Глава 5

Магесса отправилась к мельнице. Во дворе дома мельника на сей раз находилась девушка лет шестнадцати или постарше, и Айриэ окликнула её. Хозяин оказался дома, и на мельнице немедленно поднялся маленький переполох: гостья была невиданная, редкостная, и хозяевам не хотелось ударить в грязь лицом.

— Не надо суеты ради меня, брай, — попросила магесса хозяина. — Мне бы только холодненького чего-нибудь выпить — сидру, например. Жарко сегодня.

— Это да, мэора, — мельник степенно качнул лысеющей макушкой, поддерживая разговор и одновременно делая рукой знак жене и дочери принести требуемое. Подумал и почесал свой мясистый нос с крупными, тёмными порами, выдав глубокомысленно: — Но скоро уж зной спадёт, дело-то к осени.

Увлекательная беседа о погоде продолжалась, пока жена мельника не принесла не то из погреба, не то из холодильного шкафа запотевший кувшин. Следовавшая за ней по пятам девушка доставила кружки. Крутившийся возле стола круглоглазый мальчишка любопытно таращился на гостью и едва не вышиб из рук мельничихи кувшин, за что схлопотал от отца подзатыльник и горестно зашмыгал носом, размышляя — зареветь или нет.

— Не тронь его, Нэйс, — попросила мельничиха и, поставив кувшин на стол, притянула к себе мальчика. — Он ведь не хотел ничего дурного, правда, Ройби?

— Я нечаянно, Зари, прости! — Мальчишка улыбнулся и, как котёнок, ткнулся мачехе головой в бок.

— Зари, ты о нашей уважаемой гостье забыла, — с притворной грозностью напомнил мельник, но видно было, что он не сердится по-настоящему.

Мельник с улыбкой и даже с каким-то умилением смотрел на хлопоты своей юной жены. Её никак нельзя было назвать красивой: невысокая, худенькая, серенькая мышка с остреньким носиком и мышиного же цвета волосами. Улыбалась она робко, быстро, открывая неровные, выступавшие вперёд передние зубы. Но зато когда улыбка медленно докатывалась до глаз — голубых в жёлтую крапинку, казавшихся чересчур большими для такого маленького личика — то вокруг будто солнышко начинало сиять. Неяркое, тёплое и очень ласковое, сумевшее согреть и немолодого мельника, и неродных детей, смотревших на свою юную мачеху с обожанием.

Пожалуй, Айриэ могла понять, почему юный, довольно симпатичный Фирниор Ниарас так заинтересовался этой, казалось бы, невзрачной малышкой. Он смотрел внутрь и видел то настоящее, что скрыто в этой тихой, доброй девочке. Но ловить тут юноше, пожалуй, было нечего. Зари действительно любила своего некрасивого, лысеющего и немолодого супруга, хотя это казалось невероятным. Впрочем, Айриэннис на своём веку повидала многое, чтобы сейчас удивляться неподдельной нежности, с какой Зари относилась к мельнику. Значит, было за что, и это в её глазах явно перевешивало молодость и привлекательность блестящего, богатого и щедрого мэора из герцогской семьи. Айриэ неожиданно поймала себя на мысли, что ей будет искренне жаль, если неосторожный юноша своим капризом разрушит это тихое, ласковое, но такое удивительно настоящее счастье.

Выпив кружку холодного, вкусного сидра, с добавленными свежими листьями мяты и монарды, магесса с удовольствием похвалила хозяйку. Жена мельника вспыхнула от удовольствия:

— Благодарю, мэора, рада, что вам мой сидр приглянулся. Я для мужа делала, это его любимый, с мятой.

Мельник ласково усадил жену рядом с собой, чмокнул в гладко причёсанную макушку, а Зари улыбнулась застенчиво и притулилась головой к плечу мужа, пряча раскрасневшееся личико. Потом, окончательно засмущавшись, убежала на кухню и загремела там посудой, а через некоторое время вместе с дочкой мельника вышла во двор.

— Давно вы женаты? — из вежливости поинтересовалась магесса.

— Да три года уж, — с удовольствием ответил мельник и вдруг помрачнел. — Я мою Зари у её тётки перекупил. Та, дрянь бессердечная, таверну с постоялым двором держала, а Зари у неё с утра до ночи надрывалась, посетителей обслуживая. Да, видно, упырихе старой мало показалось, хотела девчонку посетителям продать. Кто, мол, больше, заплатит, тому и девственность её достанется. А я как раз в той таверне остановился, увидел такое дело, ну и… не смог мимо пройти. Зари там стояла, сжавшись, как мышка напуганная, только глазищи в пол-лица сверкают да слёзы катятся. Моя-то дочка немногим младше… В общем, наорал я на упыриху старую, отсыпал ей десяток золотых «корон», да и забрал Зари с собой. Дело в Лиандрии было, я туда по наследственным делам ездил. У нас бы герцог такого непотребства ни в жизнь не допустил — чтоб девчонками, как рабынями, торговали.

