Двадцать капель зелья и один инквизитор

Глава 16 Фабиана Кавалли

Я проводила взглядом хлопнувшего дверью инквизитора. Ничего себе, поговорили!

Бабулька-покупательница дрожащим голосом вернула меня к реальности. Возраст — это вам не шутки! Это только всякие старшие инквизиторы с возрастом начинают вести себя как юноши ранимые. А нормальные люди с возрастом хиреют, слабеют и болеют.

…Впрочем, ньор Риччи тоже на всю голову больной!

Старушке я продала с большой скидкой пять настоек от всего на свете и сверху приложила травяной чай в подарок. Мы, ведьмы, хоть и злопамятные, но к возрасту относимся с пониманием. Когда из ньора Риччи начнёт сыпаться песок, и к нему уважением проникнемся. Может быть.

Огонёк, с утра ходивший неприкаянным, получив свою дозу Габриэля, улёгся спать. Уютно свернулся калачиком и уложил голову на лапки. Он, когда спит, сущий ангел. А когда бодрствует — сущий демон. Иногда с удвоенной «с», но уже значительно реже.

Закончив с покупателями, в честь солнечного денёчка повалившими толпой, я забрала сонного котика с прилавка и отнесла в дом. Там он стёк у меня с рук и устроился на том стуле, где обычно сидел Габриэль. Они, мужчины, всегда такие. Приручат к себе безответное существо, а потом бросят!

За суетой вечер наступил незаметно. Я закрыла лавку, и только когда в неё постучали, вспомнила о своём нежданном госте и незаконченном деле.

— Я не поздно, ньоритта Кавалли? — полюбопытствовал шантажист.

Он стоял, упираясь локтем в дверной косяк и прижимаясь к нему бедром. Очень такая фривольная. Он нависал надо мной с высоты своего роста и самоуверенности.

— Если я скажу «поздно», вы уйдёте и больше не вернётесь?

— О, у вас даже есть чувство юмора? — удивился этот гнусный тип и бочком протиснулся мимо меня в лавку. — Вы приготовили, что я просил?

— Разве я могу отказать в такой вежливой просьбе?

— С юмором, но язвительная. Вы, ньоритта ведьма, наверное, много врагов имеете?

— У меня нет врагов, — возразила я.

— У меня тоже. Практически, — поделился шантажист. — Так где же моё зелье?

— Вот. — Я показала на фиал, одиноко стоящий в углу прилавка.

— Замечательно, — он взял его, покрутил в руках и спрятал в нагрудный карман плаща. — Теперь можете напоить меня чаем.

— А спину мёдом не намазать?

— Если ты потом его слижешь, то я готов, — сально улыбаясь, ответил он.

— Вам не кажется, что вы немного переходите черту, — заметила я.

— Почему «немного»? — возразил и стремительно вцепился двумя руками мне в шею.

Я попыталась звать на помощь, но передавленное горло издавало лишь шипение. Пальцы у Бруно казались стальными. Мои попытки вырваться, казалось, лишь веселили его. Но вскоре это потеряло значение, поскольку моё сознание померкло…

Я пришла в себя в гостиной. Растянутая на расписанном магическими знаками полу. Руки и ноги мои были привязаны верёвками к вбитым прямо в пол стальным кольям. Голая, но стыдливо прикрытая простынкой.

— У Габри хороший вкус, — заявил ухмыляющийся Бруно.

Его лицо было расцарапано, левая рука перевязана. Он жевал кусок торта, который принёс Габриэль.

Тут до меня дошла одна странность происходящего. Ведь я не называла имя инквизитора. А следом я припомнила и ещё одну: сама я тоже не представлялась. Однако Бруно (если он Бруно), прощаясь вчера, называл меня «ньоритта Кавалли». Он знал и меня, и инквизитора. И его визит вчера не был случайностью. У меня даже мелькнула мысль, что деревенская покупательница и её история оказались подставными. Но настолько предсказать развитие событий не смог бы даже самый гениальный злодей.

Скорее всего, ему просто повезло. В конце концов, помимо проклятия невезучести, есть заклятие везения. Только в отличие от своей противоположности, оно было силоёмким. Невезение забирало силы у жертвы и при соответствующей настройке (но это уже чёрная магия) могли питать ведьму. Везение требовало вливаний сил, а для этого обычно приносили жертву. Обычно не такую глобальную, как планировал сейчас мой гость. Достаточно было и курицы. Но и уровень везения в зависимости от жертвы различался.

