Докопаться до менталиста

Глава 5

Первым делом хотела вытащить клинок, но Вацлав не дал, перехватив руку.

– Если вынешь – я истеку кровью. Можешь сначала кровоостанавливающие чары наложить? – И, опережая мой вопрос: «А сам что?», телепат добавил: – Я весь резерв израсходовал. И есть чем перевязать?

Я, конечно, могла дать и бинтов, и регенерационного эликсира, и по шее… Хотя лучше бы вытолкать эти блондинистые проблемы и вовсе за дверь, но… Стражники вот-вот будут здесь, могут и заметить. А потом поймать. И тут у них возникнут вопросики: почему именно ко мне пришел телепат?..

К тому же… Подохнет ведь. И хоть я, как некромантка, смертей повидала немало, конкретно этой мне отчего-то жутко не захотелось не только лицезреть, но и просто знать, что она случилась.

Не хотелось, чтобы эти голубые, как весеннее небо глаза, навсегда подернула пелена, упрямо сжатые губы стали бескровными, а грудь, что вздымалась часто и заполошно, замерла…

Отчего-то всего этого отчаянно не хотелось. И та часть меня, которая порой толкала совершать ошибки, жить сердцем, а не холодным расчетом, вновь взяла верх. И с губ сорвалось:

– Давай поднимемся наверх?

– Зачем? – выдохнул Вацлав.

– Потому что здесь скоро будут дозорные! – выпалила я.

– Я сбросил их пять кварталов назад, а до этого следилку, которую ко мне прицепили.

«Жаль, что мои скелеты не такие поднаторевшие в погонях», – подумала я.

– Однако отряд прочесывает улицу. И если ты сейчас не поторопишься, то скоро у тебя будет куча времени, чтобы отдохнуть. В камере, в гробу, на том свете… Выбирай, какой вариант ближе, – зло прошипела я.

Златовласка замер. Было ощущение, что он все понял без слов и решительно произнес:

– Я уйду.

– Угу. На тот свет. Тебе туда сейчас ближе всего, – упрямо возразила я и спросила: – Продержишься еще немного в засаде, недорезанный?

– Ты всегда делаешь такие изысканные комплименты? – усмехнулся Вацлав.

– У меня есть отличный тренер. Могу познакомить по сходной цене.

Отчего-то Златовласка такому предложению не обрадовался, зато хотя бы заверил, что еще немного времени продержится, и шустро так поковылял к лестнице.

Не стала смотреть на одиночное мужское восхождение и, подхватив эту неспящую, шатающуюся красавицу под мышку, потащила наверх.

До шкафа, в котором уже обретались скелеты, дошагали шустро. А я, решив, что где трое, там и четвертый, сгрудила телепата к костлявым и захлопнула дверцу в тот самый момент, когда снизу, точно со дна, постучали.

– Иду-иду, – бодро прокричала я и застучала подметками по лестнице.

– Открывайте именем короля!

Я выругалась про себя. Длинно, витиевато, с использованием слов, которые приличная пани знать не должна, но некромант с двадцатилетним стажем просто обязан! А с учетом того, что я практиковалась с пеленок…

И, оборвав себя на полуслове, когда пыталась скрестить виверну и предков стражей, что молотили в мою дверь, распахнула ту и широко улыбнулась со словами:

– Добрый вечер!

На пороге стояли трое. В кирасах, с королевскими гербами и с лицами людей, которые привыкли: если с третьего раза не открывают – вышибать одним ударом. А двери с петель, мысли из головы или дух из тела – это по обстоятельствам.

– Вы дома одни? – без обиняков или даже приветствия спросил старший, высокий, с густыми усами, тяжелым взглядом, а главное перстнем-печаткой на руке, распознающим ложь.

– А чем обязана? – решив, что открыто лгать не вариант, вопросом на вопрос ответила я.

– Мы преследуем трех незаконно поднятых мертвецов, которые скрылись от нас на этой улице, – старший шагнул через порог, не дожидаясь приглашения. – Мы проведем обыск.

– Обыск? – Я вскинула брови, изображая возмущение. – В доме профессора Горгыржицкого? Вы уверены, панове? Поверьте, сюда точно не проникнет ни одно чужое умертвие. На доме столько охранок, что любую нежить испепелит на подходе!