Айриэ сочувствующе хмыкнула, чтобы поддержать разговор. Хотя в общем и целом была согласна. Вот то-то и оно, управлять своими землями герцог Файханас умел превосходно. Не выбери он такой неприглядный способ избавиться от короля Кайнира и не увеличь тем самым нестабильность магической оболочки мира, Орден, скорее всего, не стал бы вмешиваться. Цинично, но практично. Просто потому, что драконьих магов ничтожно мало, на всех не хватит, а Айриэннис и вовсе тут одна такая… Однако Запретная магия — то, что без внимания не оставишь, слишком большую опасность она несёт для всего Акротоса. Маги, способные использовать эти грязные заклинания, к счастью для этого мира, рождались редко, даже не каждое столетие. Но любого чёрного мага необходимо было выследить и уничтожить как можно скорее.

Усмехнувшись смущённо, мельник продолжил:

— Я тогда уже несколько лет как вдовел, но хозяйку новую в дом брать не хотел. А Зари, думал, служанкой будет, потом замуж за кого-нибудь пристроим. Я-то стар для неё слишком… а она, вишь, меня выбрала. Да не ради денег, она и тогда от моих подарков отнекивалась, и сейчас обновок с побрякушками не просит. Так как-то оно у нас само сладилось, Зари — она же как котёнок ласковый, доверчивый. Ей не золото с серебром ценно, а доброе отношение. За то и полюбила, говорит… Детям моим если не матерью, так сестрой старшей стала, они в ней души не чают. Повезло нам с ней, мэора, она ж как солнышко в дом наш вошла.

Айриэ кивнула, а мельник, спохватившись, извинился:

— Совсем заболтал я вас, мэора, а ведь вы, наверно уж, не мои россказни послушать пришли. Простите, что докучаю. У вас какое-то дело ко мне, мэора?

— Да не то чтобы дело, спросить хотела, брай мельник, а не замечали вы в последнее время ничего необычного? Слышали, что на ферме брая Нарваса случилось?

— Был я с утра в лавке, так там об этом лишь и треплются. И каждый своё рассказывает, а толком-то никто ничего не знает. Но вы-то, мэора, лучше всех знать должны…

Айриэ коротко рассказала о случившемся и добавила:

— Та тварь, что Бакаса похитила, ушла под воду, а вынырнула, судя по магическому следу, где-то возле вашей мельницы. Вот я и хочу спросить, не видели вы ничего… странного?

Мельник насупился и снова почесал нос, на сей раз чуть ли не с ожесточением.

— Вы, мэора, уж не меня ли, часом, подозреваете, что я эту тварь прикормил, да на людей спускаю?

— Да богини с вами, брай, и в мыслях не было! — замахала руками магесса.

— А-а, — чуть подобрел мельник, — а то я уж подумал… У людей же, сами знаете, про мельников всегда куча баек припасена. И с нечистой-то силой мы знаемся, и колдовские дела всякие на мельницах творятся… тьфу!

— Брай, а знаете, сколько баек про магов рассказывают, ещё почище тех, что про мельницы сочиняют? — усмехнулась Айриэ. — И ничего, живём как-то. Если все глупости, что люди от нечего делать придумывают, близко к сердцу принимать, так и жить некогда будет!

— Ваша правда, мэора. Пусть их болтают, — хохотнул мельник. — Ну а касаемо вашего вопроса, так не видел я ничего странного. Но если уж, как вы говорите, нечисть начала среди бела дня шастать, злые времена настают.

— Нечисть я выслежу и уничтожу, но ещё больше хочется побеседовать с её хозяином, — прищурилась магесса. — Знать бы ещё, кто он… Вы как, брай, не знаете случайно, кто в Кайдарахе может магией баловаться? Ничего такого не слышали?

— Разве что про меня брешут, я уж говорил, — криво улыбнулся мельник. — А так не слышал, мэора. Знахарка у нас, так она сроду людям вредить не думала, всю жизнь только добро от неё и видели. Лечит она больных травками, да слабенькими заговорами, вот и всё колдовство. Ну а про мэора Мирниаса сами знаете, наверно.

