Дача для Забавы

Глава 46. Этим кобелям спуску давать нельзя

Помойное ведро так и манило. К человеку с таким снарядом в руках мало у кого достанет наглости полезть с кулаками. Ведь его, между прочим, после того, как опорожнишь, ещё и на голову надеть можно.

Руки у Забавы так и чесались взяться за ручку. Но тот, кто хватается за оружие, должен быть готов его применить. А Забава, как бы ни достала её соседка со своей параноидальной ревностью, всё же была воспитана по-другому.

— Спасибо, Хозяюшко, — сказала она. — Но Анфиса эта хоть и полоумная, всё же человек. То, что она творит, на её совести. Унижать женщину, даже такую — последнее дело. Это же всё равно, что юродивого обидеть — грех на душу.

Дверца под раковиной со скрипом захлопнулась сама собой. У Забавы, от такого незамедлительного ответа, по спине пробежал холодок.

— Ну и шуточки у тебя, — пробормотала она, непроизвольно поёжившись.

Взгляд её метнулся на сковороду, на кочергу, на скалку, махнула в растерянности рукой, и, накинув куртку и кое-как затолкав ноги в обувь, выскочила за дверь безоружной.

На улице страсти уже кипели. Андрей, заняв проём калитки, стоял со скрещенными на груди руками. За ним с вилами наперевес держала оборону Таисия. Анфиса же играла главную роль в этом спектакле по своему собственному сценарию: то отступала в тень, словно собираясь уйти, то вновь выскакивала на свет, будто её магнитом тянуло обратно.

— Я сейчас полицию вызову, если вы не уйдёте, — старался говорить максимально спокойно Андрей, но в голосе его проскальзывало напряжение.

— А что они мне сделают-то? — ехидно гаркнула Анфиса. — Я на улице нахожусь. Имею полное право!

— Вы во двор к нам пытались лезть.

— Я всего лишь у забора постояла! Это общественная территория!

Забава кралась по обочине вдоль забора, стараясь держаться тени и не оказаться раньше времени на сцене, где полным ходом шла эта ночная трагикомедия. Всё выглядело так, что ей в этом дурдоме не было места. Она уже собиралась развернуться и прокрасться назад, когда в самый неподходящий момент запнулась о что-то тяжёлое и твёрдое. Под ногой оказалось ничто иное, как тот самый булыжник, принесённый и потерянный Анфисой.

Забава нагнулась и подобрала камень, чтобы выбросить подальше от дороги, но не успела.

Тася, стоявшая за широкой спиной Андрея, первая заметила подругу. Глаза её расширились, и она отчаянно замахала рукой, мол, уходи, уходи отсюда!

Резкое движение не ускользнуло от бдительного взгляда Анфисы. Она обернулась, и её цепкий взгляд упёрся прямо в Забаву, опустила глаза на булыжник в ее руке и завопила на всю улицу:

— А-а-а-а, люди! Помогите! Спасите! Убивцы!

Забава в ужасе швырнула камень в сторону.

— Я просто с дороги его убрала! Это же вы его принесли! — попыталась объяснить она.

«И кто меня дёрнул выскочить на улицу! Тася с Андреем наверняка бы справились и без меня».

— Лю-ди-и-и! — не унималась Анфиса, переходя на визг. — Они мужа моего куда-то дели! Вторую ночь дома не появляется! Прибили! А теперь за меня взялись!

Такой резкий переход из маньяка в жертву совершенно обескуражил Забаву.

Неожиданно для себя она вдруг сказала:

— Я вас понимаю. И сочувствую. Мне тоже в юности жених изменил. Повезло, что не успела выйти за него замуж. Не пришлось вытаскивать его из чужих постелей.

Анфиса внезапно замолчала, уставившись на неё.

— А куда он подевался, твой-то? Помер, что ли?

— Нет, — покачала головой Забава. — Живее всех живых. Сегодня вот приходил. Назад просился. Я его выгнала.