«Но свою, пропитанную магией хозяев не будут», – мысленно закончила я.

– И все же нам нужно проверить, – ответил старший, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Вы не против?

– А у меня есть выбор? – Я отошла в сторону, пропуская их.

Двое младших, не говоря ни слова, разошлись по дому. Я слышала их шаги – на кухне, в гостиной, в библиотеке. Я же поднялась с капитаном (а судя по знакам отличия старший носил именно это звание) на второй этаж, и он лично прошелся по спальням, коридору, уставился в темноту, в которой таился шкаф, и хотел было уже шагнуть в нее, как заметил лопату, которая кокетливо выставила в коридор кончик своей ручки из библиотеки.

Усач подошел к порогу той, взял заступ и с интересом осмотрел его.

– Знаете ли, люблю покопаться в земле. Весна, садовые работы… – пояснила я.

Камень на пальце стражника одобрительно засиял зеленым, мол, пани говорит все верно.

Ну конечно, я же не лгала. Лишь умело тасовала правду.

Капитан вздохнул и направился к лестнице.

Спустившись с той, он, да и я вместе с ним, услышали бойкое слаженное:

– На первом этаже все чисто, – отозвался один из стражников: тот, что был на кухне.

– На заднем дворе тоже ничего! – отрапортовал второй.

Старший посмотрел на меня еще раз. Потом кивнул.

– Извините за беспокойство, пани.

– Бывает, – я пожала плечами, стараясь не выдохнуть слишком шумно. – Спокойной ночи, панове.

Они вышли. Дверь закрылась. Я прислонилась к косяку и перевела дух. В груди колотилось, в ушах шумело. Но наверху, в шкафу, шумело больше.

Я поднялась на второй этаж, открыла створки.

Вацлав сидел на полу, прислонившись к стене шкафа, сжимая в руках череп одного скелета.

Златовласка поднял на меня мрачный взгляд и произнес:

– Знаешь, как менталисту мне доводилось знакомиться со многими скелетами в женских шкафах, но сегодня первый раз столь буквально…

– Какие девушки, такие и скелеты! – фыркнула я. Ну и правда, некромантку – и попрекать мертвяками?! Раздосадованная этим, чуть резче, чем хотела, выдохнула: – Вылезай! – И протянула руку сидевшему Вацлаву.

Тот посмотрел на мою ладонь, потом на меня. Улыбнуться не хватило сил – только угол губ дрогнул, и менталист произнес:

– Спасибо!

Он взял мою руку. Ладонь у него была холодной, слишком холодной – верный признак: тело потеряло много крови и сейчас борется из последних сил.

Но мужские пальцы сжали мои твердо, уверенно, и… в этот же миг я ощутила, как перехватило дыхание. Пульс гулко застучал, кажется, прямо о барабанную перепонку, и меня прошило молнией от макушки до пяток так, что я не могла и шелохнуться.

Я замерла, ошарашенная собственными чувствами. И ладно бы только это. Вацлав тоже словно остолбенел.

Синь его глаз начала будто чернеть. Темнота зрачков расти, а жилка на мужском виске забилась отчаянно-заполошно.

Это длилось всего миг. А в следующий – один из скелетов нетерпеливо подтолкнул менталиста, мол, что сидишь на выходе, нам тоже хочется поскорее выбраться отсюда…

Вацлав очнулся и на удивление плавным для раненого движением поднялся сам. Правда, тотчас фигурно зашатался…

– Идем, – сказала я, закидывая его руку себе на плечо. И потащила его в ближайшую комнату. Та, как назло, оказалась моей.

Вот уж не думала, что первого парня, который переступит этот порог, я не приведу, а притащу. И даже не на аркане, а просто – на себе.

Опустила телепата на кровать. На ней сподручнее и промывать будет, да и если он отрубится, то упадет на перину. А из кресла его еще выколупывай, бессознательного…

Златовласка рухнул на постель, как мешок с крупой, безвольно, тяжело, только рука все еще держала мое плечо, не отпускала. Я осторожно освободилась, подхватила стул, поставила напротив, села сама.

