Формула любви для Золушки

1

Все последующие дни, как и предсказывал Вадим, были полностью посвящены напряженной работе. Вопреки самым мрачным ожиданиям после той злополучной вечеринки у Марио синьор Боккаччо оказался вполне благоразумным человеком, ставящим на первое место деловые качества партнера, а не казусы его личной жизни. Переговоры, которым предшествовала большая подготовительная работа, прошли весьма успешно. Саша даже не ожидала, что у нее имеются такая крепкая деловая хватка и способность принимать зависящие от нее самой решения.

Они работали с Вадимом как настоящая команда. Саша была воодушевлена той свободой действий, которую он ей предоставил, видя ее сообразительность и быстроту' реакции. А Вадим с удивлением и каким-то приятным чувством, поселившимся в его душе за время их короткой совместной деятельности, наблюдал за продолжающимися Сашиными метаморфозами: он уж было решил, что ошибся, возложив на эту неуклюжую и робкую девушку большие надежды. Но Саша поразила не только его одного.

Выходя из кабинета после переговоров первого дня, синьор Боккаччо, пожимая Вадиму руку и кивая в Сашину сторону, что-то спросил у него по-итальянски. Вадим коротко ему ответил и поспешил удалиться, жестом позвав Сашу за собой. Как ни старалась она уловить, о чем у них шла речь, так ничего и не выяснила. На обратном пути в отель ее тщетные попытки выудить у Вадима Александровича какую бы то ни было информацию тоже ни к чему не привели. Вадим лишь отшучивался, мол, будешь много знать — будешь плохо спать.

Как ни странно, Виолетту Саша больше не видела. Ей так и не суждено было узнать, что же произошло между ней и шефом вчера в доме Бенциони. Саша пребывала в полной уверенности, что Мадам Крашеные Волосы и Вадим вместе вернулись в отель и благополучно занялись тем, за чем она застала их в первый день пребывания в Риме. Надо сказать, что в ту ночь Саша так и не уснула — даром что вернулась в гостиницу вовремя. Как она могла спокойно спать, когда практически за стенкой происходило такое, о чем и подумать-то ей было жутко. Энрике тогда уехал, как только Саша дала ему обещание в свободное время вместе с ним отправиться осматривать достопримечательности. Но вот будет ли это свободное время или нет и хочет ли она проводить его вместе с влюбленным в нее пареньком, Саша пока не знала.

После первого рабочего дня Вадим вернулся в свой номер немного вымотанный, с головной болью, но с радостным чувством, что все должно получиться. Он боялся радоваться раньше времени, так как знал по собственному опыту: заключение контракта на выгодных для его фирмы условиях зависит прежде всего от их с Сашей умения вести переговоры, а также в немалой степени от форс-мажорных обстоятельств, к которым чуть было не причислили Виолетту с ее дурацкими манерами веселиться.

— А эта Саша молодец. Не ожидал я от нее такой прыти. Видимо, девочка припасла свои сюрпризы до лучших дней. Крепкий орешек! Повезет же тому, кому удастся ее полностью «расколоть», — сказал Вадим вслух, включая теплую воду в душе.

— Кого это ты мечтаешь расколоть, дорогой мой? — услышал он сладкий голос Виолетты за своей спиной. — Уж не эту ли простушку, которую ты притащил сюда? Как там ее зовут?

Виолетта как ни в чем не бывало обняла его сзади и прижалась своим мягким телом, облаченным в прозрачный халатик.

— Ты как тут оказалась? — строго спросил Вадим, пытаясь освободиться от ее цепких объятий и поворачиваясь к ней лицом. — Двери, кажется, закрыты. Ты что, подкупила портье?

В душе Вадим подивился своему поистине спартанскому спокойствию. Вместо того чтобы скрутить Виолетту по рукам и ногам и выкинуть в форточку, как он намеревался сделать, вернувшись с вечеринки, он достаточно спокойно смотрел на нее и даже вел относительно мирный диалог.

— Не обольщайся, любимый, — проворковала Виолетта, — я не способна на такую гадость даже ради тебя! Просто ты забыл закрыть дверь на ключ, а твоя киска уже давно и с нетерпением ждала тебя.