— Я был бы не прочь попробовать, но у меня на тебя не встаёт, — скривился Бруно. — Организм отказывается пользовать то, что имел этот подонок.

Да-да.

— А что плохого вам сделал ньор Риччи и лично я?

Я осознавала бессмысленность надежд на спасение из-вне. Никто не сможет узнать о нападении. Но, возможно, я сама смогу что-то придумать. Возможно, злодей сделает ошибку, я смогу ею воспользоваться.

— Ты — вообще ничего. Просто рядовая глупая ведьма, которая поверила россказням Габри и повелась на его смазливую мордашку. Может, уже даже нарисовала себе красивые картины совместной с ним жизни.

Негодяй гадко хохотнул.

— С чего вы взяли? — очень правдоподобно возмутилась я.

— Ой, да не врала бы уже! — отмахнулся Бруно. — Можно было бы влить тебе сейчас зелье правды, но я его приберегу для другого случая. Понимаешь, нам лучше не оставлять следов своей ауры, — поделился он. — Я следил за инквизитором и видел, как он к тебе наведывался. Интересно, чем ты его зацепила? Он же весь отмороженный с головы до кончика.

— Пробовали? — не удержалась я.

Что, если подпалить верёвки? Я проверила потенциал. Резерв был полон, но до тех пор, пока на меня смотрят, я не смогу произвести нужные пассы.

— Сестра пробовала, — лицо Бруно скривилось. — Тоже наивная и жадная дурочка. Она опоила его приворотом и так увлеклась красивой и лёгкой жизнью, что совсем забыла, зачем приворот был нужен.

— А зачем он был нужен? — поддержала я беседу.

На лице гада были явные кошачьи царапины. Страшно представить, чем поплатился за своё мужество Огонёк, но его я оплАчу позже. Если бы он был жив и отвлёк на себя внимание…

— Ради сведений. Лилиана должна была выбалтывать у Габри, как идёт расследование по нашему делу, и подбрасывать ему ложные идеи.

Бедный Габри! Все норовят его опоить.

Но если бы он не был таким упёртым и ревнивым бараном, я бы не металась сейчас в попытках освободиться.

— Но что-то пошло не так? — поддержала я разговор.

Кусок торта с кремом упал с ложки прямо на пол. Бруно удручённо цыкнув, проследил за ним, наклонив тарелку, откуда медленно съехал остальной кусок. В последний момент заметив движение, негодяй попытался выровнять тарелку, но перестарался, и кусок шмякнулся прямо ему на грудь. Несостоявшийся шурин ньора Риччи попытался отпрыгнуть, но поскользнулся на креме, уроненном ранее, и с грохотом и нецензурными воплями приземлился пятой точкой на грязный пол.

Воспользовавшись заминкой, я взвела заклинание короткими движениями пальцев.

— Вам не больно? — заботливо поинтересовалась я.

Жаль, конечно, если не больно.

Бруно прошипел сквозь зубы проклятие и, потирая ниже спины, поднялся.

— Всё хорошо? — душевно переспросила я.

— Всё плохо! — рыкнул он и вытер жирные от крема руки о занавеску, отделявшую гостиную от прихожей. — И у тебя всё будет плохо!

— А мне-то за что? — возмутилась я. — У вас же с ньром Риччи конфликт. Хотя в чём его вина я так и не поняла. Его опоили, он устроил счастливую жизнь вашей сестре. Что в этом плохого?

— Она решила выйти за него замуж!

— Как женщина я её понимаю, — призналась я. Девица-то не дура. — Но ходят слухи, что ньор Риччи недолюбливает ведьм.

— Она родилась пустышкой. Белая ворона в роду чёрных коршунов.

— Тем логичнее её решение, на мой взгляд. Опять же, девушка пристроена, семье о ней заботиться не нужно. Или он её бросил?

Не то чтобы я сочувствовала, но на случай благоприятного исхода сегодняшней ж… ертвенной ситуации хорошо бы знать, какие скелеты прячутся в шкафу Габриэля.

— Она отказалась нам помогать, испугавшись, что Габри сможет её вычислить. Но мы не прощаем предательства.

— Серьёзный подход к бизнесу, — я изобразила на лице уважение.

— Ты издеваешься, что ли? — Бруно вынул нож из ножен на поясе.

— Я? Разве я могу?