– Сейчас, – сказала я и сосредоточилась на заклинании, останавливающем кровь. То было простым, но сил требовало немало. А я и так сегодня поистратилась. Но на парочку плетений должно хватить. …

Вацлав сидел, стиснув зубы, и держался из последних сил. Наложила руки на клинок, зашептала заклинание…

Магия потекла с моих пальцев через рукоять кинжала в мужское тело. То откликнулось, и я почти физически ощутила, как густеет кровь, как закупоривает собой сосуды…

А после осторожно извлекла лезвие из тела.

Услышала шипение сквозь стиснутые зубы.

– Потерпи немного, сейчас принесу воды и промою, – пообещала я. Златовласка лишь кивнул и прикрыл глаза. Я не удержалась и добавила: – Только не смей умирать. Иначе мне придется тащить тебя на погост и закапывать.

– Постараюсь не утруждать тебя маханием заступа, – пообещал Златовласка.

Но я ему не сильно-то верила и крикнула топтавшимся в коридоре скелетам:

– Присмотрите за ним!

Сама же спустилась за тазом с водой, чистыми тряпками и лекарской корзиной.

Когда вернулась, застала картину: король и его подданные.

Один из скелетов обмахивал менталиста тряпкой на манер опахала. Второй уселся на постель и выполнял роль спинки стула, поддерживая, третий – развлекал плясками…

– Хватит ломать комедию! – глядя на это, сурово приказала я.

– Почему ломать? – удивился телепат, кажется, начавший приходить в себя. – Они ее показывают. Что еще прикажешь делать лицедеям!

– Как ты узнал, кто они? – удивилась такому заявлению. – У них же нет мозгов, чтобы в тех водились мысли…

На подобное оскорбилась не только костяная троица, но, кажется, и телепат.

– Но голова-то есть. И они ей думают… Правда, своеобразно и примитивно… скорее, это эманация части призванной в скелеты души. Не знаю. Но я их просто ощущаю. Не так громко, конечно, как тебя…

Захотелось выпалить: «Меня ты вообще читать не должен!» – но не успела это сказать, как Вацлав меня опередил:

– У тебя амулет ни к демону не годится! Но, справедливости ради, стоит заметить он куда лучше, чем твой вчерашний ментальный щит.

Захотелось разом плюнуть, ударить тазом, полным воды, об пол, развернуться и уйти. Но вместо этого я отчего-то (сама не понимаю, как так!) прошипела:

– Ну, знаешь…

– Знаю. И предупреждаю. Я хочу быть с тобой честным.

Слова окатили меня ушатом холодной воды. А ведь правда… Златовласка мог бы солгать или сделать вид, что амулет работает, просто воспользоваться уязвимостью, внушить мне сочувствие… Хотя, кто знает, может, уже так и сделал…

– Нет, – читая мои мысли и ничуть не стесняясь этого, ответил телепат и добавил: – И не называй меня Златовлаской.

– Спящим красавцем? – тут же предложила я, с намеком: мои мысли – что хочу, то и думаю.

– Ладно, пусть Златовласка, – тут же смирился Вацлав, а я, поставив таз на табуретку, а корзину, ручка которой висела у меня на локте, – на кровать, начала снимать с мага одежду.

Правда, увы, романтики в этом был ровный ноль. И неважно, что при этом красивый мужик сидел на моей постели и постанывал.

Хорошо хоть при этом не сопротивлялся. Только смотрел на меня своими глазами, в которых расплескалась темная синева. Теперь в них не было ни насмешки, ни вчерашней наглости – только усталость и какая-то затаенная тоска, щедро разбавленная сожалением. От этого взгляда мои пальцы дрогнули, когда я расстегивала пуговицы.

Рубашка под курткой была темной, и я не сразу поняла, где ткань, а где кровь. Она пропитала все – от плеча до пояса, и в тусклом свете свечи казалось, что это не человек сидит передо мной, а какое-то темное, страшное изваяние.

– Яда, ты чего? – сказал Вацлав, глядя на мои руки, которые замерли, держа влажную тряпку на полпути к ране.