— Ну и как он вам? — с любопытством спросила магесса.

— Ну как… — неопределённо покряхтел мельник, трогая нос. — Он у нас, конечно, всего год живёт, но видно, что человек вроде неплохой. Молодой ещё, так это пройдёт. Не сказать, чтоб он сильно усердствовал в работе, но магические штуки заряжает, они исправно работают, а чего ещё от мага надо? А про то, чтоб он каким чёрным колдовством баловался, так я не слышал, да и кто другой — навряд ли.

— А что прежний маг, который герцогам служил?

— Магистр Стейриг? Так он умер, года три уж как. Но маг был хороший, сильный, только вот перед деревенскими немного нос задирал, не на всякую работу соглашался. Как же, сам из благородных, да ещё герцог наш его чуть не за родню свою держал, оно и понятно. Раньше-то, в молодости, мэор Стейриг, говорят, немало всякой нечисти истребил — на севере Дилиании, в болотном краю порезвился. А у нас тут, богини миловали, спокойно было до сих пор. Мэор Стейриг герцогам долго служил, лет десять. А потом завёлся какой-то упырь в старом герцогском склепе — опасный, говорят, особенно если б ему в силу войти дали. Мэор упыря того убил, раньше чем люди пострадали, но и сам жизнь геройски положил. Про упыря-то и узнали потом только, когда маг погиб, а его светлость мэора Стейрига героем объявил.

Мельник помолчал и помялся, словно размышляя, рассказывать дальше или нет. Магесса его не торопила, рассчитывая, что так мужчина быстрее решится.

— Так, мэора, вроде всё гладко да складно выходит. Да только служила в замке племянница моей покойной жены, кухарке помогала. И вот сказывала девка матери своей, будто нечисто в замке что-то. В подвалах древних под замком, куда слугам хода нет, вой иногда раздаётся по ночам, а то и крики нечеловеческие… Оно, конечно, может, это всё девка придумала, или просто со страху померещилось чего, в коридорах-то тёмных. Ну или подшутил кто, из озорства.

— Всё может быть.

— Ну да, мэора. Только слышал я те рассказы, и сдаётся мне, девка верила в то, что говорила. А ещё, всё там одно к одному, мэор Стейриг часто запирался где-то в тех подвалах. Говорили, мол, своими колдунскими опытами занимается, чтоб, значит, лучше герцогу служить и защищать замок в случае нужды. Мастерство, дескать, повышал.

— И что, он сам монстров создавал, чтобы потом уничтожать… для тренировки? — невинно осведомилась магесса.

— Да нет, мэора, о таком никто не болтал, — неохотно признал мельник. — У нас раньше нечисть по Кайдараху днём не бегала. Вот в давние времена, да, было дело, если сказки не врут, а потом повывели, редко какие твари страшные появляются. Да только знаете что, мэора, ведь если так подумать, то вроде неоткуда тому упырю в склепе завестись было. Ладно б, умер кто недавно, да не просто, а дурной смертью, тогда да. А так всё тихо-мирно было, мы ж о том упыре вообще задним числом узнали. Он никого не убил, никого не порвал… собаки какие разве бродячие пропадали, так кто ж их считает? Откуда же мэор Стейриг о нечисти узнал? Заранее, что ли, угадал? Так после смотритель кладбищенский, который заодно и за герцогским склепом фамильным приглядывает, говорил, что ничего, мол, не видал и не слыхал. Ни на кладбище, ни в самом склепе. Кому и знать, как не ему.

— А погибшего мага где нашли?

— Так в склепе же герцогском. Упырь его сильно порвал, но лицо почти не тронул, так что мага сразу признали. Крови там было немало… ну и упырь дохлый рядом валялся. Сам я не видел, — поспешил отговориться мельник, — рассказывали. Смотритель кладбищенский и рассказал, мы с ним в таверне у папаши Брэддора любим посидеть порой, поболтать. Его светлости доложили, он сам всё осмотрел, да наследнику показал. А после прислал солдат гарнизонных, они всё там подчистили, мага вынесли, да и похоронили тут же на кладбище. Сам герцог речь прочувствованную сказал — мол, погиб мэор как герой, но защитил людей от страшного упыря. Вот на том дело и кончилось, а нового мага в замок так и не позвали.

