянула из-под кровати картонную коробку. Из неё извлекла листы, скрепленные стиплером и потрёпанную тетрадь в клетку.

— Ого, — протянула Тася, принимая тетрадь. — Не думала что в наше время кто-то ещё пишет тексты от руки. Тем более молодое поколение. Даже странно, что она не напечатала их. В чужом почерке ещё пойди разберись.

— Не всё так плохо. Почерк у нее понятный, буковки ровные, — заметила Забава, перебирая листы. — Смотри, каждая страница пронумерована. Ничего не потеряется.

— Это хорошо, — кивнула Тася, — Ладно, если быстро управлюсь со своей частью — приду за второй партией.

— Хорошо, — улыбнулась Забава.

Она проводила подругу до калитки, затем вернулась, быстро умылась, переоделась в домашнее, чтобы не пахнуть лошадьми на всю комнату, и устроилась за столом с ноутбуком. Достала первую пачку исписанных листов и погрузилась в работу.