Формула любви для Золушки

Саша задумчиво смотрела на волны, обхватив руками колени. Пляж был усыпан крупной галькой, лежать было неловко, да и солнце постоянно пряталось за облака. Ветер с моря неприятно пробирался под легкое платьице, поэтому Саше не пришлось даже раздеваться. Проплывающие мимо скал облака, бескрайнее море, необычайно бесконечное небо — все действовало на Сашу успокаивающе и способствовало философским размышлениям.

«Что есть наша жизнь по сравнению с вечностью? — думала девушка, глядя на величественный горный пейзаж на другом берегу бухты. — В сущности, одно мгновение. Но как оно богато разными страстями да переживаниями! От любви — до ненависти, от горя — до счастья. Мы верим, что наша жизнь стоит немалого, но она пройдет так незаметно и так быстро, а вот эти скалы будут стоять веками, солнце будет всходить и заходить и никому на свете не будет дела до того, жила ли когда-нибудь такая вот Саша, страдала ли, была ли счастлива. Так к чему эти терзания? Все настолько глупо и мелко».

И неожиданно для себя она решила: «Вот что я сделаю. Дождусь автобуса, вернусь в свой отель. Приду на встречу с Вадимом и скажу, что люблю его, несмотря ни на что, и хочу только одного — быть с ним вместе. Если он разделяет мои чувства, то пусть все будет как будет». С этими намерениями Саша поднялась с гальки, расправила платье, взяла сумку и уверенно зашагала через бульвар обратно к автовокзалу.

Видимо, оттого, что она частично сбросила с себя груз проблем и таким образом вернулась в реальную жизнь, ничто человеческое ей снова стало не чуждо. Желудок, пустующий с раннего утра, дал о себе знать, да с такой силой, что она, проходя мимо лотка с хот-догами, остановилась как вкопанная и сглотнула слюну. Купив себе сразу два бутерброда и большую чашку кофе со сливками, девушка уселась за столик уличного кафе наслаждаться едой и жизнью. Напротив, на скамейках, сидели молодые мамаши, а их дети играли у небольшого фонтана, украшенного разноцветными лепными розетками. Детишки весело щебетали, вода из фонтана, журча и сверкая, легко струилась вниз, голуби налетели на рассыпанные кем-то хлебные крошки.

Эта картина почему-то напомнила ей о путешествии в Рим. Может, римские фонтанчики так же журчали, поблескивая на солнце, может, стайка голубей так же возилась у ног каменного Гарибальди, но Саше на какое-то мгновение показалось, что она перенеслась в то счастливое время, когда, пребывая в блаженном неведении, лелеяла надежду на то, что ее ненаглядный Вадим все-таки заметит ее и полюбит. И произойти это должно было имение в этой чудесной стране — Италии.

1

Те три дня, что Вадим Александрович отвел Саше на подготовку необходимых документов, пронеслись незаметно. К своему удивлению, Саша обнаружила, что ее чувства отошли на второй план. Ей просто некогда было в себе копаться. Все это время они с Вадимом работали бок о бок. Может, напряженный темп работы, может, возникшие в связи с предстоящей поездкой спокойствие и уверенность в хеппи-энде не позволяли Саше раскисать, как раньше. Она была на сто процентов убеждена, что там, в Италии, решится ее судьба. Или она будет с Вадимом, или… Никаких «или» быть не может! Ведь он сам предложил ей быть его помощником. Ей, именно ей. Значит, все это неспроста! Более точно формулировать свои мысли Саша не решалась. Чтобы не сглазить.

Наступал долгожданный четверг. Вставать надо было раньше раннего, но Саша и так почти не спала. Ну как можно уснуть накануне судьбоносных событий?! Всю ночь она то перекладывала свою одежду с места на место, то еще и еще раз перебирала дорожную сумку с вещами, то гипнотизировала авиабилет, держа его чуть ли не у самого носа, а то кидалась в ванную проверить, не забыла ли она свой любимый дезодорант.