Размышляя об услышанном, магесса потихоньку двинулась в деревню. Шоко двигался неторопливо, разленившись на жаре, и хозяйка его не понукала. Хм, таинственные звуки и завывания в замковых подвалах — дело такое, не обязательно происходившее в реальности, особенно если о них рассказывает юная дева с богатым воображением. Это в том случае, если у племянницы мельника имелось богатое воображение. А если девушка говорила правду, то в наличии у мага специально оборудованной лаборатории для опытов нет ничего странного, равно как и в доносящихся оттуда странных звуках. В конце концов, магистр мог разрабатывать сторожевые заклинания — «пугалки» и прочие, вот вам и источник завываний.

С другой стороны, Стейриг мог быть искомым магом, если бы не маленькая загвоздка. Собственную смерть можно, конечно, инсценировать, но подделать собственный труп сложнее. Если бы магесса услышала о том, что лицо убитого магистра пострадало от когтей монстра, то это было бы совсем другое дело. Можно было бы выстроить гипотезу о том, что прежний герцогский маг притворился погибшим и теперь укрылся где-нибудь в замке (да вот хоть в тех же древних подвалах) и продолжает верно служить Файханасам. Но сложность тут в том, что на труп иллюзию не набросишь. И наложенная при жизни иллюзия тоже слетит после гибели, так что для инсценировки смерти магистру Стейригу требовался бы двойник. Ну и зачем тогда, спрашивается, такие сложности, если можно было взять любого человека, похожего на мага телосложением, и изуродовать трупу лицо? Мол, упырь порвал, и точка.

Надо будет потом ещё поспрашивать осторожно, хоть того же кладбищенского смотрителя, он-то очевидец тех событий, а не пересказчик чужих слов. Но чутьё подсказывало магессе, что этот путь неверный. Зачем бы смотрителю лгать в таком вопросе? Попросили? Если, скажем, его светлость велел… Или всё значительно проще, старый маг действительно погиб и похоронен три года назад, а сейчас действует кто-то другой.

Айриэ отправилась в таверну и просидела там несколько часов, охотно вступая в разговоры с любопытствующими селянами, под различными предлогами заскакивавшими к папаше Брэддору. Если до обеда крестьяне ещё занимались уборочными работами, то в послеобеденное время нечисть одержала безоговорочную победу. Точнее, не она сама, а утренние события на ферме Нарваса. Взбудораженные кайдарахцы ни о чём другом и не говорили, кроме как о нападении наглой нечисти. Айриэ это было только на руку, благо она спокойно могла расспрашивать жителей деревни. Впрочем, получив массу ненужных сведений обо всём, что когда-либо происходило или, по мнению кайдарахцев, могло бы происходить, магесса уже не была так довольна.

В общем и целом сегодняшний улов сводился к следующему: про затаившегося и пакостящего людям мага никто не слышал, хотя, вон, у Борласа жена, говорят, ведьма… На свою тёщу посмотри, трепло, вот уж кто ведьма настоящая… А ты вообще дурак! И твоя жёнушка кузнецу на Празднике Начала Лета глазки строила!.. Это ты со зла языком треплешь, что она на тебя, пузана, смотреть не захотела, а моя супружница мне верность блюдёт… А про мельника что думаете? Подозрительный он, живёт на отшибе, да жену свою любит… а чего там любить, спрашивается? Ни кожи, ни рожи… А мельничиха-то покойная и вовсе зимой на метле летала совсем даже голая — и не мёрзла. Не, я сам не видал, зато кум мой сказывал… И да здравствует его светлость герцог, пусть богини даруют ему долгие лета и крепких внуков!..

В общем, чем больше пива было выпито, тем красочнее становились «гипотезы». Иного, впрочем, магесса и не ждала, хотя, что скрывать, надеялась, вдруг да и проскользнёт в словах жителей деревни что-нибудь полезное. Маг маскировался настолько хорошо, что о нём никто не слышал. Впрочем, оно и неудивительно, учитывая специфику его магии и то, что он был заочно приговорён к смертной казни, как только использовал своё первое «запретное» заклинание. Магу, естественно, помогали Файханасы, но чтобы взять их за горло и заставить признаться, придётся немного подождать.

Айриэннис, чтобы не огорчить короля Кайнира и не заставить его разочароваться в Драконьем Ордене, пришлось изображать бурную деятельность и ехать добывать доказательства виновности герцога. Впрочем, пожить немного на природе, в таком приятном месте, и развлечься игрой в прятки с неизвестным магом тоже было весьма неплохо. Магессе нравились такие игры, иногда. Просто сидеть и ждать осени было бы невероятно скучно, а значит, будем развлекаться.