Она попыталась прижаться к нему снова, заглядывая в глаза, но Вадим легонько оттолкнул ее, взял за руку и вывел в комнату. На гневный взгляд Виолетты, плюхнувшейся на диван, он невозмутимо ответил:

— Я собираюсь принять душ. В одиночестве. А после того, что ты натворила у Бенциони, скажи спасибо, что я тебя вообще нe выставил за дверь!

Закрывшись на всякий случай в ванной на защелку, Вадим упрекал себя за излишнюю мягкость по отношению к дебоширке и придумывал для нее экзекуцию. Вчера ночью он твердо решил порвать с Виолеттой, но задача эта была не из легких. Он прекрасно понимал, что любовница просто так не отстанет. Догадавшись, что он хочет от нее отделаться, она всегда будет начеку и не допустит, чтобы он распрощался с ней. Но сделать это просто необходимо. И именно здесь, в Италии.

— Иначе все затянется на неопределенное время и может не закончиться вообще. А это Вадима совершенно не устраивало…

Он принял душ, завернулся в большой махровых халат и вышел из ванной. Виолетта лежала, закинув ноги на спинку кровати, и смотрела телевизор. На экране дикторша по-итальянски сообщала последние новости, и Виолетта с интересом за ней наблюдала.

«Как будто понимает, о чем идет речь», — усмехнулся Вадим, а вслух серьезно спросил:

— Что нового в мире?

— А? Нового? Не знаю… Посмотри лучше, какая у нее кофточка! Ты не в курсе, где здесь такие продаются? Кажется, мне надо обновить мой гардероб…

Чертыхнувшись про себя, Вадим прошел к бару и налил себе немного коньяка. Виолетта бросила на него вопросительный взгляд, сложив губки бантиком, и протянула руку.

— Ну уж нет! После вчерашнего ты еще смеешь просить меня налить тебе выпить?! Знаешь, как это называется?

— А что такого? — Виолетта невинно захлопала ресницами. — Что-то было не так?

— Не так?! — Скрипя зубами, Валим сжал кулаки, но тут же взял себя в руки и более спокойно продолжил: — Извини, но, по-моему, ты перешла всякие границы. Ты держишь меня за дурака? Ты знаешь, сколько стоит этот договор, который ты чуть не сорвала? Неужели ты думаешь, что я приехал сюда в игрушки играть?!

Лицо Вадима багровело на глазах. Казалось, еще немного, и он перестанет себя сдерживать и набросится на Виолетту, чтобы вытрясти из нее дух. Та же преспокойно села на кровати, элегантно закинув ногу на ногу, обнажив донельзя одно колено, и невозмутимо ответила:

— Нет, я думаю, что ты приехал сюда, чтобы расколоть орешек по имени… Александра! Да, любимый? Ну и как, удается тебе это или Золушка предпочитает корчить из себя Спящую красавицу?

Не выдержав откровенного издевательства над собой, Вадим силой поднял ее за локоть с кровати и вывел через всю комнату в коридор. Ни слова не говоря, он открыл дверь, подтолкнул туда Виолетту и быстро повернул ключ в замочной скважине. В ответ он услышал пинок ногой и демонстративно громкие шаги по коридору.

«Ну и черт с ней! — думал Вадим, наливая себе еще одну порцию коньяка. — Похоже, расслабиться мне сегодня не суждено. Хотя почему я должен позволять какой-то бабе портить себе настроение? Кто она мне, в конце концов, жена, что ли? О, не дай Бог!»

Вадим обругал про себя Виолетту нехорошими словами, а за одно и самого себя, так как совершенно забыл позвонить домой. С волнением и душевным трепетом он подсел к телефону и стал набирать заветный номер.

2

Сегодня Саша наконец-то получила возможность осуществить свое давнее желание (не считая, конечно, завоевания Вадима) — она отправилась гулять по Риму. Пешком, метр за метром исследуя эту незнакомую и чудесную страну, этот почти сказочный город с его улочками и площадями, фонтанами, магазинчиками, ресторанами и витринами… Но больше всего поразили Сашу люди. Они коренным образом отличались от апатичных, вечно спешащих москвичей, с их отсутствием эмоций и сосредоточенностью на себе самих. Итальянцы показались Саше весьма живыми горожанами. Поначалу ее немного раздражало обилие мелькающих рук и громкой, быстрой и непонятной речи. Однако чересчур темпераментные жители Рима привлекали Сашу своей непосредственностью и открытостью. А сколько восхищенных мужских взглядов она на себе поймала!