Хуже всего пришлось как всегда ни в чем не повинному Персику. Вместо того чтобы предаваться грезам, он принимал на себя поток Сашиных восклицаний — то радостных ахов, то тревожных охов. Бедный кот никак не мог понять, почему его хозяйка, вроде бы спокойно спавшая, вдруг начинала ворочаться, ворочаться и наконец садилась на кровати, заплетала и расплетала косу, что-то бормоча себе под нос.

В суматохе она чуть не забыла о своем питомце.

— Персичек, милый, какая же я дура! Ведь тебя надо куда-то пристроить, пока меня не будет…

И Саша, нервно покусывая ногти, стала соображать, кто мог бы подойти на роль няни для кота. Свой выбор она остановила на давней подруге Ленке, которая только что порвала с приятелем и теперь умирала от одиночества.

— Вот ты и составишь ей компанию. Только смотри не привыкни к ней сильно. Я этого не переживу. — Саша погрозила коту пальцем.

Персик взглянул на хозяйку так, что в его глазах можно было прочесть. «Да ладно тебе!..» Отвернулся и накрылся пушистым хвостом, нс желая знать, как решится его судьба.

Так. все прекрасно, но звонить подруге по поводу кота в половине пятого утра — это уже чересчур, даже для Саши. Зевая, девушка повалилась на подушку, успокаивая себя тем, что договориться с подругой она еще успеет. И за два часа до подъема сладко уснула.

Таймер включился именно в тот момент, когда Саше снился удивительный сон. Она парила над землей, над кронами деревьев, медленно-медленно, ощущая такое блаженство и радость, что просыпаться не хотелось, хоть убей. Полежав еще немного в постели и посмаковав свой короткий сон, Саша вспомнила, что сегодня, как никогда, ей необходимо быть в форме, и вскочила как ошпаренная. Первым делом она позвонила подруге и договорилась. что завезет ей своего кота со всеми его причиндалами через сорок минут. Осталось двадцать минут на сборы, но собирать в принципе было уже нечего — ночь проведена недаром. Все, что можно было взять с собой, уж ожидало своего часа в коридоре.

Саша на скорую руку перекусила, с трудом втиснула несгибающиеся ноги в джинсы, надела белую водолазку, джинсовую куртку, кроссовки, волосы собрала в хвост и напялила любимую голубую бейсболку, Правда, немного пришлось повозиться с заподозрившим что-то неладное Персиком, но в результате она все же оказалась за дверью, держа в одной руке дорожную сумку, а в другой корзину с вопящим котом,

2

Саша прибыла к окошку регистрации, чуть не опоздав (все-таки Персик при передаче его в чужие руки доставил больше хлопот, чем предполагалось). Вадим Александрович уже давно ждал ее, сердито посматривая на часы. Саша разглядела его издалека, и сердце снова бешено запрыгало. Радостно улыбаясь, как ни в чем не бывало, она направилась прямо к нему.

Вадим был одет в строгий деловой костюм, хотя накануне Саша спрашивала его, как ей следует выглядеть, и он сам посоветовал подобрать удобную в пути одежду. Шеф заверил ее, что до встречи с партнерами у них будет достаточно времени привести себя в порядок. Поэтому Саша ожидала увидеть и его в каких-нибудь слегка потертых джинсах и куртке. Но она даже не могла тогда предположить, каким боком выйдет ей это внешнее несоответствие.

Вадим, видя Сашино недоумение, не стал делать замечание по поводу ее опоздания, а насчет своего костюма вместо приветствия произнес:

— Вот, в последнюю минуту планы немного изменились… Позвонил финансовый директор фирмы-партнера Марио Бенциони, кстати, мой хороший знакомый… Сообщил, что собирается встретить нас в аэропорту. — И, оглядывая свои брюки, добавил: — Придется в самолете терпеть некоторые неудобства.