– Яга, – отозвалась я, не задумываясь, чтобы поправить сокращение моего имени. – Меня близкие называют Яга.

– Знаю. Но Яда идет тебе больше… – возразил Вацлав, намекая, что он будет называть меня именно так, и тем разозлил.

Я лучше знаю, что мне идет, что едет, а что трупом лежит! Наваждение спало, и руки принялись за дело, промывая рану.

Та была неглубокой, но зашить стоило. У меня и нитки шелковые, и игла полумесяцем для этого были. Только вот храбрости не оказалось. Я не раз штопала мертвяков. Но живого – не доводилось. Оттого на миг замерла в нерешительности. И уже было справилась с ней, готовая вонзить иглу в плоть, как Вацлав неожиданно произнес:

– Давай я сам…

И на удивление ловко наложил несколько швов. А вот регенерационные чары, заживляющую мазь – уже я. Еще и эликсир против воспалений выпить дала.

А после начала перевязывать. Если все хорошо – к утру только алый шрам останется. Да и тот можно будет свести так, что даже следа не будет.

Скелеты во время штопки как-то незаметно исчезли из моей спальни, так что остались только мы. И в тишине, когда я зафиксировала повязку и хотела уже было отстраниться, услышала:

– Прости, что пришел. Не думал, что будет облава…Я не хотел тебя подставлять,

– А вот тебя кто-то подставил. – Я кивнула на перебинтованную рану.

– Не стоило мне соваться в свой дом… но понадеялся. Зря.

– Все люди ошибаются. Даже менталисты, – я пожала плечами.

– Да, все. Но я рад, что не ошибся в тебе…

– М-м? – выдала я высокоинтеллектуальное, нахмурившись. – Не ошибся в чем? Что мной легко управлять? Что не смогла отказать?

– Что меня услышала, – отозвался на мои мысли Вацлав.

Захотелось его тут же пристукнуть.

– Ты хотя бы для приличия мог бы сделать вид, что не сидишь в моей голове безвылазно? – проворчала я.

– Если тебе так легче – то постараюсь, – предельно честным (а потому вызывающим подозрения, что меня хотят обмануть) тоном, глядя глаза в глаза, отозвался менталист.

Те, кстати, у него были сейчас цвета ночного неба, когда синь где-то на краю и намеком, а по центру – лишь темнота, которая так манит отринуть все дневное, суетное, обязательное и побыть собой. Я поймала в этих сумерках свое отражение: растрепанные косы, щеки, на которых невесть откуда взялся румянец (наверняка это все весеннее солнце! Это оно меня расцеловало первым загаром, и смущение здесь ни при чем!), губы, чуть пухлые, манящие. Их хотелось коснуться, ощутить свой вкус, распробовать, медленно, неторопливо…

А еще коснуться выбившегося рыжего локона, заправляя его за ухо, зарыться пальцами в копну медных волос, услышать, как по комнате раздается мое имя… Вац…

– Ла-пы убр-р-рал! – прорычала я. Потом только сообразив, что меня, собственно, никто клешнями не трогал. – В смысле мысли. Из моей головы! Мигом!

Только сейчас сообразила, что все последнее, о чем думала – не мое, а наведенное. Телепат тленов!

Златовласка же как-то удивленно сморгнул, как будто даже и не понял в первый миг, о чем это я. Но в следующий до него наконец дошло и…

– Прости, это само получилось. Я не хотел тебе ничего наводить или внушать. И вообще, не я был в твоей голове, а ты в моей. Скользнула туда, точно рыба в воду…

– Чтобы обычный человек – и вот так легко проник к менталисту в мысли? Ничего невероятнее придумать не мог? – фыркнула я возмущенно.

– Но это чистая правда, – серьезно произнес Вацлав. – Если хочешь, могу поклясться своим даром…

Меня так и подмывало ответить «да, хочу», но… такими словами не разбрасываются. Для этого еще нужна и сила. А резерв мага и так почти пуст. Но, судя по упрямо поджатым губам, он был готов зачерпнуть нужное даже из собственной ауры, чтобы доказать, что не врал.

Доказать. Хотя мог бы просто заморочить голову, принудить. Кстати, у него что, на копошение в мозгах вообще энергии не тратится, что ли?