Пересекая Тибр по широким магистральным мостам и живописным мостикам в стиле барокко, Саша оказывалась то на одной его стороне, то на другой. Устав немного от бесцельного шатания, она села на какой-то автобус и вышла через несколько остановок. Практически не опуская вниз головы, широко открытыми глазами поглощая красоты неведомого Рима, Саша брела, куда эти самые глаза смотрели. Неожиданно и с особым удовольствием она обнаружила, что вышла на площадь Боргезе, поразившую ее обилием разнообразных картин и эстампов. Совершенно не искушенная в искусстве купли-продажи на уличных ярмарках, но зато кое-что понимающая в настоящем искусстве, Саша купила-таки несколько римских акварелей, заплатив за них невероятную цену.

«Теперь повешу их дома на стену, и будет у меня как у Вадима в кабинете!» — думала Саша, довольная своим приобретением, бережно неся под мышкой завернутые в серую бумагу картины.

Затем она оказалась на знаменитой площади Рима — Треви. В конце концов, почувствовав страшную усталость в ногах, она нашла свободное местечко на одной из скамеек, окружающих монументальное сооружение, напоминающее половину ротонды, наверху которой красовалась загадочная надпись: «Benedictus XIV». Внизу находился прекрасный фонтан: огромная морская раковина являлась величественным троном для Нептуна (по крайней мере так определила Саша), по ступеням, от раковины, струились потоки воды, а вокруг то выстреливали вверх, то исчезали под землей струйки фонтанов.

Практически вся площадь была оккупирована местными голубями, которые тоже отличались от московских: хвосты у них были попушистее, да и расцветка, если приглядеться, была несколько иной. По каменному полу весело бегали ребятишки, такие чистенькие и аккуратные, что казалось, будто они не умеют пачкать одежду и вообще доставлять неприятности своим мамашам.

Саша сидела, подставив лицо ласковым лучам осеннего солнца, и была почти счастлива. Да, да! Счастлива. Она все еще вместе со своим любимым. Все еще в Италии. Они работают. Он ею вполне доволен, сам так и сказал: «Вы, Александра, не перестаете меня радовать. Если бы не вы, не знаю, чем бы закончился первый этап переговоров». Конечно, он сильно преувеличивал, но тот факт, что он ее оценил (а значит, заметил), отрицать нельзя. А потом он зачем-то спросил ее об Энрике, понравился ли тот Саше. И когда она ответила, что он очень приятный молодой человек и ей было с ним весело и хорошо, Вадим вдруг помрачнел и перестал с ней разговаривать.

Затем Саше вспомнилась Виолетта, как она цеплялась за руку Вадима, как заглядывала в его глаза у всех на виду. И снова Саше стало до боли обидно, что не она, а эта непонятно откуда взявшаяся на ее пути Мадам обнимает и ласкает ее Принца. А ей, Саше, достаются только «вполне симпатичные», но совершенно не интересующие ее юнцы вроде Энрике.

«Кстати, раз уж другого времяпрепровождения на сегодня у меня не предвидится, то почему бы не покататься с Энрике по городу. А то ноги уже скоро просто отвалятся», — решила Саша и тут же набрала номер своего нового приятеля. Энрике с радостью откликнулся на ее предложение, предупредив Сашу, чтобы она никуда не уходила со своего места и что он сам найдет ее там через пятнадцать минут.

«Отлично, можно еще успеть пробежаться по магазинчикам. Вон там такая красивая вывеска…» И Саша, встав со скамейки, направилась к ближайшему бутику модной одежды. Подойдя к дверям и готовясь войти внутрь, Саша вдруг столкнулась нос к носу с Виолеттой. Мадам в обеих руках держала по нескольку пакетов с покупками. Увидев Сашу, она округлила глаза и присвистнула:

— Вот так сюрприз! Неужели Вадим платит своим работникам столько, что они могут позволить покупать себе «Валентино»?

