Дача для Забавы

Глава 75. Он тебе никто, и права вмешиваться у тебя нет

Забава смотрела на бабку.

— Ну, чего вылупилась? Иди давай, — резко бросила та, отмахнувшись рукой, будто от мухи.

— Пойдём, — потянула Лена её за рукав.

Забава упёрлась. Она не хотела сдаваться просто так. В конце концов этот путь был проделан не для того, чтобы бросить дело на полдороги.

— Но почему? — вырвалось у неё. — Почему нет дозволения? Что вам мешает? Я слишком поздно пришла? Слишком сильная порча на нем? Или…

Бабка недовольно утерла тыльной стороной ладони большой рыхлый нос и метнула в неё тяжёлый взгляд.

— Это тебе мешает, — отрезала она.

Забава открыла рот для нового вопроса, но женщина опередила её:

— Знаю я, за кого ты хочешь просить. Только он тебе никто. И права вмешиваться у тебя нет. Всё! Прочь подите!

Лена, больше не церемонясь, выволокла её за порог. Дверь захлопнулась, оставив их один на один с разбушевавшейся стихией. Метель не думала утихать, снег бил в лицо, слепил глаза. Обратный путь казался ещё тяжелее — уже замело их следы, снег стал глубже, и ноги вязли в глубоких, свежих сугробах.

Забава на ходу пыталась вызвать такси, тыча вмиг окоченевшими пальцами в экран телефона, но приложение раз за разом отображало отказы. Никто не хотел ехать на другой конец города в такую погоду.

— Я до центра вызвала, — сказала Лена, убирая свой телефон в карман. — Высадим тебя на остановке. Оттуда проще добраться будет.

Они кое-как добрели до ближайших девятиэтажек. У подъезда уже ждала старая иномарка. Забава села вперёд и попросила водителя включить печку на полную.

— Ноги замёрзли, — пояснила она.

— Хорошо, что я в сапогах, — порадовалась Лена.

Машина тронулась, медленно пробираясь по занесённому двору к выезду на дорогу. Лена наклонилась вперёд к подголовнику кресла Забавы.

— Жаль, что она не помогла тебе, — произнесла она тихо, и в её голосе прозвучало не злорадство, а какое-то усталое сожаление. — Так-то она ведьма сильная. Видимо, правда ей нельзя.

Дальше они ехали молча. Лена высадила её на остановке возле автовокзала, откуда автобус шёл на дачи. Забава снова попыталась вызвать такси — не получилось. До ближайшего рейса оставалось ещё двадцать минут. Она уже снова начала замерзать, стоя под козырьком и безуспешно пытаясь согреть руки своим дыханием, когда к остановке подошёл какой-то автобус. Забава бросила взгляд на номер. Не тот. Она уже было отвернулась, но краем глаза заметила в окне, покрытом морозным узором, знакомый профиль.

«Анфиса? — промелькнула в голове. — Точно она».

Не раздумывая, Забава рванула к дверям, запрыгнула на подножку, и створки захлопнулись за её спиной. В салоне пахло терпким людским духом. Она прошла по проходу, цепляясь за поручни, чтобы не упасть. Место рядом с Анфисой было свободно. Присаживаться Забава не спешила.

— Анфиса? — позвала она.

Соседка посмотрела на неё. На лице мелькнуло узнавание.

— Мне нужен адрес, — выдохнула Забава, не тратя времени на долгие предисловия. — Той ведьмы, к которой тебя Наталья отправила.

Анфиса моргнула.

— Зачем?

— Надо. Очень срочно.

Анфиса ещё секунду изучала её лицо, потом кивнула на свободное сиденье.

— Так садись. К ней и еду.

Автобус ехал вперёд, натужно урча.

— Всю ночь сегодня промаялась. Утром поняла, что, если что-то не сделаю, если дочке не помогу, буду всю жизнь себя корить. — неожиданно для себя поделилась Забава, опускаясь рядом. — К тебе заходила, только дома не нашла. У Натальи гости были, туда тоже не попасть. То, что ты мне встретилась сейчас… это чудо какое-то.

Анфиса опустила голову.

— А я к следователю ходила. По поводу Людки. Свидетелем буду. Повезло, что она меня не впутала в свои махинации, а то бы как соучастница пошла.

— Да уж. Мы только вчера обсуждали, что нужен новый председатель. Только никто не хочет.

— Я бы пошла, — она повернулась к Забаве. — Если бы кто-нибудь поддержал.

— Я могу за тебя проголосовать, — честно сказала Забава. — Но думаю, меня одной будет мало.

Анфиса кивнула.

