Это развод! Котикова будет мстить!

Глава 23

Глава 23

– Сегодня мой день, – вернувшийся за стол Вадим, поднимается с места. В руках держит пузатый бокал. – И поэтому позволю себе нарушить традиции и произнесу первый тост. За дружбу! Ту самую, настоящую, которую не разрушить ни годам, ни жизненным обстоятельствам. За большие сердца. У каждого, кто сидит за этим столом, именно такое. Спасибо всем огромное, что собрались в этот день, чтобы поздравить меня. Благодаря вам всем я понимаю, как богат на самом деле. Со мной любимая жена, которая носит долгожданного сына, и со мной близкие надежные люди. О чем еще можно мечтать? За вас!

Все дружно чокаются и выпивают. Хотя я последний человек, к которому может иметь отношение тост именинника, почему-то чувствую, что сказанные слова адресованы именно нам с Гордеем. А может это все игры воспаленного воображения. Как выясняется, собственным суждениям не очень-то можно доверять.

Чувствую себя странно. Картина мира словно разбивается и собирается заново, но уже в совершенно другую. Во всяком случае, кажется, ребенок Ангелины действительно не имеет отношения к Леонову. Было бы странно нам притащиться на день рождения Вадима, будь его жена беременна от моего мужа. И все же странности еще остаются.

Вечер продолжается. К Гордею все относятся, как к старому приятелю. Вспоминают общие истории, делятся новостями, хлопают при случае по плечам. Свою порцию внимания получаю и я – в основном вежливое любопытство, конечно же. Одна лишь хозяйка вечера не рада нам. Но при Вадиме ведет себя куда как сдержаннее, чем недавно в кабинете у Леонова.

– А правильно говорят: все, что ни делается, к лучшему! – в какой-то момент один из разгоряченных мужчин поднимается с очередным тостом. – И правильно ты, Гордей, забыл старые обиды и приехал сегодня. У вас с Вадимом вон, жены-красавицы, беременные. Счастливы все. А останься вы с Ангелиной парой, неизвестно, как бы все еще вышло…

Леонов вежливо улыбается, Вадим сидит с непроницаемым лицом. Тостующего быстро затыкают более сообразительные гости, и все идет своим чередом. Я подвисаю ненадолго.

– Получается, этот Вадим у тебя невесту увел? – интересуюсь, склонившись к уху Гордея. Он, пользуясь случаем, обнимает меня за бок и притягивает к себе. Со стороны наверняка выглядит так, будто мы без ума друг от друга. На деле же все так зыбко… – Поэтому он твой бывший друг?

– Не совсем, – муж отвечает спокойно. Похоже, давняя история уже не вызывает в нем бурных эмоций. – Пойдем, воздухом подышим, – он подает руку и забирает меня.

Обещает хозяевам, что скоро вернемся. И в самом деле, говорить о таких вещах в помещении, полном народа, так себе затея. Поэтому я совсем не против выйти во двор. Тут даже дышится как-то легче. И чужое присутствие не давит. Леонов отводит меня на угол дома, прижимает к себе и продолжает невеселый рассказ:

– Ангелина тогда хотела, чтобы я приревновал, и использовала для этого моих друзей. Вадим, как видишь, попался. У них все зашло до точки невозврата, а я вернулся не вовремя и увидел все собственными глазами.

– Не понимаю, – тяну, не в силах отвести взгляда от глаз мужа. В их карамельно-ореховой глубине удивительна теплота. Как будто я – единственная ценность, которая есть в его жизни. Отмахиваюсь мысленно от опасных ассоциаций – поверить в них страшно. Еще страшнее – потом разочароваться. – А зачем она тогда тебе все это время прохода не дает?