Сам король, безусловно, не порадовался бы, узнав, что дело его жизни и смерти — всего лишь игра для магессы. Впрочем, Айриэ не имела в виду ничего оскорбительного для юнгиродского короля, а про развлечение, разумеется, никогда не сказала бы вслух. Она хорошо относилась к молодому монарху и взялась помогать не из ложного чувства долга, но потому, что хотела помочь.

Кайнира едва не убило некое затейливое проклятие — порождение извращённого ума. Неизвестный пока маг сделал примерно так: поймал и замучил до смерти беременную женщину, скорее всего, ожидавшую первенца. При этом нерождённый плод с соблюдением определённых ритуалов убивали прямо в утробе, пока сама мать была жива. После чего медленно и мучительно умерщвлялась женщина, а её дух и дух нерождённого маг привязывал к некому предмету, не давая развеяться и влиться в энергетическую оболочку мира, как происходит со всеми умершими. В данном случае предметом была щётка для волос, украденная, а затем подброшенная обратно в опочивальню короля Кайнира. Слугу, который, очевидно, выполнил это за некое вознаграждение, а потом внезапно пропал из дворца, так и не нашли. Вероятнее всего, его труп сбросили в реку, чтобы оборвать след, ведущий к магу. Удалось выяснить лишь, что слуга был родом из герцогства Торбиан и в далёкой юности служил тамошним герцогам, но это ещё ни о чём не говорило.

Непосредственно накануне бала король решил добавить последний штрих в свой и так безупречный облик, и схватился за щётку, приглаживая волосы. Дело в том, что его величество, как раз недавно сменивший фаворитку, ещё не наигрался новой игрушкой и был весьма пылок. Чтобы не портить костюм и причёску — как свой, так и его дамы — король перед выходом всего лишь позволил себе страстный поцелуй, но шаловливые пальчики фаворитки чуточку растрепали тщательно уложенные волосы Кайнира. Король оцарапался о миниатюрный шип, торчащий из подброшенной слугой щётки, но даже не заметил этого, поглощённый мыслями о бале и грядущих развлечениях. На щётке для волос осталось крохотное пятнышко крови Кайнира, что и послужило активацией проклятия. Это заодно говорило о том, что магу хорошо известно о привычках короля. Тот не любил лишних «нянек», одеваться и причёсываться предпочитал самостоятельно, без помощи слуг.

После бала король должен был почувствовать себя плохо, потом слёг бы в постель и скончался от неизвестной болезни за три дня. Всё бы так и произошло, но Кайниру повезло, даже дважды. Первая удача состояла в том, что он с юных лет понял все выгоды дружбы с Драконьим Орденом. Его отец драконьих магов недолюбливал и общался весьма холодно: собственное самолюбие не позволяло смириться с абсолютной независимостью Ордена от королевской власти. Не говоря уже о возмутительной, с точки зрения старого короля, манере магов держаться с ним на равных. Никаких тебе знаков почтения, низких поклонов и «вашего величества». На «вы» и по имени, вежливо, как с равным, а такое не всякий король потерпит, хоть бы и только в разговорах наедине. Надо сказать, этим члены Драконьего Ордена, во-первых, давали понять монархам, что никакая власть абсолютной не является и ненавязчиво напоминали о собственной независимости. Орден жил по принципу «мы не трогаем, пока не трогают нас». И ещё: «нам не нужна власть, но власти над собой мы не потерпим». Ну, а во-вторых, это был своеобразный тест на «разумность», и Кайнир в своё время сдал его блестяще. Потому и получил помощь незамедлительно.

Один из драконьих магов, постоянно живший при королевском дворе, осмотрел Кайнира, когда тот почувствовал странное недомогание, и заподозрил неладное. К слову, простые маги и даже целители терялись в догадках, не понимая, что вызвало болезнь. Будь там эльф, тот бы сразу определил проклятие из арсенала Запретной магии, однако помочь королю всё равно не смог бы. Но эльфа там не имелось, зато, как уже говорилось, был маг, относительно недавно окончивший Драконью Академию и отличавшийся пытливым умом, наблюдательностью и отсутствием глупого гонора. Быстро поняв, что здесь требуется опыт, каким сам он пока не обладал, молодой маг обратился к Высшим Магистрам Ордена. А те известили Драконниар — точнее, Совет Наблюдателей. Поскольку Айриэннис совсем недавно бывала в Юнгире (и ещё нескольких королевствах, но это к делу не относится), ей предложили разобраться с тамошними событиями. Она дала согласие, и появилась в юнгиродской столице — правда, в другом облике, не нынешнем.

