Долгий путь домой

32 глава

За несколько дней до бракосочетания я и всё семейство Баскаков переехали в Олафу и поселились в городском княжеском доме. По странному стечению обстоятельств ни кто не предложил мне остановиться в царском дворце.

Дом Баскаков был достаточно большим, чтобы приять, как минимум, полсотни гостей. Для меня эти несколько дней превратились в настоящий спа-марафон. За всю мою жизнь, в то время когда я была простым программистом Катей Королёвой, меня ни когда столько не намывали, скребли, подпиливали и депилировали, массажировали и умащивали ароматными маслами. Наконец, одним ранним утром мои прекрасные, сильно отросшие, волосы уложили в замысловатую прическу и повезли в Храм Верховного Первотворца. Из одежды на мне была сложно собранная туника из одного очень длинного и широкого куска ткани из тончайшего, ослепительно белого, льна, сколотого одной единственной шпилькой на груди так, что выдернув эту шпильку, рассыпался и весь наряд. На ноги были надеты маленькие туфельки балетки, мягкие как чешки. Поверх наряда на плечи накинули белый плащ, на несколько метров тянувшийся шлейфом позади.

До Храма меня сопровождали три женщины из рода моего жениха. Мы ехали в открытой карете через шеренгу гвардейцев, отгораживавших вопящую от восторга толпу. Масса людей махала руками, букетами цветов и флагами рода Дивеев и Баскаков. Фактически это было моё первое публичное появление в качестве правительницы этого мира. По бокам от кареты, верхом, ехали, сверкающие золотыми доспехами и в роскошных головных уборах, служители храма. По обычаю этого мира жених и невеста приезжали в храм раздельно, поэтому Златан ехал в такой же карете, но с противоположной стороны города.

Храм, как выяснилось, был расположен внутри большой горы, в пещере. Вернее это была целая анфилада пещер. Арки и коридоры словно светились, приглашая меня пройти. Я ни когда не была здесь и не знала куда идти, но кокой-то неведомый маяк словно тянул меня дальше и дальше вглубь горы, безошибочно указывая путь. Постепенно от меня отставали, сопровождавшие от дома Баскаков жрецы, и когда я дошла до места проведения церемонии бракосочетания, их осталось не больше двадцати человек. Я догадалась, что остальные просто не смогли пройти. И там где для меня была открытая дорога, гостеприимный путь, для большинства людей была каменная стена пещеры. Те, кто прошли со мной до главного зала, были жрецами самых высших ступеней и очень сильными магами.

Главный зал был похож на амфитеатр, размером с футбольное поле, с несколькими концентрическими террасами, уходящими ввысь. На верхней террасе вдоль стен стояли люди. Мужчины, женщины, подростки, и даже дети четырёх-семи лет. Должно быть, это цвет магической составляющей этого мира, Роды волхвов. Их было не меньше нескольких тысяч, но при этом в пещере не было ощущения столпотворения. Солнечный свет проникал из отверстия в куполе пещеры и лучи света, отражаемые сотнями зеркал, расположенными по всей пещере, множились и заливали светом всё пространство. В центре арены были выложены несколько кругов из дров. Когда их все подожгут во время обряда, то получится несколько огненных колец, внутри которых окажемся мы со Златаном. На первой террасе по кругу стояли статуи, символизирующие княжеские рода. Хор жрецов и жриц воспевал гимны славящие род Дивей и всех богов. Я безошибочно опознала статую нашего рода. Изваяние было поистине огромного размера. На самом деле, это были окаменевшие первопредки, спящие духи этого мира, которые оживали во время священного брака ещё одной регины Дивей и её избранника. Это все вдруг открылось мне, и сразу стало ясно, что надо делать дальше. Я по ступенькам поднялась на террасу и припала губами к водной глади родниковой чаши, расположенной у ног статуи. Это был момент передачи силы от предка потомку. Я почувствовала, как моё сознание сливается с другим сознанием, мягким, нежным, любящим. Затем надела себе на голову царский венец, лежавший здесь же, на каменном постаменте, тем самым я показала всем, что я полновластная хозяйка и села на трон с поручнями в виде искусно вырезанных каменных львов, у подножия статуи первой Дивей. Внутри меня всё сжалось и одновременно расширилось от нестерпимой беззащитности и одновременно силы, от радости всего этого мира и его боли, от счастья миллионов и миллиардов рождений и приобретений, и горя от потерь за сотни тысяч лет. Волна игл пронеслась вверх по позвоночнику от копчика и остановилась в центре мозга. Это было так, словно открылась еще одна дверь к пониманию устройства мира. И сразу стало всё предельно ясно. Мне вдруг стало понятно, что я, и самая главная защита и надежда этого народа и места, и самый главный их враг. Одно моё неверное действие и всё здесь будет уничтожено. А правильные дела приведут к процветанию стран и народов. И не Велена я вовсе, я Дух Мира. Вот моё истинное имя.