Тут до Саши наконец-то дошло значение иностранных слов на вывеске магазина, и она немного стушевалась.

— Просто я жду одного человека и решила скоротать время. За просмотр ведь денег не берут, — ответила она Виолетте, делая шаг назад, на улицу.

За ней, как большая нагруженная баржа, выплыла Виолетта, загородив своими сумками весь тротуар.

— Так, понятно… И что же за человека ты ждешь, если не секрет? Не Вадима, случайно? Напрасно тратишь время. Я как раз иду к нему отчитаться по его кредитке. — Виолетта качнула своими сумками. — Кстати, здесь можно приобрести очень миленькое нижнее белье, рекомендую!

И она, не дав Саше ничего ответить, гордо развернулась и, покачивая бедрами, пошла к дороге ловить такси.

«Боже мой! Что я здесь делаю? Зачем все эти глупые мечты?! — чуть нс плача от обиды, думала Саша, возвращаясь на свою скамейку. — Скорее бы закончилась эта проклятая неделя! Скорее бы вернуться домой! Не могу так, уволюсь. Не хочу больше видеть его и знать, что он полностью принадлежит другой. Не хочу!»

Саша опустила голову на колени и закрыла лицо руками. В тот же миг исчезли солнечный свет и блики фонтана, прекратился гул автомобилей, умолкли веселые детские голоса, куда-то улетели все голуби. И в этой пустоте Саша была совсем одна. Ей стало сначала больно-больно от своего одиночества, а потом боль начала понемногу уходить. Наступили спокойствие и легкость. Пусть все будет так, как будет. Она как-нибудь уж доработает эти дни, выполнит свои обязательства перед фирмой, а после… А после вновь станет свободной как птица, сбросит с себя непосильный груз неразделенной любви и улетит далеко-далеко искать свое счастье. И обязательно его найдет!

— Алекс? Что с тобой? — донеслось до Саши.

Она подняла голову и увидела перед собой белые розы.

— Я еще раз хочу принести свои извинения за тот инцидент, — начал Энрике, садясь рядом с ней на скамейку. — Розы ведь не пачкают одежду… Мой отец возместит тебе ущерб. Какой номер твоего счета?

— Энрике, так быстро? — произнесла Саша, с трудом возвращаясь из своей раковины. — Какой еще ущерб … Ничего мне не надо. Да и счета у меня никакого нет… Знаешь, лучше отвези меня в отель — что-то голова сильно разболелась. Извини. — Саша попыталась улыбнуться.

— Как скажешь. — Молодой человек заметно приуныл, но покорно согласился и встал, одергивая полы своего пиджака.

Только сейчас Саша заметила, как нарядно он был одет. По всей вероятности, мальчик с большой тщательностью собирался на свидание, так спешил, хотел ее поразить, а она, коварная, не оценила этого.

«Вот так и я для Вадима… Кажется, кто-то из древних говорил: когда женщину не любят, ее красота кажется жалкой». — Саша вздохнула и поплелась за Энрике к его машине.

3

В своем номере Саша наконец-то смогла по-настоящему остаться наедине с собой. Как в тумане она бродила из комнаты в комнату, периодически поглядывая на часы. Теперь время имело для нее особое значение. Ей хотелось, чтобы стрелки крутились быстрее, чтобы дни пролетали незаметно, чтобы чувства ее к Вадиму улетучивались с каждой минутой. Но это было невозможно. Чем больше она об этом думала, тем тоскливее становилось на душе, а образ Вадима все отчетливее возникал в ее воображении. Помимо своей воли и желаний она представляла себя и его в уютном ресторанчике. Вокруг полумрак и сигаретный дым. Звучит приятная медленная мелодия. Они сидят за маленьким столиком и смотрят друг другу в глаза. И молчат. Лишь взгляды говорят за них. В его глазах она читает любовь и нежность. Он берет ее руку, подносит к губам, и…

Саша вздрогнула от неожиданно громкого звонка. Она подошла к телефону, недоумевая, кто бы это мог быть. По ее расчетам, Вадим должен был сейчас находиться в объятиях Виолетты, а Энрике… Она уже все достаточно ясно ему объяснила. Машинально Саша поднесла к уху трубку.

— Алло. Александра? Это Вадим. Вы не слишком сейчас заняты?