Второе, в чём несказанно повезло Кайниру, это то, что бал состоялся накануне дня летнего солнцестояния. Король почувствовал себя плохо ночью, когда уже наступили следующие сутки. День, особый для некоторых магов, к коим относилась и Айриэннис. Благодаря дню солнцестояния она сумела прибыть в Юнгир очень быстро и с обидной для придворных целителей лёгкостью расправилась с королевской болезнью. После чего магесса лично изготовила королю защитный «драконий» амулет, чтобы защитить от Запретной магии. В Акротосе о ней чуть ли не два с половиной столетия не слышали…

Проклятие не успело нанести вреда Кайниру, однако и выяснить по остаточному магическому следу, кто же это такой затейник, Айриэ сразу не удалось. Равно как и королевским дознавателям, но уже по следам обычным, оставленным в реальном мире.

Пустившись в воспоминания, Айриэ отрешилась от происходящего в таверне, но сразу очнулась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Через три столика от неё сидел, очевидно, недавно появившийся человек в чёрно-зелёном мундире герцогской гвардии, с вышитым серебряным ястребом Файханасов на левом плече. Судя по нашивке, командир гвардейцев. Уже в летах, с обильной сединой в каштановых волосах, крепкий, подтянутый и слегка настороженный. Взгляд был изучающий, открытый, и Айриэ спокойно ответила тем же. Человек чуть дёрнул правым уголком рта, поднялся со своего места и, прихватив кружку, подошёл к её столику.

— Мэора Айнура. — Вежливо склонил голову в приветствии. — Позволите присесть и немного поболтать? Доррош Паурен, капитан гвардейцев Файханас-Манора.

— Прошу, — приветственно взмахнула кружкой Айриэ, указывая на пустующий стул напротив.

Любопытно. Проявляет рвение самостоятельно — а он кажется достаточно умным для этого — или всё же выполняет приказ герцога, которого насторожило появление драконьего мага?

— Мэора, разрешите вас угостить?

— Нет, капитан, благодарю, — в очередной раз отказалась магесса, выслушавшая за сегодня таких предложений десятка полтора, не меньше. Да если бы она со всяким желающим угостить выпила хоть по кружке пива, она бы впервые в жизни нализалась до скотского состояния. Однако же пить магесса умела, прекрасно зная меру. Смягчая отказ, одарила капитана чуточку извиняющейся улыбкой: — Боюсь, я теперь несколько дней не захочу пива. Местные жители так добры и гостеприимны…

Капитан Паурен усмехнулся понимающе и не стал звать хозяина, хотя тот услужливо крутился неподалёку, бдительно поглядывая на важных клиентов.

— Тогда, мэора, с вашего разрешения, мы немного побеседуем. Если не возражаете, я бы попросил вас поставить «полог тишины». Не то чтобы я собирался сказать нечто секретное, просто его светлость не любит посвящать в свои дела всех подряд.

Согласно кивнув, магесса активировала заклинание.

— Я поставила «глушитель». Теперь любопытствующие, как бы они ни старались, расслышат только неясный гул наших голосов, не сами слова. На мой вкус, «полог» — это немного чересчур для обычного, несекретного, — подчеркнула она, — разговора в таверне.

— Как скажете, мэора, — не стал спорить Паурен. — Итак, во-первых, его светлость герцог Файханас уполномочил меня передать вам, что рад приветствовать в своих владениях драконьего мага и что он приказал своим людям оказывать вам всяческое содействие.

— Содействие? — с притворным изумлением расширила глаза магесса. — Но… в чём, собственно? Ах, то есть, прошу вас, пожалуйста, передайте его светлости мою благодарность, но, боюсь, я не совсем понимаю…Ведь я — всего лишь странствующий маг, что бродит по дорогам королевства и помогает людям решать вопросы магического характера. Вообще, насколько я поняла, ваше герцогство — очень спокойное, мирное место, здесь не работать — отдыхать хочется. Что я, собственно, и намереваюсь сделать, тем более на дорогах сейчас слишком жарко и пыльно. Останусь здесь до Праздника Начала Осени или чуть дольше, изредка буду заниматься милыми деревенскими проблемками.

— Ну, я бы не назвал «милой проблемкой» то, чем вы, мэора Айнура, занимались сегодня на ферме Нарваса, — приподнял брови капитан. Брови были густые, мохнатые и седеющие, получилось очень выразительно. — Насколько мне известно, там едва не случилась трагедия. Его светлость заботится о благополучии тех, кто называет себя его подданными, и естественно, его крайне встревожило произошедшее.