«Как бы не так! Неудобства придется терпеть мне — это же я предстану в таком потрепанном виде перед итальянцами. Ничего себе, помощник генерального директора в джинсах и бейсболке! А позвонить мне и предупредить о «небольшом изменении планов» было невозможно? Просто обо мне, как всегда, забыли», — с досадой думала Саша, пока они сдавали багаж и проходили регистрацию.

Но если не считать этой маленькой неувязки, все ведь чудесно! Вот он, и вот она. Летят вместе, да не куда-нибудь, а в романтическую Италию. Пусть, как предупреждал Татаринов, там им будет не до романтики, зато они проведут три с половиной часа, сидя рядом, в соседних креслах, почти касаясь друг друга. Саша надеялась в непринужденной беседе (если, конечно, Вадим Александрович удостоит ее своим вниманием) проявить себя с лучшей стороны. И не допускать больше таких ситуаций, как с шампанским…

Стройная, приветливо улыбающаяся стюардесса указала им места в салоне самолета. Вадим пропустил Сашу к окошку, а сам, заметно нервничая, достал сотовый телефон и быстро набрал номер. Саша с любопытством следила за резкими движениями Вадима, а тот, дождавшись ответа, обеспокоенно заговорил в трубку:

— Алло! Нина Степановна? Ну, как у вас дела? Нормально? Не спрашивает обо мне? Ну, хорошо… Если что, объясните ей все еще раз, я с утра не успел, она спала… Когда буду на месте, перезвоню вам. Все, скоро взлетаем!

Вадим убрал телефон и пристегнул ремни, все еще игнорируя Сашино присутствие. Но и после телефонного звонка было заметно, что он не находит себе места. Саша догадалась: шеф разговаривал с няней дочки. Однако она не могла раньше и предположить, что этот человек способен на такие переживания. Ну подумаешь, не попрощался с дочерью! Что тут страшного? Большая уже девочка, будет под присмотром, небось не зачахнет без него. «Эх, объяснить бы ему все вот так, запросто…» — Саша с сочувствием смотрела на Вадима и придумывала, как бы отвлечь его от мрачных дум. Но заговорить первой на столь деликатную тему не решалась. Вадим наконец вспомнил, что рядом с ним, кажется, сидит еще кто-то, покосился на Сашу и рассеянно произнес, глядя на свои руки:

— Вот так всегда — не могу надолго уезжать от дочки! Она очень сильно переживает, когда меня нет, а я даже не попрощался с ней… Что за работа такая, если самый близкий человек от этого страдает?! — Он снова строго посмотрел на Сашу и ворчливо добавил: — Вам меня не понять. Вы еще слишком молоды, никогда не были в ответе за другого…

— Ну почему же? — Саша обрадовалась, что ей представился шанс утешить шефа, и она охотно затараторила: — Я очень даже могу понять. У меня есть кот, и он так привязан ко мне! Я никогда раньше не оставляла его, а тут пришлось отнести к подруге. Он все почувствовал, так жалобно кричал, вырывался, даже исцарапал подруге руку… Мне так его жалко!

И Саша действительно представила себе своего Персика, как он царапается в дверь, мяукает, отказывается от еды, печально смотрит в окно… Слезы навернулись на глаза, и девушка зашмыгала носом. Вадим с удивлением смотрел на Сашу, а она, смутившись от своей сентиментальности, неловко пыталась отыскать в сумочке носовой платок. Ее попытки не могли увенчаться успехом по той простой причине, что платок лежал в кармане куртки, а она об этом напрочь забыла. Вадим протянул ей салфетку и сказал то, что она и не мечтала от него услышать:

— Саша, вы прелесть!

Но сказано это было со смехом, словно истинный смысл его слов был: «Ну и дурочка же ты, Саша!» Она и сама это понимала, поэтому в сотый раз для себя решила больше не выставлять свои чувства напоказ, чтобы не шокировать людей.