Бодрый деловой голос шефа окончательно вернул ее к реальности.

— Нет, не занята. А что?

— Прекрасно. Я сейчас к вам зайду. Нужно поговорить.

Как всегда, последнее слово осталось не за Сашей, и в трубке послышались короткие гудки. «Если он хочет поговорить, то это может означать одно из двух: либо он даст мне какое-то неотложное задание на завтра, либо снова попросит вести себя на переговорах так, как ему кажется необходимым», — только успела подумать Саша, когда раздался стук в дверь.

На пороге стоял Вадим во всем своем великолепии. Легкий светло-серый костюм, желтоватая рубашка и такой же галстук. Одна рука засунута в карман, другой он оперся о косяк. Ну просто мечта, а не мужчина! «И чего ему не сидится, то есть не лежится, с Виолеттой? Нет, надо ходить и заставлять страдать бедную Сашу», — отступая назад и глядя с тоской на Вадима, думала девушка.

— И что у вас произошло на этот раз? — спросил Вадим, уверенно входя в комнату. — Что это вы на меня смотрите как на врага народа?

Саша спохватилась и изобразила дежурную улыбку:

— Простите, я думала о не совсем приятных вещах и…

— Надеюсь, у вас нет планов на сегодняшний вечер? — Вадим, казалось, ее совсем не слушал и не допускал никаких возражений с ее стороны.

Это Сашу задело.

— Вообще-то Энрике пригласил меня сегодня на прогулку по вечернему Риму…

— Так, ясно. — Вадим почесал затылок. — Ну что ж, если Энрике вас пригласил, тогда… Хорошо, до завтра. В восемь выезжаем. Не проспите.

Вадим развернулся и взялся за ручку двери. Один миг превратился в Сашином сознании во «временную яму». Как в кино, картинка застыла на месте, давая Саше возможность со скоростью света прокрутить в голове следующую сумбурную последовательность мыслей:

«А вдруг он приходил пригласить меня куда-нибудь? Меня? Это нереально. А почему нет? А где же Виолетта? Это же мой шанс! А я стою как идиотка и сама порчу себе жизнь! Зачем я ляпнула про Энрике? Дура!»

Как только Вадим повернул ручку двери, Саша, не помня себя, закричала ему в след:

— Вадим Александрович! Я перепутала, мы договаривались с Энрике на завтра! Вечером я совершенно свободна, и если вы хотите обсудить что-либо по работе…

Саша остановила свою тираду, чтобы перевести дух, и вдруг заметила, что Вадим стоит в дверях, прикрыв лицо ладонью, и еле сдерживает смех. Почувствовав Сашино смущение, он кашлянул, сделал серьезное лицо и объявил:

— В таком случае приглашаю вас в ресторан выпить за успешное начало нашей операции! На сборы даю десять минут.

4

Как только дверь за Вадимом закрылась, не вспоминая больше про данное себе обещание уволиться, Саша забегала по комнате, хватая на ходу разные вещи и не находя ничего подходящего для такого случая.

«Это же надо! В ресторан! С ума сойти от таких перепадов!.. Господи, ну где же это платье?» — скача в одном чулке, бормотала Саша. Через десять минут она была при полном параде: строгое серое платье-чехол (она прихватила его с собой на всякий случай), все те же черные туфельки и подходящая к ним маленькая сумочка, на которую, помимо акварелей, Саше пришлось разориться сегодня, чтобы не ударить больше в грязь лицом перед Виолеттой.

— У-y, как же я забыла о Мадам? — У самых дверей Саша остановилась как вкопанная. — Не может быть, чтобы она не составила нам компанию. Без нее — никуда!

И пыл ее немного угас.

Однако, выходя из лифта в холл, Саша увидела Вадима в гордом одиночестве. Он окинул ее одобрительным взглядом, и они вместе молча направились на улицу, где у подъезда их ожидало такси. К великому Сашиному удивлению и недоумению (и ликованию!), Виолетта так и не нарисовалась.