Соседка прищурилась, внимательно разглядывая Забаву, и неожиданно одобрительно кивнула:

— Правильно сделала. Этим кобелям спуску давать нельзя.

И вдруг решительно зашагала прямо на Забаву. Та попятилась. Всё происходило так стремительно, что никто не успел отреагировать.

А дебоширка прошла уже половину расстояния, наклонилась, подобрала свой булыжник, выпрямилась, взвешивая его в руке, будто собиралась метнуть.

Забава замерла, ожидая худшего.

Анфиса же вздохнула и спокойно так, будто и не устраивала ночной концерт под окнами, пояснила:

— Это под бочку для воды. Там уклон, стоит криво. Нужно на место вернуть.

И, не обращая больше ни на кого внимания, деловито зашагала прочь, сжимая в руке свой булыжник.

Все стояли в лёгком ступоре, глядя вслед удаляющейся Анфисе. Забава подошла к супругам на ватных ногах.

— Это что сейчас было? — спросила Таисия, не сводя удивленных глаз с подруги. — Ты что, практику в дурдоме проходила? Как ты вообще додумалась с ней заговорить?

— Мне её жалко стало, — пояснила Забава. — Я вдруг поняла, что она ведь не совсем сумасшедшая. То есть, может быть, и совсем, но повод ведь у нее действительно был.

— А ну-ка подвинься, — сказала Тася, толкнув мужа плечом и всучив ему вилы.

Подошла к Забаве и приложила ладонь ей ко лбу.

— Ты часом не заболела?

— Нет, — серьезно ответила она. — Вспомнила кое-что. Когда в университете училась, с нами на курсе девушка одна была. Почти ни с кем не общалась. Её с пар постоянно забирал парень. И каждый раз, пока ждали автобус на остановке, они ссорились. Она прямо истерику закатывала. Мы его все жалели тогда — бедный, связался с такой ненормальной.

— И при чём тут соседка наша? — спросил Андрей, не понимая, к чему ведёт разговор.

Забава слегка прокашлялась, чтобы собраться с мыслями.

— Я так думала ровно до тех пор, пока один раз не осталась с ней наедине. Прихожу в универ, а аудитория пустая, только она одна сидит. Подождали пять минут, поняли: что-то не так. Не может же вся группа опоздать разом. Написали старосте. Оказалось, она всех, кроме нас, предупредила, что первой пары не будет. А на улице весна, яблони цветут. Мы пошли гулять, зашли в чебуречную за углом.

— При чем тут чебуречная? — озадачилась Тася, снова протягивая ладонь ко лбу Забавы.

Та отмахнулась.

— Да нормально всё со мной. И с ней было всё нормально. Обычная девчонка оказалась. Я в тот день после пар, когда ее парень пришёл, прямо за ними на остановку шла. Обычно наушники надевала, а тут сняла. И знаешь, что?

— Да говори уже! — не выдержала Тася.

— Он ей всю дорогу под шкуру лез. Но так, знаешь, будто и не гадости говорил. Не подкопаешься. Что, говорит, у тебя на щеках? Румяна? А зачем ты так ярко красишься? Для кого? Я люблю натуральную красоту. Вот, как у Лизы.

— Вот и шёл бы к своей Лизе, — возмутилась Тася.

— Именно. Но это ты. А она начала оправдываться, что Лиза тоже красится, и, вообще, румяна у неё взяла, потому что он говорил, что Лиза умеет себя подать. — возмущалась Забава. — Понимаешь? Он всю дорогу до остановки ее то с кем-то сравнивал, то обесценивал, но как-то так аккуратно, что, если она начинала обижаться, говорил, что она просто не поняла, что он имел в виду.

— Если бы Андрей такое учудил, я бы его сумкой огрела, — плотоядно посмотрела Тася на мужа.

— Да я ещё жить хочу, — открестился он. — Тем более как тебя с кем-то сравнивать, дорогая? Ты ж несравненна!