— Нарвасу и его детям больше ничто не угрожает. Кстати, вы знаете, оказывается, младший сын фермера имеет магический дар. Мальчика необходимо как можно скорее отправить в столицу, его отец поедет туда через несколько дней. Но мальчику нужно выправить необходимые бумаги.

— Да, мэора, я доложу его светлости, и секретарь герцога займётся этим незамедлительно. Завтра же бумаги доставят Нарвасу. Однако же вопрос с нападением нечисти не решён. Вы сами, насколько мне известно, утверждаете, что нечисть была науськана неизвестным магом.

Хороший властитель всегда знает, что происходит в его владениях. Уже и разговоры магессы с местными жителями до герцога успели донести, не прошло и нескольких часов. Впрочем, если бы Айриэ намеревалась скрыть информацию о затаившемся маге-злоумышленнике, она бы молчала. Капитан меж тем продолжал:

— Нападение на мирных жителей — преступление, этот маг должен быть пойман и примерно наказан. Его светлость надеется, что вы, мэора, займётесь этим делом, потому и распорядился оказывать вам всяческое содействие. Вам нужно только сообщить в замок, что требуется подмога, людей вам предоставят.

А ещё хороший властитель всегда показывает, что заботится о подданных. И неважно, что маг резвится в деревне с его же подачи. Зачем, кстати? Чтобы запугать жителей и показать, как сильно они зависят от защиты Файханасов? Или же герцог не настолько хорошо контролирует собственного мага? Хотя в любом случае было бы подозрительно, если его светлость, зная о маге-преступнике и ловящей его «мэоре Айнуре», не предложил бы магессе помощь.

— Я очень признательна герцогу за это. Впрочем, мне не кажется, что дело настолько серьёзное, — с намеренным пренебрежением ответила Айриэ. — Думаю, справлюсь своими силами. Какие-то у этого злодея намерения несерьёзные, вы не находите? Сглазить элитного хряка, потом порубить его же в мелкий фаршик… Да, он пытался похитить мальчика посредством своего ручного монстра, однако же мне думается, это было сделано из-за того, что маг узнал о магическом даре Бакаса. Возможно, хотел взять себе ученика, особенно если это колдун-самоучка. Отщепенцам необходимы соратники и помощники, а кто подходит на эту роль лучше собственного ученика?

Вот в чём Айриэ была уверена, так это в том, что «маг-враг» никоим образом не смог бы учуять в Бакасе наличие скрытых магических способностей. Слишком слабый дар, и если бы не её собственная кровь, мальчишка так и прожил бы жизнь обычного селянина. Но ей хотелось дать понять герцогу, что она не считает неизвестного мага серьёзным противником. И уж тем более никоим образом не подозревает его в связях с Файханас-Манором.

— Думаю, этот тип просто безумец. Бывают заклинания и зелья, которые воздействуют на психику мага не лучшим образом. Человек умный воздержится от их употребления, понимая, что ни могущество, ни продолжительность жизни с их помощью не увеличишь. По крайней мере, надолго, чтобы это хоть как-то оправдывало риск потерять рассудок. Мне представляется, что наш злоумышленник из этих несчастных. Обычно они очень хитры и способны умело скрываться, но, как правило, достаточно безобидны. Рано или поздно он себя выдаст, и я его поймаю. Однако если мне понадобится помощь его светлости, я её с благодарностью приму, — заверила гвардейца Айриэ.

— Мэора Айнура, обращайтесь в любой момент. Второе, что просил передать его светлость мэор Рольнир — это приглашение посетить Файханас-Манор. Герцог желал бы лично обсудить с вами вопрос о преступном маге. Разумеется, он не ждёт, что вы прибудете сегодня — у вас была тяжёлая ночь и весьма насыщенное утро, и его светлость понимает, что вам необходим отдых. Однако будет весьма рад, если вы сочтёте возможным посетить его завтра или в любой другой удобный для вас день.

— Пожалуйста, передайте герцогу, что я благодарю его за оказанную честь, — учтиво ответила магесса, — и непременно приму его приглашение в самое ближайшее время.

— Что вы, мэора Айнура, его светлость просил подчеркнуть, что это ваш визит — честь для него. Его светлости хорошо известно об особом положении драконьих магов, — очень серьёзно ответил капитан Паурен.