– Нет. Это просто моя способность, как у других дышать. Потому я, при пустом резерве, из гроба, смог дозваться тебя на погосте. Когда ты начала читать заклинание поднятия, твоя сила разлилась вокруг и смогла совсем немного ослабить действие ментального блокатора.

Я только недовольно засопела. Ну что за человек: ни стыда, ни совести, ни желания соврать хоть для приличия! Просила же его делать вид, что он не в моих мыслях! И лишь потом я осознала услышанное: так значит вот она, та белобрысая причина, из-за которой мое вчерашнее заклинание пошло не по плану!

Нет, я подозревала, конечно, но одно дело догадки, другое – чистосердечное признание. Ну а причина появления стражей и вовсе понятна – всплеск магии на погосте могли уловить, если рядом дозором шли…

Хотя раньше мне всегда везло. Но вчера все пошло не по плану, и у тех, кто заточил Вацлава в гроб, – тоже. Кстати, о заточении, а не убийстве. Сегодня на лекции я поразмышляла, почему Златовласку не отправили к праотцам. Скорее всего, умри он – его душу могли бы призвать из-за грани и допросить. Заточение в темнице – хлопотно. Опять же, ее изолировать заклинанием надобно, чтоб поисковые чары не нашли. И надсмотрщик, к тому же, должен быть… а это лишние свидетели.

А гроб – удобно, компактно. Лишних людей нет. Экранирующий контур небольшой, сил тратить меньше на поддержание, и его можно замкнуть по периметру домовины… Выгода со всех сторон.

– Именно так и было, – снова прокомментировал мои мысли этот невозможный тип. – И я унес чужую тайну в могилу.

Мне захотелось тут же отправить туда и этого белобрысого. Ну просила же! Один раз вслух и про себя – без счету. Чувствуя себя фурией, которая готова вцепиться в требуху того, кто сумел достать ее саму до печенок, я проскрежетала зубами.

А этот бесстрашный даже не подумал испугаться. Вместо этого поднял руку и провел пальцем по моей скуле.

От этого простого вроде бы касания я замерла. А Вацлав шумно, точно дракон (хотя тех я только в городских драконюшнях и видела) втянул воздух и произнес, прикрыв глаза:

– Яда, ты удивительная… Я никогда не встречал таких.

– Каких? – вырвалось у меня, и я качнулась вперед, ощутив едва уловимый запах вереска и меда. Запах Вацлава…

– Тех, кто не только думает, что говорит, но и говорит то, что думает. Не лжет каждый миг окружающим и себе… – протянул он, медленно поднимая веки. На меня посмотрел мрак.

Но он не пугал. Наоборот, манил.

– Значит, не там искал, – отозвалась я, ощутив, как голос враз сел.

– Наверно, ты права. Дворец – вообще не то место, где правда живет не долго, а хоть сколько-то…

– Ну, теперь у тебя есть второй шанс начать новую жизнь так, как ты захочешь, – мой голос и вовсе превратился в шепот.

– Для этого нужно, чтобы прошлое меня отпустило, – выдохнул Вацлав как-то рвано. И, кажется, сам не до конца осознал, что сказал.

Сейчас его, похоже, куда больше интересовали ощущения.

Мужские пальцы скользнули ниже, коснувшись уголка моих губ, спустились на шею… А я, вместо того чтобы возмутиться, как порядочная девушка, или хотя бы проматериться, как порядочная некромантка, замерла.

Это было странно. Это было нежно. Почти невесомо. Бесконечно долго и мимолетно.

– Яда, ты забыла, что тебе нужен воздух. Дыши, – шепот хриплый и надсадный разорвал, медленно и с тихим треском, точно шелковую ткань, тишину.

Мое тело словно очнулось от этих слов. Я судорожно открыла рот, точно рыба, выброшенная на берег. Грудь опалило, будто огнем. Я что, и вправду затаила дыхание настолько и… даже сама не заметила?!

Осознав это, я растерялась. И потерялась вовсе, когда Вацлав чуть качнулся вперед, а я подалась навстречу, то ли желая его подхватить (а вдруг начнет падать вперед лицом?), то ли… да, первый вариант безо всяких или! И точка!

