Долгий путь домой

27 глава

Завтрак казался совершенно безвкусным. Я волновалась, так как не переживала ни перед одним экзаменом. Мои руки тряслись, слова застывали в горле болезненным комом. Как же всё быстро! Видимо, высшие силы не хотят давать мне время на то, что бы собраться с мыслями. Последнее время я, словно, плыву по порожистой бурной реке, слабо барахтаясь и время от времени подруливая в особо опасных местах. Это совсем не похоже на мою прежнюю жизнь, как затянутый ряской пруд не похож на горную реку.

Едва самолёт Астии приземлился на взлетной площадке, нам тут же доложили об её визите. Она была прекрасна в своей уверенности в себе.

Астию я встретила в библиотеке, сидя за красивым старинным столом. Со мной вместе в библиотеке находились Златан и Зареслав. Тётка вошла с самодовольным выражением на лице, какое бывает у умного взрослого, заранее знающего все уловки своего ребенка. Она, не останавливаясь, раскинула в стороны руки, как бы готовясь к объятиям, и тонким голосом нараспев запричитала:

- Племянничка моя дорогая! Где же ты пропадала? Мы тут места себе не находили…

- Стой, где стоишь, Астия!- резко оборвала я её,- Надо окна открыть, не хочу дышать одним воздухом с тобой.

Она ошеломлённо переводила взгляд с одного присутствующего на другого.

- Места, говоришь, не находила? Правда твоя, не твоё, то место, которое ты заняла,- продолжала я.

- Ты, что себе позволяешь, дрянь?- зашипела Астия,- Ты кто такая, патаскуха? Думаешь, что ты нужна им?- она кивнула в сторону Зареслава,- Они тебя используют, чтобы переворот сделать, а потом убьют и выкинут на помойку твои останки.

- Прямо как ты?- я немного наклонилась вперёд.

Она стушевалась. Водимо, направляясь сюда, она ожидала другого приёма.

- На твоем лице страх. Если ты сейчас думаешь, что могла выиграть, если бы приказала устроить здесь бойню, то ты ошибаешься,- сказала я,- Ты жалеешь, что пришла сюда, а жалеть тебе надо о другом…

- Да полно вам,- усилием воли она сменила выражение лица на умильно-слащавое, и, скривив лицо в подобии улыбки, запричитала,- я погорячилась. Не ожидала увидеть свою племянничку любимую в таком месте. Что же ты домой не приехала? В твои покои уже три года не заходит ни кто. Всё тебя дожидается, всё как при тебе было,- она сделала еще пару шагов в мою сторону.

- Едва ли там всё меня дожидается. Ты то, уж точно, не ждала меня.

- Да что ты такое говоришь? Сколько я слёз выплакала, сколько ночей Богу молилась за тебя…

- Хорошо, что молилась. Бог услышал тебя. Жаль только, что твои молитвы расходятся с делами. Если ты сделаешь еще пару шагов,- я сделала паузу,- то, пожалуй сможешь воткнуть в меня иголку, что у тебя в руке.

- Какую иголку?

Я раскалила иглу, между пальцев Астии, и она вскрикнула, откинув её от себя.

- Вот эту,- указала я на, лежащий на полу, кусочек металла,- Она была отравлена? Сколько ты отвела мне на мучения? Два? Три дня?

Новая волна страха отразилась на лице Астии.

- Кто ты?- прохрипела она.

- В том ящике,- игнорируя её вопрос, я указала на стоявший, на столе ящик, размером примерно метр на метр,- собраны доказательства твоих преступлений на протяжении многих лет. Зареслав потратил три года на исследование твоих «подвигов». Здесь почти сотня документов и показания свидетелей. Но я уверена, что он не смог доказать и половины твоих деяний. У тебя есть два пути. Либо ты предстанешь перед судом, либо ты исчезнешь добровольно. Не думай, что сможешь устроить войну. Как, по-твоему, сколько родов хотят видеть тебя на престоле? Сегодня все князья и правители уездов получили приглашения на торжественную церемонию ритуала вступления в наследство царевны Велены и её свадьбу со Златаном рода Баскаков. Дата назначена.

- Но как?..

- Что, как? Задай свой вопрос, Астия!

- Ты мерзкая дрянь! Ты должна была сдохнуть, как твоя мать!- в бессилии закричала Астия.

- Я тебе ничего не должна. Мне больше нечего тебе сказать. Иди.

