Это развод! Котикова будет мстить!

Глава 5

Глава 5

– Ты рехнулся, Леонов? – первое, что выходит из меня вместе с праведным возмущением.

Да я скорее землю глотать буду, чем вернусь к предателю! Еще и обвиняющему меня в грехах, которыми сам увешан, как виноградная лоза гроздьями. Из серии: в чужом глазу соринку вижу, а собственный диагноз проморгал.

– Ты бредишь, Гордей, – усмехаюсь зло. Складываю руки на груди. – Возможно, пора пройти диспансеризацию. Тебе сколько лет в этом году исполнилось? – фиктивный муж старше, и я никогда не упускала момента иронично ткнуть его в это носом. Что ж, наступил момент, когда невинная ирония переросла в злой сарказм.

– Ты можешь язвить, сколько хочешь, дорогая, – Леонов скалится. – Однако это не отменяет того, что скоро полгода, как ты прогуливаешь официальную работу. Все это время я тебя прикрывал по старой памяти, но ни одно терпение не безгранично. Если не хочешь быть уволенной с волчьим билетом и попасть на хренову гору штрафов, советую не кочевряжиться. Ни один ВУЗ не возьмет тебя в ординатуру после такого. Да и наше соглашение еще в силе. По больнице уже нехорошие слухи ходят о том, куда моя благоверная запропастилась. Так что манатки в руки и назад, в семейную жизнь!

Меня всю корежит от нестерпимого желания впиться ногтями в наглую рожу муженька. Каким надо быть отбитым, чтобы после всего заставлять меня вернуться в больницу? Неужели ему мало беременной любовницы? Или Гордей – любитель острых ощущений, и ему не хватает перчинки? Вообще, не замечала у фиктивного мужа девиаций, но так я и измен не замечала, значит в этом плане не стоит себе доверять.

– Х-хорошо, – мой голос походит на шипение змеи. Вот бы свернуться еще вокруг шеи Леонова, чтобы тот перестал нести откровенный бред! И этому человеку доверили руководство огромной больницей! У него же отклонения налицо. – Я выйду на работу. Но жить с тобой под одной крышей не стану, – выплевываю.

Чувствую, как живот вдруг каменеет. Резко и болезненно. Неужели от нервов тонус начался? Охаю и осторожно опускаюсь на ближайший стул, одной рукой помогая себе, а второй – придерживаясь за живот. Весь гнев тут же сползает с лица Гордея, сменяясь тревогой.

– Что? – он подскакивает ко мне, принимается ощупывать прямо через платье. Пальцы мужа сильные, но деликатные. Нажим именно такой, чтобы не причинить вред, но вместе с тем и получить качественную картину. Не зря Леонов считается лучшим детским хирургом. Это как человек он так себе, а как специалист – великолепен. – Где болит? – хмурится.

– Не знаю, живот прихватило, особенно снизу, – выдыхаю.

В голову сразу начинают лезть дурацкие мысли. Например, что доченька мудрее и сразу нашла способ прекратить ссору между мамочкой и папочкой. К сожалению, временное перемирие в нашем случае не способно ничего исправить. Это как лечить бактериальную инфекцию витаминками – без шансов.

А от прикосновений мужа волнительные мурашки начинают разбегаться по коже. Давлю их усилием воли, уверяя себя, что это всего лишь память тела. Приобретенный мышечный рефлекс и ничего более.

– Идем на УЗИ, – Гордей хватает меня за руку и тянет на себя.

Серьезно, он прямо сейчас готов обследовать меня от и до, несмотря даже на то, что клиника не его. Представляю, под каким присмотром и заботой находится его беременная любовница. Впрочем, даже думать не хочу о его другом ребенке. Меня всю переворачивает от этого.

– Не надо, скоро пройдет, – отмахиваюсь. Силой вытаскиваю свою кисть из хватки Леонова и прижимаю к груди. А саму отчего-то в жар бросает. Наверное, от потемневшего, полного предостережения взгляда мужа.

– Не стоит шутить с этим. Тебе ли не знать, как опасно пренебрегать угрозами в беременность, – Леонов сердито играет желваками. – Или организовать экскурсию в отделение неврологии?

Вздрагиваю. Не хочется примерять на себя чужие несчастья. У нас в неврологии лежат разные детки с разными диагнозами, и у меня до сих пор от каждого печального случая сердце щемит. В такие моменты особенно остро понимаешь, что никто ни от чего не застрахован.

– Жить вообще опасно, – вскидываюсь. Нечего тут меня запугивать!

Хватит с меня и того, что доченька будет расти без отца. Не стоит накликивать разные несчастья, думая о них. Все у нас с Надеждой будет хорошо!

– Если игнорировать прямые риски – тем более. Не выводи меня еще больше, Котикова! – рявкает Гордей.

А потом просто подхватывает меня на руки и, распахнув дверь с пинка, выносит из кабинета.

– Где кабинет УЗИ? – рявкает на медсестричку, пробегающую мимо.

Та ошалело показывает в нужную сторону. Вид у Леонова такой, что все вокруг расступаются, освобождая нам дорогу.

– Отпусти, – шиплю ему в ухо.

Мой нос задевает короткие волоски, от которых слишком знакомо тянет свежим ветром, замшей и кедром. Меня обнимают крепкие руки, от которых я, казалось бы, должна была уже отвыкнуть. Поразительно, но минует какой-то десяток секунд, и приступ как по мановению волшебной палочки прекращается. Мышцы матки расслабляются, и я уже не чувствую этих тянущих ощущений. О том, что это следствие тесного контакта с отцом моей малышки, думать не хочется.

– Только после того, как буду убежден, что ты в состоянии приступить к рабочим обязанностям, дорогая, – парирует муженек сквозь зубы.