3

Самолет уже набрал высоту, элегантная стюардесса предлагала сок и вино, и Саше захотелось немного расслабиться. Напряжение, возникшее оттого, что Вадим находился с ней рядом, а она никак не могла завоевать его расположение, начинало ее угнетать и грозило вылиться в жуткую головную боль. Вадим Александрович взял бокал красного вина, и Саша с радостью последовала его примеру.

— Ну, за начало нашего партнерства! И пусть оно оправдает все ожидания! — провозгласил Вадим и залпом выпил вино.

Саша на всякий случай улыбнулась в ответ, а сама, медленно поглощая сладкую прохладу, соображала: «Какое партнерство он имеет в виду — наше с ним или нашей фирмы с итальянцами? Если с итальянцами, то все понятно. А если со мной, то — неужели?… Да, совсем ты, Сашка, отупела за последнее время. Естественно, он просто выражает надежду, что я его не подведу. А вот я выпью именно за свои ожидания!»

Итак, полет продолжался, а Вадим все молчал. Иногда молчание прерывалось его краткими репликами на тему того, с кем они будут общаться, какие вопросы им предстоит решить, что будет входить в Сашины обязанности. Саша и без того все это знала наизусть, но, видимо, шеф не был до конца уверен в ее возможностях.

Все это время девушка мучительно перебирала в голове все свои коронные приемы для привлечения внимания и не находила ничего, что было бы уместно в данной субординации, Друзья всегда ценили ее способность превращать затянувшийся «серьез» в хорошую шутку. Поэтому, не выдержав больше этой неестественной обстановки и собравшись с духом, Саша не нашла ничего лучше, как изобразить неожиданно возникшую тревогу, сделала круглые глаза и воскликнула:

— Ой, Вадим Александрович! А мы, случайно, не с мафией связываемся? Я слышала, что в Италии сплошь и рядом одни мафиози и крестные отцы!

Татаринов, не ожидавший подобного выпада, повернулся к Саше и несколько секунд удивленно на нее смотрел. И если бы не ее смеющиеся глаза, неизвестно, что бы он о ней мог подумать. Оценив ее юмор, Вадим громко рассмеялся:

— Александра, вы меня так до инфаркта доведете! Ну какие еще крестные отцы? Телевизор надо поменьше смотреть. Мы же летим в Рим, а не на Сицилию. Хотя, если увидеть Марио Бенциони, можно на самом деле принять его за… В общем, сами поймете.

Наконец, повеселев, Вадим расправил плечи, потянул мышцы рук и дружелюбно сказал:

— Ладно, Александра, что это мы с вами все о работе да о работе?! Еще успеем! Расскажите-ка лучше… ну, хотя бы почему вы захотели стать экономистом. Мне просто интересно, на чем основывается выбор профессии у женщин. Я, видите ли, в свое время поступил на психологический в МГУ. А потом жизнь заставила переориентироваться… Ну?

Вадим уставился на Сашу, ожидая ее рассказа, а Саша отметила про себя его особенность вести диалог: «Сначала задаст вопрос, потом сам полчаса разглагольствует на эту тему, а после резко: «Ну?», давай, мол, покажи, внимательно ли ты меня слушала! Ну и надо было психологом становиться. Лечил бы нервные расстройства каких-нибудь богатеньких бабулек, а они бы его за это обожали… И не морочил бы головы несчастным девушкам». А вслух начала:

— Я вообще-то всегда хотела стать поэтессой. — Вадим улыбнулся. — У меня три тетрадки стихов остались еще со школы. Учителя говорили, что я очень хорошо пишу сочинения, им нравилось, что я вставляла туда свои четверостишия… А потом почему-то этот дар понемногу стал исчезать. Если раньше стихи сами лезли в голову, то потом все чаще приходилось задумываться над рифмой, а затем и вовсе ничего не сочинялось. Наверное, возраст тот… стихотворный прошел.

Валим явно заинтересовался и продолжал смотреть на Сашу с легкой улыбочкой на губах, подперев кулаком подбородок. Саша замолчала, не зная, что рассказать дальше.