Они все так же молча ехали в автомобиле, сидя рядом на заднем сиденье. А Саше так не терпелось спросить, почему с ними нет Виолетты и почему они, вместо того чтобы поужинать в ресторане отеля, едут неизвестно куда. Но связать воедино эти два факта у Саши не хватало духу, она просто боялась подумать о том, что Вадим специально уехал с Сашей подальше от Виолетты, не предупредив свою любовницу. Наконец молчание нарушил Вадим:

— Ну, так хотите все-таки знать, что мне сказал о вас синьор Боккаччо?

Татаринов, не глядя на Сашу, ждал ее ответа, равнодушно созерцая свои руки. Вопрос был задан таким тоном, будто это не она целый день умоляла его раскрыть сию тайну, а, наоборот, он постоянно приставал к ней с предложениями выслушать его.

— Было бы интересно, — саркастически произнесла Саша.

Но Вадим, тем не менее, не спешил с объяснениями. Он достал сигареты, медленно и вальяжно затянулся, выпустил в окошко дым и продолжил:

— Он отозвал меня в сторону… — Еще затяжка. — И спросил… — Дым в окно. — Почему весь вчерашний вечер я скрывал от него эту прелестную синьорину. Имея в виду, разумеется, вас…

— А реально узнать, что вы ему ответили?

— Вполне реально. Я ответил… — Вадим почему-то тянул слова и как будто получал от этого удовольствие, наблюдая за Сашиным нетерпением. — Я ответил ему, что этой синьорине предстояло как следует подготовиться к переговорам и что она была вынуждена провести вечер в гостинице.

— Неужели вы так ему и ответили? А если он видел меня случайно, как я входила или выходила из дома? Вы не боитесь, что он уличит вас в обмане?

— Нет, не боюсь… Но дело-то не в этом. Александра, — Вадим перешел на серьезный тон и заговорил быстрее, — вы должны четко понимать, что если вами интересуются мужчины, то это ваше личное дело. Но если эти мужчины наши партнеры, то вы никоим образом не можете дать себе послабление и ответить на их ухаживания!

Вадим отвернулся, а Саша думала о том, почему она никогда не может с первого раза догадаться, куда клонит ее дорогой босс. Он продолжал:

— Я вас прошу, Александра, как ваш начальник и как ответственный за этот проект… Знаю я этих итальянцев! — Он неожиданно сменил свой официоз на монолог заботливого отца, напутствующего свою великовозрастную дочь. — Вы поймите, я нарочно не хотел говорить о том разговоре с Боккаччо, чтобы вы не обольщались.

— И что же заставило вас изменить свое решение? — негромко спросила Саша, чувствуя, как нервничает Вадим, и все еще не понимая его истинные мотивы.

— Просто вы такая… неопытная, наивная… Мне показалось, что если я не предупрежу, то… В общем, я могу быть уверен, что вы поняли все правильно и не наделаете ошибок?

Он посмотрел на нее так строго и в то же время с такой нежностью, что Саша, сама не веря в свое счастье, только кивнула в ответ и быстро отвернулась. Загадочная улыбка играла на ее губах, а сердце энергично заплясало уже давно заученный танец.

5

Они вошли в огромные тяжелые двери ресторана под торжественной вывеской «Палаццо», переливающейся золотыми огоньками. Как принято в дорогих заведениях, вежливый метрдотель проводил их за уютный столик возле стены, именно такой, как и представляла себе Саша. Затаив дыхание, она опустилась на отодвинутый для нее Вадимом стул с витой узкой спинкой. Над ними горели настоящие факелы, но достаточно высоко, так что в зале царил полумрак и тени сидящих за столиками не искажали картины средневекового замка.

«Странная любовь к дворцовому стилю, — отметила про себя Саша, удивленно крутя по сторонам головой. — И живем, как в замке, и едим по-королевски…»

Раскрыв меню, Саша уставилась на непонятный набор латинских букв, который, если постараться, можно было прочесть, но никаких ассоциаций в голове от этого не возникло бы. В растерянности она взглянула на Вадима, который сосредоточенно, с видом знатока изучал меню, не обращая на свою спутницу ни малейшего внимания.

«Ну все! Я пропала!!!» — Саша начала паниковать. Не привыкшая питаться в ресторанах, совершенно не соображая, что делает, она закрыла меню и отложила на край стола. В этот самый миг как из-под земли перед столиком очутился официант, для которого это явилось знаком того, что клиент готов делать заказ, и задал Саше какой-то вопрос. Прекрасно понимая, как глупо она выглядит, и боясь, что Вадим в ней разочаруется, она постаралась взять себя в руки.