Нож — это хорошо. Ножом можно разрезать верёвки на ногах.

— Ты знаешь, как она страдала? — скрежеща зубами, поинтересовался он. — ты узнаешь!

— Я не настолько любопытна!

Вот теперь мне стало страшно. Настолько, что я попыталась отползти, но верёвки держали меня накрепко.

— С тех пор Габри падает в обморок от вида крови, — зловеще захохотал Бруно.

Тварь, чтобы ты подавился своим смехом!

Бруно закашлялся. Но моё торжество было недолгим.

— Обряд, который нам предстоит, требует очень много крови. И много боли, — поделился мерзавец, вынул из кошеля на ремне точильный камень и стал править лезвие.

Что ж он заранее-то не подготовился? Убирая не глядя камень в кошель, он нечаянно отстегнул крепёж. Кошель упал на ногу, и судя по рычанию, в нём был не только камень. И камень, но не один.

Он наклонился, и я решила, что дальше ждать не только глупо, но и опасно. Я активировала заклятье огня. Он полыхнул, охватывая затлевшие верёвки… и погас.

Негодяй рассмеялся:

— Девочка, неужели бы думаешь, что это простые верёвки? — проговорил он сквозь смех. — Думаешь, самая умная? Нет. Всё. Расслабься. Удовольствие я тебе не обещаю, но просто смирись.

Он поднял руки, сжимающие нож, к голове, и что-то забормотал. Воздух вокруг словно загустел. Я, как завороженная, смотрела на то, как он опускается у моих ног и делает первый надрез, опаливший меня кровью. Горячий поток хлынул по лодыжке.

Я заорала.

И в этот момент в гостиную ворвался Габриэль.

Моё сердце сжалось от ужаса. Кровь! Сейчас он увидит кровь, и всё кончено. И для меня, и для него.

Предвкушение того же самого было написано на лице у Бруно.

— Кто к нам пожаловал! — он раскрыл объятия, сжимая окровавленный нож правой рукой.

— Смерть твоя пожаловала, ублюдок, — процедил Габри и швырнул в подонка ослепляющим файерболом.

Я закрыла глаза, спася зрение, и какое-то время боялась их открыть. Были слышны вопли, стук разных частей тел о другие тела и окружающие объекты, пока, наконец, всё не стихло.

Кроме стонов Бруно, но это ещё не гарантия хорошего конца.

— Ты как? — поинтересовался Габриэль и сжал мою ногу.

Я открыла сначала один глаз, а потом другой.

Бруно лежал на полу со связанными за спиной руками. Габри бинтовал порез.

— Ты не боишься крови? — удивилась я.

— Чего её бояться? Она же не бросается на тебя с ножом, — он подмигнул.

— Можно меня развязать? — спросила я.

Инквизитор приподнял простынку, отчего мои щёки залились краской.

— Пока да, — неопределённо ответил он.

— Ты думаешь, твоя подстилка… — начал Бруно, но заткнулся коротким хуком Габри. Отплевавшись кровью и слегка шепелявя, он продолжил: — .. чистая и невинная? Она подпольно торгует запрещёнными средствами. Я стал свидетелем того, как она продала приворотное, а в кармане у меня изготовленное ею зелье истины.

Габри, разрезающий верёвки у меня за головой, напрягся.

— В кармане у тебя успокоительное, козёл беззубый, — поведала я. — Он врёт.

Как бы он проследил за бабищей с «римфатизьмой», если он в это время со мной беседовал? А на слово кто ему поверит? История, которую она поведала, даже если он повторит её под зельем истины, не доказывает мою вину. Ну совпало… С кем ни бывает.

А то что на нём несколько моих проклятий, так мы, ведьмы, существа хрупкие и ранимые, но не беззащитные. Я же не виновата, что хватается за прОклятые ёмкости? Я его к этому не принуждала. Он сам, добровольно, по собственной инициативе!

Вынужденная самооборона.

Я едва успела сесть, прикрываясь простынёй, как в дом ворвались какие-то чужие мужики в темных мундирах и грязных сапогах. Как выяснилось, это его бывшие коллеги. Габри прикрыл мне спину своим плащом, и как только появилась возможность, отнёс в спальню, переодеться.

Коротко чмокнув меня в нос, он сбежал по лестнице.

Внизу Бруно просил у инквизиторов чего-нибудь пожевать. Всё же комплексное проклятие — великая вещь.