Астия не сдвинулась с места. Она стояла и сверлила меня глазами в бессильной ярости. Посвят, простоявший молча около дверей, пришел в себя первым. За всё время к нему ни кто не обратился, и сам он не сказал ни слова. Он начал потихоньку подталкивать жену к выходу. Она явно не могла уложить в своей голове, как все пошло не по её плану.

* * *

Посвящена в бешенстве швыряла всё, что попадало под руку. Вся мебель в её кабинете была перевернута, бумаги разбросаны. На протяжении нескольких часов она пыталась привлечь на свою сторону влиятельных лиц своего государства и глав родов. К её огромному удивлению, её ни кто не поддерживал. Она была потрясена. Люди, которые еще вчера ели с её рук, сегодня были готовы идти за какой-то самозванкой, которую они даже в глаза не видели, а её Астию, великую и ужасную, игнорировали, как самую никчемную нищенку. Как это могло произойти? Что она упустила? Почему все предали её при первой же возможности? Она оперлась спиной о стену и закрыла глаза, сделав целую серию глубоких вдохов и выдохов. Ну, нет, она так просто не сдастся! Эти мелкие людишки еще умоются кровью, за то, что пошли против неё. В ней клокотала ярость. Она даже не могла понять, кого ненавидит больше, эту недалекую самозванку (Астия даже в мыслях не могла признать, что это её племянница), или отвернувшихся от неё вчерашних друзей.

Быстрым шагом она прошла в маленький чайный домик, стоявший в саду. Там у неё была припрятана от Посвята, бутылка самогона настоянного на кедровых орешках, присланная младшей сестрой. Астия недолюбливала изысканные вина, которые пила потому, что это было дорого и их могли себе позволить единицы. А вот самогон, да. Он её успокаивал. Первые две рюмки, она выпила залпом, одну за другой. Третью рюмку она выпила сидя. Налив четвертую, Астия долго держала рюмку в руках, перекатывая её в ладонях, и кивая головой в такт своим мыслям. Нет, не может быть, чтобы это был конец! Так всё нелепо. Она подошла к очагу, где были сложены дрова, и разожгла огонь. Ласковые лепестки огня перескакивали с одного полена на другое. Астия захмелевшими глазами наблюдала за их игрой, сидя в кресле рядом с очагом, пока не заметно уснула.

Проснуться, ей было не суждено. В отчете пожарной службы, разгребавшей останки сгоревшего садового домика и обнаружившей обгоревший труп правительницы, будет написано, что она умерла от отравления дымом.

* * *

Посвят после визита в Луку, был до крайности взвинчен. Стоя у дверей библиотеки, он прочитал свой смертный приговор в глазах Златана. В отличие от Астии, которая называла девушку самозванкой, он ни секунды не усомнился, что эта самая девушка, одновременно похожая и совсем другая, и есть Велена. Сладкий вкус её энергетики, он не спутает ни с чем другим. Только не продолжительное время он был близок к ней, но запомнил на всю жизнь. Велена не обратилась ни с одним словом, и вообще сделала вид, что его нет, но это только утвердило его в мыслях, что для неё он уже труп. Он не стал дожидаться, что предпримет Астия. Не теряя времени, он собрал все деньги, какие смог отыскать в доме. Порывшись в вещах слуг, он отыскал самую замызганную одёжку, и, переодевшись, вышел из дома через черный ход. Он направлялся в свой бывший удел. Со времен своей молодости он знал о существовании маленького охотничьего домика, в глухом лесу, где можно было пересидеть пару лет, пока о нем забудут, а потом уехать куда подальше.

Посвят не стал пользоваться транспортом, передвигался только пешком и по ночам, а днем прятался, и, вообще, вел себя крайне осторожно. За прошедшую неделю он не встретился ни с одним человеком. О судьбе Астии он ни чего не знал, да и не было ему это интересно. За неделю бродяжной жизни, его столичный лоск слетел. Он изрядно оголодал и устал. Ему приходилось подворовывать продукты у сельских жителей, на окраинах деревень, мимо которых он шел. Дни он проводил в развалинах сараев или под открытым небом. Не всегда удавалось уснуть, так как он всегда был на стороже.

К концу второй недели скитаний, Посвяту особенно повезло. На небольшой ферме он украл большой каравай и напился молока прямо из ведра, сразу после дойки, пока хозяйка занималась другими делами. В часе ходьбы от деревни стояли стога сена, где можно было переждать день. До родного уезда и спасительного лесного домика оставалось пара дней пути. Он был сыт и уверен, что ему удалось ускользнуть. Посвят хорошо знал сельский уклад и был уверен, что на скошенный участок луга, где стоят стога, крестьяне вернутся не скоро. Он закопался в сено, и уснул с наслаждением вытянувшись.