— Ну и вы решили заняться экономикой, потому что наступил возраст матриомонии? — предположил Татаринов, наслаждаясь Сашиным замешательством, вызванным незнакомым словом.

Соображая на ходу, что это слово, судя по всему, означает нечто возвышенное, Саша возразила:

— Я бы так не сказала. В душе я всегда остаюсь немного поэтом… А в свой институт я поступила чисто случайно. Просто подруга, та, которая присматривает теперь за моим котом, в десятом классе предложила посещать с ней за компанию подготовительные курсы при этом институте. Ну, а после я, также за компанию, согласилась с ней вместе туда поступать. Правда, ее отчислили после второго курса, а я доучилась и получила красный диплом… Но подругами мы все же с ней остались.

— А что же ваши родители, не возражали против такого спонтанного выбора жизненного пути? — Вадим все еще загадочно улыбался. Ему нравилось слушать эту наивную, не похожую на других девушку, которая, оказывается, еще и поэт.

— Нет, они практически с первого класса стали считать меня самостоятельной личностью, а после восьмого отправили учиться в Москву, к тете. Я ведь не коренная москвичка, родители живут в Твери…

— Здорово! Я тоже не совсем москвич, раз на то пошло. В Москву я с родителями переехал после школы, из Клина. Так что мы с вами, в какой-то мере земляки… Ну и вы, значит, с тетей живете?

Саша не могла понять, почему Вадима так интересуют подробности ее личной жизни. Скорее всего из вежливости или чтоб не скучно было в полете. Ну что ж, если ему хочется, она будет его развлекать.

— Не совсем. Тетя год назад вышла замуж и переехала к мужу, а меня оставила жить в своей квартире, пока не вернется. Всякое ведь бывает… Квартира огромная, пустая, если бы не Персик, не знаю, наверное, с тоски бы померла. Он мне по наследству от тети и достался, как в той сказке. — Саша вновь вспомнила своего любимца и вздохнула.

Вадим, потерев лоб ладонью, помолчал и медленно произнес:

— Странно, у меня почти та же ситуация… Одна лишь разница, что живу я в собственной квартире и никакие тети туда не вернутся… Дочке уже шестой год, а она все никак не привыкнет оставаться без меня. Так случилось, что жена больше не живет в России, малышка осталась со мной и поэтому приходится постоянно выкраивать время, чтобы находиться с ней рядом. Я ведь иногда работаю в офисе по ночам. Когда она засыпает, оставляю с ней няню и потихоньку ухожу. Благо что живу рядом — не приходится таскать туда-сюда важные документы… Вот, кстати, и ответ на ваш вопрос, почему я так быстро отреагировал на ваше резюме. Просто нам с вами в ту ночь обоим не спалось в разных концах Москвы…

Он замолчал, задумчиво глядя в иллюминатор, а Саше в эту минуту хотелось положить голову ему на плечо, погладить па руке и ничего больше не говорить. Она была поражена тем, что Вадим раскрылся перед ней с неожиданной стороны. Он оказался нежным, чувствительным, способным любить и страдать. А его последняя фраза просто свела Сашу с ума!

«Он сказал: «Мы с вами»! Боже! Как приятно это слышать из уст любимого человека! — Саша закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Такое смешение чувств и эмоций трудно было пережить в одиночку. — Вот бы сейчас был рядом мой Персик! Уж я бы отвела душу», — думала Саша, а самолет в это время уже приближался к долгожданному Риму.

4

Объявили посадку. Вадим Александрович поднялся со своего места, взял свою и Сашину сумки, подмигнул ей и направился к выходу. Саша, удивленная и обрадованная такими разительными переменами в поведении шефа, случившимися за три с лишним часа полета, послушно последовала за ним. Вадим даже подал ей руку, когда они переходили в телескопический трап, соединяющий салон самолета со зданием аэровокзала.