Да, а также это известно его доверенному воину, отметила про себя Айриэ. Насчёт герцога она и не сомневалась, тот занимал слишком высокое положение в королевстве, чтобы не знать подобных вещей. В десяти королевствах Аэданира драконьи маги стояли выше любых законов. Они подчинялись только самому Ордену — точнее, Высшим Магистрам. Ну, была ещё сама Айриэннис… хм, на особом положении, но это к делу не относится. Драконьи маги были неподсудны никому из властителей и неприкосновенны. За вред, нанесённый любому из членов Ордена, драконьи маги брали страшную цену. Им не нужно было разыскивать виновника: за них это делало так называемое «ответное проклятие», медленно и мучительно убивавшее того, кто напал на драконьего мага. За убийство мага уничтожался вдобавок весь род преступника и все, кто был ему дорог или любил его. Если мага убивали чужими руками, «ответное проклятие» неотвратимо настигало и исполнителя, и заказчика. Когда Драконий Орден только был основан, больше двух столетий назад, то естественно, нашлись недоверчивые, решившие проверить магов на прочность. Получилось очень наглядно и убедительно. После полной и весьма мучительной гибели нескольких знатных семейств, по глупости связавшихся с наёмными убийцами, больше никому не захотелось повторять их ошибки. По всем королевствам Аэданира (а может, и по Стайфарру, кто там этих серпентесов разберёт) гуляла фразочка: «Не буди спящего дракона, и он тебя не проклянёт».

Представителям самых знатных дворянских родов было известно об особости и неприкосновенности драконьих магов. Короли знали намного больше, но их обязывала молчать особая магическая клятва, так что Орден мог не опасаться разглашения своих тайн. Так что, даже окажись сам герцог искомым магом, во что магесса не верила, Айриэ могла не бояться посещения Файханас-Манора. И в герцогских землях ей, в сущности, ничего не грозило, даже подстроенный несчастный случай. Ибо проклятие сработает при любом раскладе, его не обманешь, как дознавателей, мнимой непричастностью, лживыми показаниями свидетелей или фальшивым алиби. Нет, герцог не настолько глуп, чтобы пытаться навредить магессе и рисковать собой и родом. Другое дело, что и помогать он не станет. На словах — сколько угодно, и даже воинов своих даст, хоть всех до единого. А мага-преступника — укроет, особенно если это член семьи; тайно мешать Айриэннис герцогу никто не запретит.

Командир герцогских гвардейцев вроде бы сказал всё, что поручил его господин, однако медлил уходить. Хмурясь, взбалтывал остатки пива в своей кружке и смотрел так, будто в этом занятии имелось нечто чрезвычайно интересное. Мохнатые брови сошлись на переносице, губы были плотно стиснуты, пока наконец капитан, будто решившись, не поднял глаза на магессу:

— Мэора Айнура, я хотел бы поговорить с вами по личному вопросу.

— Я слушаю вас, капитан, — подбодрила его магесса.

— Это касается моей дочери, мэора. Ей всего шесть, и она… плохо себя чувствует.

— И её болезнь не из тех, с которыми может справиться целитель? — предположила она.

— Да, мэора. Видите ли, мне кажется, что… девочку прокляли, сглазили или как это называется, я в магии не разбираюсь. Хотя, возможно, я ошибаюсь, но замковый целитель почти уверен, что это не простая болезнь.

— Хорошо, я посмотрю, — согласилась Айриэ, про себя прощаясь с мечтами об отдыхе. Ладно, может, ей повезёт и это ненадолго. — Едем.

— Прямо сейчас? Но вам ведь надо отдохнуть, мэора Айнура, — неуверенно возразил он, но было понятно, что на самом деле капитан сильно опасается, что магесса откажется ехать.

— Я не настолько сильно устала, — вежливо ответила Айриэ. — Куда ехать? В замок?

— Благодарю вас, мэора!.. Нет, не в замок, я отправил дочь с женой к родне. Опасался, что это может быть опасно для обитателей Файханас-Манора. — В последней фразе магессе почудилась лёгкая нотка лжи, хотя она могла и ошибиться. Она же не эльфийка, чтобы безошибочно чуять ложь. А капитан пояснил: — Моя жена — простого сословия, да я и сам имею только личное дворянство, его светлость пожаловал за службу. Так вот, отец моей жены — бывший торговец, он ушёл на покой и приобрёл небольшую ферму в окрестностях Кайдараха. До неё ехать с полчаса…

— Тогда вперёд, капитан! — Айриэ развеяла «глушитель» и оставила на столике пару серебряных «коронок», чего с лихвой хватило бы на оплату и её, и капитанского пива, однако гвардеец неуступчиво добавил несколько медяков от себя. Впрочем, его дело.

Загрузка...