Доктор, хочу от вас дочь!

Глава 23

Пресс без фартучка

Саша

Я никогда не застревала в лифтах. Вообще никогда от слова совсем.

И сейчас не могу сказать, что мне страшно, но всё же определённо дискомфортно, так как очень услужливое воображение подкидывает всякие разные веротяные повороты событий.

Например, что лифт не просто возобновит движение, а рванет вниз, и мы разобьемся. Или, что мы застрянем здесь до конца дня и умрем от обезвоживания, хотя одного дня для подобной смерти, разумеется, недостаточно. Да и Игорь связался с диспетчером. Проблему обещали решить оперативно.

Главное, чтобы свет не погас. Замкнутых пространств я не боюсь, но я ведь никогда не бывала в замкнутом пространстве в полной темноте.

Хорошо, что со мной сейчас Игорь.

— Только не говори, что помимо страха темноты, у тебя ещё и клаустрофобия? — хмыкает Бурдаев, повернувшись ко мне и сложив руки на груди.

— Возможно, она сегодня сформируется. И я не боюсь темноты!

— Да, конечно, — усмехается, пожав плечами. — Знаешь, от усталости после ночной смены у тебя не должно остаться моральных сил на страх. Технически, ты сейчас уже в полудреме должна находиться.

— Кофе перебил сон.

— То есть, это я виноват?

— Ну, естественно. А ещё я намекала про знаки Вселенной. Оказалась права.

— Даа? — Игорь вытягивает одну руку и упирает в стенку кабины. — Тогда смотри. Мы вдвоём. В лифте. И здесь очень тесно. Я могу сделать так, — второй рукой он обхватывает мою талию и прижимает к себе. — И даже вот так, — склоняется ниже и проводит носом по моей щеке, вызвав толпу мурашек. — С этой точки зрения, Вселенная за нас или против нас, Саш?

Трудно отвечать на вопросы, когда твоё тело дрожит от наслаждения. А наслаждение я испытываю катастрофически огромное. И это всего лишь объятия и лёгкие прикосновения к лицу. Что же будет дальше?

— Если учитывать тот факт, что прямо здесь мы ребёнка делать не будем, то, наверное, Вселенная всё же против.

— Почему же не будем? Можно попробовать, — хрипло выдыхает мне в ухо и снова ведёт носом по шее.

Тёплое дыхание расползается змейкой по коже, а воображение переключается со сцен падающего лифта, на совсем другие, более страстные эпизоды…

В этот момент, как раз тогда, когда я представляю, как Бурдаев подхватывает меня на руки и вжимает в стену, лифт снова резко дёргается и… свет гаснет.

— Чёрт бы всё побрал! — выругиваюсь громко, вцепившись мёртвой хваткой в плечи Игоря. — Ну вот это точно негативный знак Вселенной!

— Серьёзно, Саш? — улыбку Игоря я не вижу, а чувствую. Он улыбается где-то в области моей шеи. — А мне кажется, всё совсем наоборот.

Игорь мягко начинает выводить пальцами круги у меня на пояснице.

Несмотря на пульсирующий где-то между лопаток страх перед темнотой, я испытываю сумасшедшее томление в области живота из-за этих успокаивающих и нежных касаний.

— Тебе кажется, Игорь, — выдыхаю сипло.

— А кто-то говорил, что давно переборол страх.

— Теперь ты знаешь, что я соврала.

— Ты такая врушка, Сашшш, — он снова проводит носом по шее, затем прикусывает мочку и немного оттягивает зубами.

Как вот можно сопротивляться такому удовольствию?

Мурашки бегут по позвоночнику. Да ещё и таким табуном, что хочется построить для них загон.

Я напрочь забываю, что нахожусь в тёмном застрявшем между этажами лифте, потому что всё, что меня волнует, это мужчина, который прикасается ко мне своими горячими сильными руками.

— Будем исцелять твою фобию, Саня. Медленно, но верно.

Его губы чуть пощипывают мой подбородок, затем зубы прикусывают нижнюю губу и тянут. Я машинально крепче сжимаю его плечи и привстаю на носочки. В ответ получаю толчок языком мне в рот. Горький вкус американо без сахара смешивается с моим сладким капучино. Я со стоном всасываю в себя этот вкус, не в силах сдержать волну дрожи, пробегающую по телу.

Ладони Бурдаева бесстыдно и нагло ползут по пояснице вниз к моей заднице и сжимают ягодицы. Я, в свою очередь, решаю не уступать Игорю и смещаю руки с плечей на его грудь, веду ниже, пока не касаюсь крепкого живота. Немного мешкаюсь, и всё же ныряю рукой под свободную выправленную рубашку, пока не касаюсь кубиков пресса.

Ё-моё.

Больше слов в голову не приходит.

Только картинки из той самой фантазии про сочный стейк, который он будет подавать мне в одном фартуке.

Свет резко врубается, и впервые за всю свою жизнь полную страха темноты мне хочется крикнуть «какого хрена⁈ Выключите свет, немедленно!»

Но через динамик уже звучит голос диспетчера:

— Сейчас запускаем лифт. Когда кнопка сверху загорится, жмите нужный этаж.

Игорь отстраняется от меня за мгновение до того, как загорается нужная кнопка. Он нажимает на свой этаж, после чего кабина снова начинает двигаться.

— Всё в порядке? — спрашивает диспетчер.

— Да. Едем.

— Отлично. Приносим извинения за неудобства.

Буквально пара секунд, и двери лифта открываются, позволяя нам выйти.

Меня всё ещё трясёт от поцелуев Игоря и его прикосновений ко мне, а так же от недовольства, что всё резко закончилось. Но я даже порасстраиваться толком не успеваю, потому что, как только Бурдаев открывает дверь своей квартиры и запускает меня внутрь, он тут же поворачивается ко мне, подхватывает под бёдра и вжимает в стену.