– Спроси, что полегче, – кривится Гордей. – Возможно, карьера и доход Вадима не те, о которых она мечтает. Все же главврач больницы более перспективная должность, чем простой служивый. А может, Линка все еще застряла в прошлом, когда я был ее главной целью. Поначалу она умоляла простить и заверяла, что любит только меня. Плакалась, что ошиблась, и больше такого не произойдет. А попутно держала Вадима, как запасной аэродром. Как видишь, в итоге воспользовалась. Стоило ей только узнать, что мы с тобой поженились, она тут же ответила моему бывшему другу «да». Вадим ее любит по-настоящему, потому и терпит закидоны. Не удивлюсь, если Линка и забеременела только для того, чтобы утереть мне нос. И всю дорогу тыкала мне этой своей беременностью. Просила подобрать врачей, порекомендовать хороших специалистов. Хвалилась подарками мужа, приготовлениями к родам и появлению наследника на свет. Коляску самую модную показывала. Оказывается, среди молодых мамочек важно, чтобы у тебя не абы в чем ребенок катался. Я смотрел для тебя такую, если что, можем купить, – Леонов на секунду прикрывает глаза, собираясь с мыслями. А я ловлю новый ментальный удар: это не он купил бывшей коляску. Он вообще не знал про коляску, пока Ангелина ему не похвасталась. Но как только узнал, сразу захотел купить для меня… – Как будто Линка постоянно старалась дать мне понять: все это могло бы быть с ней у меня. И будет, если только захочу.

– А ты… хочешь? – выталкиваю из себя вопрос.

Замираю в ожидании ответа. Если он скажет да? Как я тогда буду? Готовлюсь к новому витку боли, когда Леонов произносит невесело:

– Я с тобой хотел, Юль. Но не получилось. Не везет мне, как видишь, в этом плане.

Зажмуриваюсь с силой. Я боялась, что слова мужа ударят по мне со всей дури. Собьют с ног и окунут в новый океан боли. Я ждала других слов. Но и те, что он произнес, выбили почву из-под ног. Гордей предельно честен и всегда был. А я… я, выходит, все сломала. Своими руками, своим недоверием, своей неуверенностью в себе и в нем. Возможно ли это починить?

– Получилось, – хриплю на грани слышимости. Это максимум, на который сейчас способен мой измученный открывшейся правдой организм.

– Что? Юль, ты о чем сейчас? – Леонов встряхивает чуть-чуть.

Ладно… Мстить было тяжело, но я справилась, справлюсь и сейчас, когда следует все исправить.

– Ты только не сердись, ладно? – прикусываю губу, опускаю руки на живот, напоминая о своем положении. Кто его знает, как Гордей отреагирует.

– Хорош меня пугать, Котикова, – чуть строго. Но в глазах все равно тепло, от которого и у меня внутри все согревается.

– Получилось у нас, Гордей, понимаешь? – еще раз втолковать пытаюсь. – Наша Надежда получилась, – глажу живот, а у самой слезы на глаза наворачиваются. – Я в тот день такая счастливая была, хотела тебя обрадовать новостью о беременности. А потом то сообщение от Ангелины прочитала. Ну и решила, что у тебя ребенок от другой, и мой тебе не нужен. Ты ведь с ней общаться продолжал, не прогонял никогда и мне ничего не объяснял. Говорил только, что она бывшая и мне не о чем беспокоиться… В общем, я сбежала, а потом ты нашел, решил, что я беременность нагуляла, и я в отместку не стала тебя разубеждать, – с каждым словом мой голос все тише и тише становится, а под конец и вовсе пропадает.

Только и могу, что тонуть в глазах мужа и пытаться прочитать в них решающий диагноз.

– Юля-я-я… – хрипит он и к моему лбу своим прижимается. Застываем. Стоим так несколько минут, пока я всхлипывать не начинаю. Гордей вытирает мокрые дорожки большими пальцами. – Я идиот. Прости, моя хорошая, я самый последний идиот. Все жалел Линку, не хотел обижать откровенной грубостью, и она этим пользовалась. А в итоге пострадала наша семья. Да, она планировалась как фиктивная, но я сразу увяз в тебе, моя девочка. Знай, для меня каждый прожитый день был самым настоящим. Я люблю тебя, Юль. Тебя и нашу девочку, – он кладет ладони поверх моих, так и лежащих на животе. – Ты простишь меня?

Я собираюсь ответить, что конечно же прощу. Честно собираюсь. Но не успеваю. Нас прерывает истерический женский вопль, выкрученный на максимальную громкость:

– Да откуда, мать его, в торте опять муравьи?

А я вспоминаю пальто Леонова, которое Вадим радушно бросил на кресло возле столика с десертами, и остатки муравьев, которые я в карманы этого пальто и насыпала. Видимо, насекомые учуяли вкуснятинку и решили выбраться наружу.

– Упс, нам надо валить отсюда, – беру мужа за руку и тяну за собой.