Получив свой багаж, они вышли в зал, где находились встречающие, в надежде увидеть в толпе Марио Бенциони. Саша счастливо улыбалась, вставала на цыпочки, вертела по сторонам головой, а Вадим смешил ее, предупреждая, что, как только она увидит Марио, пусть не кидается к нему с криками: «Господин Де Вито! Можно ваш автограф?»

Вдруг чей-то пронзительный возглас, донесшийся откуда-то сбоку, нарушил эту идиллию:

— Дорогой! А вот и я!

Саша с ужасом смотрела на женщину, которая с улыбкой в тридцать два зуба стремительно приближалась к ним на огромных каблуках. Вот что означает спуститься с небес на землю — и в прямом, и в переносном смыслах…

«Этого не может быть! Зачем она здесь?!!» — проносилось в голове у Саши, и она чуть не разревелась, когда Виолетта Максимовна (а это была именно она) буквально повисла на шее Вадима и смачно чмокнула его в губы, распространяя вокруг себя терпкий запах дорогих духов.

Заботливо стирая свою алую помаду с губ Вадима, Виолетта что-то щебетала о том, как она ужасно перенесла перелет, как она чуть не заблудилась в этом дурацком городе, как ей было одиноко и невыносимо целую ночь одной в проклятом отеле, где все так и норовили ее надуть, и прочую чепуху. Вадим стоял перед ней несколько растерянный, но не было видно, что он не ожидал ее встретить. Вероятно, встреча у них все же была запланирована, вот только не здесь и не сейчас. А эта импульсивная Виолетта решила как можно скорее увидеть своего любовника и примчалась в аэропорт, хотя ее никто об этом не просил.

«Вот корова! — злилась на незваную соперницу Саша. — Все было так чудесно, надо же было ей появиться именно теперь! Однако все равно рано или поздно она бы объявилась, так уж лучше сразу». В порыве своих эмоций Виолетта не заметила стоявшую невдалеке девушку. Саша специально отошла немного за Вадима, чтобы Мадам не смогла увидеть Сашиного разочарования и досады. Она стояла, засунув руки в карманы куртки и перевернув бейсболку козырьком назад. Ну точно мальчишка, только длинные пшеничные волосы за спиной.

Виолетта была полной ее противоположностью. В этот раз на ней были большое, василькового цвета, пончо с белыми геометрическими рисунками и массивными кистями по краям, юбка — еще короче той, что видела на ней Саша в их первую встречу, каблуки еще выше, а черная холщовая сумка, тоже с кистями и расшитая в индейском стиле, болталась ниже бедра. Саша разглядела, что у Виолетты были крупные голубые глаза, и, если бы не наклеенные искусственные ресницы, можно было бы сказать, что они прекрасны. И вообще вся она была какая-то неестественная: донельзя высветленные волосы, слишком крупные локоны, длинные ногти с тщательно сделанным маникюром, ослепительно яркая помада…

«Возможно, именно такие женщины нравятся мужчинам, — подумала Саша. — Не удивлюсь, если она еще и курит». Как по заказу, Виолетта откинула верх у своей сумки и достала длинную дамскую сигарету с мундштуком. Вадим, нехотя протягивая ей зажигалку, спросил:

— Ты не встречала здесь Марио? Он должен был нас ждать, но его до сих пор нет.

— Нас?! А разве ты прилетел не один? — Виолетта капризно сморщила носик и пробежалась взглядом по стоявшим рядом людям, никак не желая замечать Сашу.

— Вот, познакомься, мой помощник, Александра Аламова. Мы вместе будем работать эту неделю. — И Вадим сделал шаг в сторону, чтобы Виолетта могла лицезреть Сашу, которая все больше и больше заливалась краской. — Александра, познакомьтесь — это моя давняя знакомая, Виолетта Максимовна.

Виолетта вопросительно подняла свои тончайшие брови и во все глаза уставилась на Сашу. Достаточно было нескольких мгновений, чтобы она смогла с ног до головы оценить девушку, совершенно не вписывающуюся в круг общения таких людей, как Виолетта. Неприятно поежившись от того, что ее разглядывают, как музейный экспонат, Саша первая протянула руку и как можно вежливее сказала:

— Очень приятно.