– Кажется, я впервые не хочу слушать голос разума, – выдохнул он мне в губы и… в следующий миг Вацлава и правда мотнуло вперед.

Я схватила мужские плечи и тотчас голова мага упала ему на грудь, тело потяжелело, и я вынужденно толкнула его назад, опрокидывая на кровать.

И сама не удержалась, упала следом.

Благо не на мага. Успела упереться руками в постель и зависнуть над раненным, который… дрых! Беззастенчиво так и беспробудно.

Кажется, регенерационное заклинание, которое я наложила при перевязке, забрало у мага последние силы, вырубив его не хуже дубины тролля, опущенной на светлую макушку.

Оно и к лучшему. Непонятно, до чего бы мы могли договориться. А так у меня появилась возможность насладиться тем, что довлею, доминирую, домога… Нет, хватит глаголов на «д», просто могу разглядеть того, кого откопала.

Сейчас, безмятежный и беспробудный, Вацлав, кажется, даже стал чуточку моложе. И все равно при этом старше меня. Лет на пять так точно.

Линия упрямо поджатых губ смягчилась, морщинка меж бровей разгладилась, заостренные скулы… они остались.

Вчера, когда он лежал в гробу, мне было как-то не до любований найденным недотрупом. Сегодня же я решила себе не отказывать в этой маленькой девичьей прихоти.

Пальцы осторожно коснулись мужского лба, скользнули на прямой нос, замерев на его кончике. Спустились на губы, оказавшиеся такими мягкими, бархатными. Скользнули к шее, кадыку…

«Яга! Ты творишь непотребство! – цыкнула на себя же. И тут же оправдала: – Еще не творю! Но помечтать-то можно?»

Вацлав был невозможно-прекрасен. Не слащавой красотой юнца, но… В нем чувствовалась какая-то непоколебимая надежность, что ли… Которая соблазняла сильнее, чем иное милое лицо и крепкое тренированное тело. Хотя с последними двумя у мага тоже был полный порядок.

И вдруг за спиной скрипнула дверь. Я обернулась, отпрянув от Вацлава, и увидела в лунном свете (ого, уже ночь наступила! Я и не заметила!) три черепа. Они высились один над другим в рядок и выглядывали в щель меж дверью и косяком, любопытствуя, что за разврат здесь творится и нельзя ли поучаствовать.

И правда, комедианты, ей-богу!

Махнула на скелетов рукой, встала и принялась укладывать мага не поперек кровати, а вдоль; стянула сапоги, повернула мужское тело, прикрыла его одеялом… Ну вот, теперь по меркам местных кумушек я и вовсе распутная девка: мало того, что магичка и штаны ношу, теперь и мужчины проводят ночи в моей постели! И плевать на состояние последних. Почти голый мужик – в девичьей спальне – есть! Причем я сама его раздевала. Так что мелкие детали не важны.

Усмехнувшись таким мыслям, поправила одеяло на Вацлаве, и вдруг его пальцы во сне поймали мои и сжали. Я замерла, боясь пошевелиться. Ладонь мага была горячей, пульс сильным, четким, таким, что я ощущала его биение своей рукой.

Присела на край постели в ожидании – когда отпустит, ибо вырвать свою пятерню из загребущей мужской не получилось.

Наконец пальцы Вацлава расслабились, и я оказалась на свободе. Тихо подхватила таз с темной – в ночи и не разглядишь, что кровь – водой и вышла.

Любители комедий все также ошивались в коридоре. Глянула на них… М—да… Не зря лекари говорят: ни одна ошибка не проходит даром, и трупы от оной надо куда-то девать. Желательно куда подальше… Почему бы не прислушаться к мудрости коллег по чародейскому цеху?

Глянула на трио и со вздохом вынесла вердикт:

– Ребята, вам пора. Вы и так на этом свете дольше положенного.

Костлявые сникли, но удирать не подумали. Я же, чувствуя себя матерью скелетов, погрустнела, но… не оставлять же их вот так. Лучше достойное погребение, чем развоплощение и сжигание в печи. А именно так гласит закон о поимке мертвяков.