— Тогда не в этот год. Сейчас у меня благодаря Людке слава дурная по всему СНТ. Никто и не станет за меня голосовать. Надо сначала от грязи отмыться.

Забаве на это сказать было нечего: Анфиса и так всё сама понимала.

Пока ехали, метель понемногу стала утихать. Снегопад превратился в редкие, крупные хлопья, кружащиеся в замедленном танце. А городской пейзаж сменился загородным.

— Следующая остановка наша, — сказала Анфиса, поднимаясь с места.

Они шли от остановки вдоль трассы, где редкие машины оставляли тёмные колеи на белом полотне. За всё время им на встречу проехало только две.

— Нам точно сюда? — неуверенно спросила Забава, оглядываясь. — Тут же лес один, деревня сзади осталась.

Анфиса достала из кармана помятый клочок бумаги, сверялась с ним.

— Наталья написала, что сюда. А вот и оно.

Забава проследила за её взглядом.

Напротив, припорошенная снегом, стояла высокая старая сосна. Ствол её был перекручен, будто кто-то выжал его, как тряпку. Зрелище было одновременно завораживающим и жутким.

— Где-то рядом должен быть путь.

Забава тяжело вздохнула, изо рта вырвалось облачко пара. Второй раз за день ей предстояло идти по снежному полю.

— Вон он, — сказала Анфиса и пошла вперёд.

Они спустились с дороги. Через поле, убегая в лес, протянулась узкая, едва заметная под свежевыпавшим слоем снега, тропа.

Забава шла за соседкой, не отставая, уткнувшись взглядом в её следы, стараясь не оступиться на скрытых под снегом скользких корнях и не набрать в ботинки очередную порцию ледяной крошки. Поэтому, когда Анфиса резко остановилась, Забава чуть не ткнулась лицом ей в спину.

Она подняла голову. Перед ними, на небольшой полянке, окружённый вековыми елями в снежных шапках, стоял аккуратный бревенчатый дом. Из трубы ввивался в морозный воздух курчавый дымок. В окне горел мягкий, тёплый мерцающий свет.

Они поднялись на занесённое крыльцо, стряхнули снег с ног, и Анфиса постучала.

— Проходите, — отозвался из-за двери женский голос.

Вошли, и тепло от печки окутало их, как заботливые руки матери. В небольшой чистой горнице за столом сидела молодая женщина в белом платке.

— Здравствуйте, меня Забава зовут. У меня есть один вопрос.

— Ты зря пришла, — сказала хозяйка дома, лишь глянув на гостью.

У Забавы сердце оборвалось и ухнуло в ледяную пустоту.

— Но почему? — спросила она, уже понимая какой услышит ответ.

Женщина встала, взяла со стола восковую свечу, чиркнула спичкой и зажгла её. Пламя заколыхалось, отбрасывая на стены огромные размытые пляшущие тени. Она подошла к Забаве, медленно провела горящей свечой перед её лицом, потом вдоль плеч, словно очерчивая невидимый контур.

— Нет на тебе ничего, — сказала она и отступила на шаг. — Прийти должен тот, кому помощь нужна.

— А если не придёт? Если он даже не знает, что с ним что-то не так? Я ведь ему никто, а родная мать за него не попросит. Она сама это всё и устроила — и ничего! Одного не понимаю: почему только бабка поплатилась?

Анфиса не вмешивалась. Стояла тихо, как тень, ждала.

Хозяйка дома смотрела на Забаву через огонь свечи. Восковая капля медленно стекала вниз.

— Она своё тоже получит рано или поздно. Может, не в этой жизни.

— Выходит, что для неё нет справедливости? — в голосе Забавы прозвучала горечь.

— Это и есть их справедливость, — ответила женщина. — Для Высших сил ты вечная душа, а не это тело. Потому и наказание своё можешь отрабатывать как в этой жизни, так и в следующей, пока всё не искупишь, всему не научишься.

— Тогда может зря меня пугали? Может, у Игоря с Оксаной в этой жизни тоже всё будет хорошо?

— Родственница его скоро преставится… — сказала ведунья, — и пойдёт отрабатывать грех в другом теле: через тяжёлую судьбу, болезнь телесную или душевную. Не переживай, Силы накажут её обязательно. Только души часто в свой же род возвращаются.

Забаве стало плохо. Она пошатнулась, но заставила себя выстоять.

— Хотите сказать, что её душа в моих внуках воплотится? — ужаснулась она.

— Так устроен мир.

— Я придумаю что-нибудь, — с внезапной решимостью сказала Забава. — Я его приведу.

— Тогда иди с миром, — попрощалась хозяйка и повернулась к Анфисе. — А ты оставайся. С тобой у нас будет долгий разговор.