— Как мило! — взвизгнула Виолетта, сложив ладони лодочкой и проигнорировав протянутую ей руку. — Это что, действительно твой помощник? А я уж было решила, что девочка задумала у тебя что-то стащить из кармана!

Виолетта абсолютно искренне веселилась, полагая, что Вадим оценит ее шутку. Но Татаринов только кинул на нее суровый взгляд. Вдруг, глядя поверх головы Виолетты, он приветственно замахал кому-то рукой. Саша готова была разорвать эту бесцеремонную Мадам на мелкие кусочки, и с удовольствием сделала бы это, но в тот момент к ним подошел весьма элегантно одетый мужчина лет сорока. Он действительно был невероятно похож на Денни Де Вито, только повыше ростом. Он, радостно смеясь, крепко обнял Вадима, несколько секунд активно тряс его руку, тараторя по-итальянски. Вадим что-то односложно ему отвечал, сияя голливудской улыбкой. Затем Марио повернулся к Виолетте и, протягивая к ней обе руки, воскликнул:

— О! Синьорина Аламофа! Буон джорно!

— Марио, синьорина Аламова здесь. — Вадим подтолкнул вконец расстроенную Сашу к Марио, а тот, ничуть нс смутившись, смеясь, завертел пальцем у своей головы, схватил обеими руками Сашину ладонь и также стал ее трясти, бормоча на своем языке извинения.

Саша не знала, что ему нужно ответить и на каком языке, и с надеждой взглянула на шефа. Вадим, наклонившись к ней, вполголоса заметил:

— Марио очень хорошо говорит по-русски — он несколько лет жил в России. Вот только от волнения все забывает и переходит на свой родной, итальянский.

Марио, немного поостыв, кивнул в сторону Виолетты, которая не была сразу оценена по достоинству и теперь курила, обиженно отвернувшись и делая вид, что ничего не слышит.

— Вадим, ты не сообщил мне, что с тобой прилетит еще одна прекрасная синьорина. Это нечестно с твоей стороны! — шутя, обратился он к Татаринову.

Вадим Александрович почесал нос, перекинулся взглядом с Сашей и, подбирая слова, ответил:

— Видишь ли, Марио. Это моя приятельница, Виолетта. Кстати, ты с ней знаком. Помнишь, год назад мы три дня гостили в твоем коттедже? А сейчас она проводит в Италии каникулы и решила сделать мне сюрприз, приехав нас встречать. — Он выразительно посмотрел на Виолетту, и та, открыв было рот, чтобы что-то возразить, недовольно надула губки. Но обаяние Марио Бенциони, который тут же кинулся к Виолетте, разрушило напряжение момента.

— О, тысяча извинений! Синьорина Виолетта! Как же я мог вас не узнать? Ну конечно! В тот раз вы были с такими прекрасными черными волосами!

Саша недовольно подметила, что Марио нс стал трясти хрупкую Виолеттину ручку, а, как галантный кавалер, наклонился и поцеловал ее. Зато ее немного позабавили эта итальянская экспрессивность и непосредственность. Только горячий южный мужчина может так искренне выражаться по поводу маленьких женских секретов!

Дамочка сладким голоском промурлыкала ему в ответ какой-то дежурный комплимент по-английски. Марио оскалился, а потом схватил под руку Вадима и потащил всех к выходу, где их ожидал прекрасный «мерседес-кабриолет». Вадим поставил свою и Сашину сумки на землю. Пока водитель укладывал их в багажник, Бенциони открыл переднюю дверь для Татаринова, а девушкам пришлось усесться на заднее сиденье. Благо Марио оказался между ними.

Автомобиль покинул площадь аэропорта и выехал на просторное шоссе. Марио дал водителю распоряжение везти их в отель, и кабриолет помчался, набирая скорость и предоставляя теплому ветру дружески растрепать как следует их прически.