— Так вот, — прервала их брачные игры Забава, — Знаешь, что я думаю? Может, эта Анфиса и чокнутая, но без участия мужа здесь точно не обошлось. Он явно ее провоцирует и масла в огонь подливает. Уверена, ему нравится чувствовать себя первым парнем на деревне, когда она бегает, ищет его и с ума сходит от ревности.

— Ну наверняка, — согласилась Тася. — Для всех вокруг она теперь истеричная баба, а он белый и пушистый.

— Именно, — кивнула Забава. — Со стороны кажется, что он тут жертва. А как оно там на самом деле — мы знать не можем. Но то, что он к этому руку приложил — я теперь не сомневаюсь. Постоянно же какую-то ерунду вытворяет: то за соседками подглядывает, то ночевать домой не приходит.

— Наталья говорила, что лярва на пустое место не приходит, — возразила Тася. — Анфиса сама её притянула своим поведением.

— А мне кажется, она не всегда такой была, — не согласилась Забава. — Иначе ей женишка в ЗАГС багром бы пришлось тащить.

— Тоже верно, — поддакнул Андрей.

— Но если всё настолько плохо, то давно должна была развестись, — заявила Таисия.

— Ты права, — согласилась Забава. — Но это вам сейчас всё просто: выйти замуж, а потом развестись, как за хлебом сходить. А для тех, кто меня лет на десять, на двадцать старше, это был позор. Статус разведенной женщины — как клеймо, понимаешь?

— Ясно всё. Раньше были настоящие семьи и настоящие ценности. Надеюсь, ты не собираешься ей помогать? — спросила Тася.

— Нет, — Забава покачала головой. — Я сама ещё не до конца на ноги встала.

— Ну хоть так, мать Тереза ты наша, спасительница сирых и убогих.

— Ох, Тася. Какая из меня монашка? Стыдно признаться… я ведь хотела Анфису эту из помойного ведра полить.

— Как я тебя понимаю. Сама бы ей на голову ведро надела!

— В последний момент поняла, что не хочу раздувать этот скандал. С ведром на голове она не успокоилась бы, только ещё больше бы обозлилась! Я в тот момент как будто себя на ее место поставила. Бывают же в жизни моменты, когда прям до ручки доводят. У тебя такого не было? Когда уже и сама понимаешь, что ведёшь себя неадекватно, а остановиться не можешь?

— Нормально она умеет останавливаться. К тебе же шла, вроде?

В тишине ночной улицы Забава огляделась по сторонам. Будто хотела сказать что-то, чего не должны слышать посторонние уши.

— Я думаю, это став Анфису остановил, — сказала она тихо.

— Надо и нам активировать, — тут же отозвалась Тася. — Ты говорила, сегодня уже можно?

— Можно, — кивнула Забава. — Самое время. Ладно, я — домой. День этот какой-то бесконечный.

Ночью ударил лёгкий морозец, и там, где вчера были лужи, теперь землю покрывали хрупкие корочки льда. Утром воздух был холодным и свежим, каждый выдох обращался в легкое облачко пара.

В такую погоду дорожка в деревенский туалет казалась особенно бодрящей.

Она дошла до постройки, отвернула задвижку, взялась за ручку, и распахнула было дверь, как в кармане халата настойчиво завибрировал телефон. Машинально она достала его и посмотрела на экран.

Отклонить этот звонок она не решилась, хотя организм настойчиво требовал бросить все дела и заняться самым важным.

— Алло? Евгений?

— Здравствуйте, Забава.

— Здравствуйте. Вы насчёт дочери?

— Нет, я по другому вопросу. Помните, мы обсуждали вакансию редактора? Обсудить готовы?

И ровно в этот момент, ни минутой позже, на улице показался тот, кого с утра пораньше Забава не чаяла увидеть. Она даже потеряла на мгновение нить разговора и застыла, держа в одной руке телефон, другой схватившись за ручку двери. Всё это время беспокойная соседка расхаживала по ночам мимо её окон не просто так. Из дома напротив вышел, озираясь, блудный Анфисин муж.