У входа в пещеру послышался новый шум. Это пришел Златан и несколько десятков сопровождавших его жрецов. Он просто лучился счастьем. Златан вышел в центр арены и полонился сначала в мою сторону, затем в стороны каждой из статуй, около которых уже собрались представители титульных родов. Зареслав и все его сыновья взялись за руки и несколько минут пели гимн, прославляющий первопредка их рода, и призывающий его явиться на священный брак. По окончании гимна, статуя огромного дикого бизона с ярко выраженными фаллическими атрибутами, стоявшая до этого на своём месте на террасе, оказалась в центре концентрических кругов на арене, на небольшом постаменте из четырёх ступенек. После этого, зеркала отражавшие солнечный свет, начали разворачиваться и свет постепенно погас. Зато зажегся первый огненный круг, в центре которого находились окаменевший первопредок Баскаков и Златан. Зареслав со старшими сыновьями отошли к краю ритуальной площадки. Хор жрецов храма, стоявший на второй террасе начал петь брачный гимн, другие жрецы начали приносить дары и складывать их на второй круг жертвенника. Огромные блюда с фруктами, молоком, коровьим и растительным маслом, ритуальными круглыми и треугольными хлебами, пирогами с творогом, головками сыра, виноградом и овощами громоздились вокруг огня.

По периметру четырёх жертвенных кругов ходили жрецы и окуривали пещеру благовониями дымом священных растений.

В руках Златана оказалась большая чаша, которую он поставил у ног бизона и под пение гимна влил в неё молоко, воду, растительное масло и вино. После он взял искусно сделанный ритуальный нож, размером не меньше полуметра, надсёк кожу на своих руках и протянул их над чашей. Кали крови смешивались с молоком, вином и маслом, и окрашивали жидкость в красный цвет.

Хор смолк, и заиграли музыкальные инструменты, гусли, волынки и барабаны. Златан приставил кинжал сначала к одному уху статуи, потом к другому, и по кинжалу налил жидкости из чаши в каждое ухо. Затем солнечные зеркала резко развернулись, и яркий столб света оказался направлен прямо на статую дикого быка. Сколько там было света, подумала я. Тридцать, сорок тысяч люкс? Златан приставил кинжал к глазам быка и омочил их ритуальной жидкостью. Потом он поднес кинжал ко рту и носу статуи и влил на них немного жидкости. То, что осталось в чаше, он вылил на тело быка.

«Царь! Судьбу я тебе определю!

Благую судьбу я тебе определю!

Геройство судьбой я тебе определю!

Божественность и царственность на долгие дни судьбой я тебе определю!

В ужасном блеске шею свою подними!

Перед яростным взором твоим пусть никто не устоит!

Корона твоей царственности пусть Сияние испускает!

Скипетр твой знаком владычества пусть будет!

В сердце твоем пусть радость пребудет, не утомишься ты!

Царем, живящим народ свой, да пребудешь!»

Силу властителя дам тебе иметь!

В четырех странах света нет тебе равных!

Время жизни, срок правления, дни которого долги, в подарок я тебе дам!

В святилище Олафы шею к Небу да поднимешь!

К его священным обрядам омовения рук до захода Солнца ты будешь стоять!

Жертву его — хлеб указанный — ты принесешь!

Кирпич священной горы пусть этому радуется!

От восхода Солнца до захода Солнца пастырство это я тебе вручил,

Царственность твою явной сделал,

Дни ее продлил,

Стрекало и псалий, скипетр постоянства, управляющие народом твоим,

На вечные дни в руку праведную вложил!

Светлое слово мое неизменно!

Мое определение судьбы навеки я тебе установил!»

Громогласно распевал старинные гимны хор жрецов.

На Златане была точно такая туника, как и на мне. Он выдернул скрепляющую шпильку и кусок тончайшей ткани расшитой по периметру золотыми мезонами, упал к его ногам, и Златан остался только в набедренной повязке. Подняв ткань, он накинул её на спину статуи Дикого Быка.

Златан воздел руки и громко возгласил:

- О, мой великий предок! Отец и Бог наш! Пусть в храме священном будешь мне в помощь!

- Пусть он будет царем, чью судьбу определила Мать наша!...- грянул хор жрецов,-

Твой сын вельможный, сын Бога,

Справедливость по всей земле установил –

Телу страны радость доставил».

- Подобной святилищу, я украшусь,

Когда священную корону мне на голову надену,

Тогда из великого святилища в обитель моей жены пусть меня доставят.

Из обители моей жены в великое святилище пусть меня доставят.