Проснулся Посвят внезапно. От резкой жалящей боли, обжегшей спину. Потом раздался свист и еще боль. Он резко вскочил на ноги, и тут же упал на бок, от подсечки, больно ударившись. В трех метрах от него стоял Златан с пастушьим кнутом в руках и с большой силой наносил Посвяту удары. Посвят завыл, пытаясь спрятаться в сене или отползти подальше, но Златан ударами кнута пресекал любые попытки сойти с места наказания.

- Что, тварь, заскулил?- с ненавистью прошипел Златан,- Не нравится? Неужели, ты, и правда надеялся убежать от меня?

- Отпусти!!!- что было сил, прокричал Посвят. Кожа у него лопнула в нескольких местах от особо сильных ударов и одежда пропиталась кровью в нескольких местах.

- Эй, парень,- раздалось со стороны. Несколько крестьян, ехали по своим делам и свернули с дороги на шум. К Златану обращался высокий сутулый старик:

- Ты, что тут балуешь?

- Спасите меня!- с новой силой завопил Посвят.

- Уйди, старик,- рыкнул Златан,- это наше дело!

- Уже не только ваше, раз мы здесь. Не ровен час зашибешь его.

Ударом кнута Златан повалил, путавшегося отползти Посвята.

- Я не боюсь тебя, старик. Иди мимо. Не хочу брать грех на душу.

- А с ним, значит не грех?

- С ним?- Златан с брезгливой миной указал кнутом на избитого и скулящего, Посвята,- Этот упырь изнасиловал шестнадцатилетнюю девочку. Девственницу. Дочь своих благодетелей. А затем, побоявшись огласки, отдал её на растерзание толпе отребья. Они насиловали её несколько часов, а потом зверски убили…

- Она жива!!!- завопил Посвят.

- Она жива, потому, что тебе не удалось уничтожить её бессмертную душу, гнида!- гаркнул Златан.

- Нравится тебе такая история, старик? У тебя есть дочери? Или внучки?- с горечью спросил Златан,- Представь, что после он пришел в её дом, и жил на всем готовом, веселился, пил и тратил её деньги! А она гнила в земле без погребения!

- А ты, что скажешь?- сурово обратился старик к Посвяту.

- Она сама! Я не хотел! Она сама ко мне пришла! Я не хотел!..- что было сил орал Посвят.

- А когда он узнал, что расплаты не миновать, он пустился в бега!- выкрикнул Златан, нанося очередной удар,- Как думаешь, старик, почему он словно бродячая собака прячется в сене на чужом поле?

Свист кнута и вопль Посвята снова пронеслись над скошенным лугом.

Старик помолчал несколько секунд, кивая головой своим мыслям.

- У меня есть внучки,- тихо сказал он,- Мы простые люди. Знаю я, как помочь твоей беде, парень. Так, как поступали наши деды в таких делах… Подожди немного.

Он повернулся к своим спутникам, видимо сыновьям, и что-то тихо зашептал. Мужчины угрюмо слушали его, исподлобья глядя на Посвята. Так, ни чего и не сказав, они повернули к телеге и распрягли лошадей. Вернувшись, они привязали руки орущего и упирающегося Посвята к седельникам лошадей.

- Твоё слово, парень!- обратился старик к Златану,- Как ты считаешь, повинен он смерти?

- Повинен!

- Ты сказал! Быть по сему…

Стрик махнул рукой своим сыновьям. Мужчины вскочили верхом на лошадей и ударили пятками им под бока, посылая вперед. Длинные веревки натянулись, увлекая Посвята за собой.

- Ааа-ыыыы…- завыл Посвят.

Лошади всё ускорялись, пока пленник уже не мог бежать. Он упал на землю и лошади поволокли его, обдирая кожу на груди и животе.

Через час два всадника, сделав большую дугу, вернулись. За лошадьми болтались два окровавленных конца веревок.

- Дело сделано,- отворачиваясь, сказал старик.

- Не прячь глаза, старик,- прошептал Златан,- ты не сделал ни чего плохого. Этот упырь долго испытывал Божье терпение. Он заслужил свою участь.

- Вот возьми этот жетон. Если придет беда к тебе или твоим детям, приезжай в Олафу и найди меня. С этим жетоном тебя везде пропустят.

- Как же я найду тебя?

- Найдешь, не сомневайся.

Златан вложил жетон с семейным гербом старику в руку, развернулся и пошел в сторону станции самохода, а старик со своими сыновьями еще долго стояли на скошенном лугу, приходя в себя.