Люди пусть удивленно возглашают,

Бог мой пусть радостно на меня взгляд бросит,- пропел Златан.

Как же он прекрасен, как прекрасен! Он не просто красавчик, сильнее и умнее его нет человека ни в каком из миров! Да и человек ли он? Он Сын Божий, вот он кто! Вот с кем я могу разделить свою тяжелую ношу. Вот кто не испугается, не предаст.

- Муж мой,- прошептала прошептала я, как молитву.

- Пусть дни твоего любящего сердца долги будут!- запел хор.

Образ статуи Быка и Златан стали размываться, как знойный мираж в пустыне, и слились воедино.

Я встала со своего трона и ноги, словно имея свой собственный разум, понесли меня к Златану.

- Позволь мне приласкать тебя, мой жених,

Моя драгоценная ласка слаще, чем мед

В опочивальне полной мёда.

Давай насладимся твоей неизменной красотой,

Мой дикий бык, позволь мне приласкать тебя.

Моя драгоценная ласка слаще, чем мёд!- мелодично распевала женская часть хора.

Едва я вошла в центр жертвенника, как загорелись все оставшиеся круги из дров, отгородив четырьмя стенами огня нас со Златаном ото всех.

- Священные бедра богини,

Вот идёт царица с высоко поднятой головой,

Возлягут они рядом, и будет госпожа ласкать его….

Хор продолжал петь, но я больше не понимала слов. И не слышала прекрасных старинных гимнов. Всё моё внимание было сосредоточено на Златане. Он сидел, скрестив ноги по турецки, на постаменте, где совсем недавно стояла статуя бизона. Его внушительная эрекция доставала, почти до пупка.

- Любимый…- прошептала я.

- Иди ко мне,- одними губами сказал Златан, протягивая мне руку.

Всё моё тело горело ничуть не меньше, чем огонь, пылающий в нескольких метрах, каждую, даже самую маленькую мышцу, била мелка дрожь. Мысли застилало марево желания. Всё моё существо сейчас стремилось только к одной цели: слиться с любимым. Вожделение причиняло почти физическую боль. Я выдернула шпильку из складок своей туники, и осталась обнаженной. Каждая ступенька, пройденная мною, была годом жизни без любимого. Я на дрожащих ногах присела верхом на ноги Златана. Я заметила, что он тоже весь дрожит и его тело порыто потом, а зрачок такой большой, что не видно радужки. Для всех присутсвующих в обрядовой пещере мы со Златаном словно исчезли. Они видели только огромный огненный столб в центре жертвенных костров, кроме может быть нескольких особенно высокомагических жрецов, и среди них был отец Златана.

- Иди ко мне,- или прохрипел, или громко подумал Златан.

Я приподнялась и осторожна начала насаживаться на его мужское естество. Было ли мне больно или нет, я не понимала и даже не думала об этом. Вся моя натура уже была вовлечена в этот древний танец похоти. Еще. Еще. Еще… Как сладко-больно, как хорошо и как правильно. Рядом с ухом, я слышала хриплое дыхание Златана, впившегося губами мне в шею.

- Моя… Теперь навсегда…- краем сознания уловила я его слова.

Я приходила в себя постепенно. Сначала отметила, что мы со Златаном, сплетясь руками и ногами, сидим закутанные в ткани нашей брачной одежды. Догорал огонь в жертвенных кострах. Хор на все голоса распевал словословия царю и царице. Статуя дикого бизона вновь находится на первой террасе пещеры в кругу других статуй, там же где она стояла в начале ритуала.

- Всё кончилось?- шепотом спросила я у Златана.

- Всё только начинается, милая,- ответил Златан и крепче прижал меня к себе.

Наконец словословия смолкли, и люди постепенно начали выходить из пещеры. Сегодня на каждой площади каждого города и села в стране были накрыты богатые столы, ломившиеся от угощения, чтобы ни один человек не остался голодным или одиноким. На площадях, одновременно с пиром, шли выступления певцов, танцоров и прочие увеселительные и развлекательные мероприятия.

После того как обрядовую пещеру покинули все гости нам принесли другую одежду. Выйдя из храма, мы отправились в царский дворец.

Всё время пока не было истинных правителей, ни кто мог переступить его порога. Ворота стояли не просто запертыми, их словно не замечали. Весь город жил так будто и не было этого величественного и роскошного дворцового комплекса, раскинувшегося на несколько гектаров. Теперь же все словно впервые его увидели, возвратясь из дальних странствий. В честь праздника все ворота были гостеприимно распахнуты и старый дворец вновь оживал. Теперь здесь будет жить еще одно поколение Дивеев.

* В этой главе использованы ритульные гимны Древего Шумера и Аккада в переводах советских и российских ученых, в некоторых местах адаптированные под эту историю