— Пицца, паста, моццарелла… — выпалила Саша на одном дыхании.

Подняв вверх ладонь и незаметно подмигнув официанту, Вадим спокойно сказал:

— Он спрашивает, что синьорина желает выпить.

И, обращаясь к официанту по-английски, заказал белое сухое вино пятилетней выдержки и бутылку минеральной воды. Официант удалился так же незаметно, как и появился, а Саша, глупо улыбаясь, не знала, куда деть свои руки.

— Расслабьтесь, Саша! Мы приехали сюда отдыхать, а не напрягаться. Никто не упрекнет вас в том, что вы не знаете ресторанного этикета. Хотя… это сразу бросается в глаза. — Вадим усмехнулся и посмотрел на Сашу, как на ребенка, который пытается изобразить из себя рыцаря на коне, имея при себе простую палку и табурет. — Если не возражаете, я сделаю заказ сам. Доверяете?

Что могла еще ответить Саша, которая была бесконечно благодарна Вадиму за его чуткость и понимание! Да в эти минуты она была согласна буквально на все. Если бы только он захотел…

Пока официант побежал на кухню выполнять заказ, предварительно откупорив бутылку вина и наполнив их бокалы, Вадим произнес тост за успешное начало реализации проекта. Звякнули бокалы, Саша немного отпила чудесного вина. На душе стало тепло. Она решила, что теперь действительно можно позволить себе немного расслабиться, да и как может быть иначе, когда рядом такой внимательный и галантный мужчина.

— Давайте договоримся не обсуждать сегодня ничего, что касалось бы работы, я просто нс выдержу. Ограничимся этим тостом — и все. — Вадим улыбнулся и налил в оба бокала еще вина.

— А о чем же тогда говорить?

— Да о чем хотите! Можете меня о чем-нибудь спросить. Если этот вопрос не будет слишком личным, я рассмотрю возможность дать вам исчерпывающий ответ, — шутя, предложил Вадим.

Видимо, настроение у него было прекрасное, и это придавало Саше уверенности в себе. Окончательно осмелев, она в тон ему произнесла:

— Тогда… как вы посмотрите на то, если я спрошу; что это такая за история, связанная с вашей семьей?

— Какая — такая? — передразнил ее Татаринов.

— Ну, странная… — Саша вжала голову в плечи, думая, а не позволила ли она себе очередную бестактность.

Вадим громко рассмеялся и, ни капли не смутившись, сказал:

— Совсем не странная на самом деле. Ну ладно, вам, и только вам, я раскрою эту страшную тайну. Только история будет очень длинной. Как вам перспектива весь вечер молча сидеть и слушать мой нудный рассказ?

— Весь вечер? — Саша изобразила испуг. — Ну, не знаю… А впрочем, я ведь буду еще и есть!

Вадиму понравилось ее настроение (он сам немного напрягался, предчувствуя обычный для Саши ступор, который вызывало его присутствие).

И он начал повествование, на короткое время прерываемое официантом, подносящим все новые и новые диковинные блюда, к которым он давал Саше небольшие комментарии.

— Вообще сам я начал интересоваться этим вопросом не так давно. К сожалению, из всех оставшихся в живых родственников был только мой отец. Но и он немногим смог мне помочь. Поэтому пришлось несколько месяцев пропадать в библиотеке, бродить по музеям и старинным усадьбам… Ну что, заинтриговал?

Саша сидела перед ним с широко раскрытыми глазами. Вадим, вполне удовлетворенный ее реакцией, продолжал:

— Так вот что мне удалось выискать за это время. Когда-то жутко давно был такой татарский хан Юсуф, который в числе других ханов с большим и хорошо подготовленным войском воевал с русскими. Как гласит легенда, однажды, перед ответственным боем, этому Юсуф-хану во сне явилась женщина в длинных красных одеждах и велела ему сдаться русскому царю со всем своим войском, иначе, мол, его род будет проклят и принесет великий вред его соотечественникам. На утро хан призвал к себе своих мудрецов и прорицателей и рассказал им свой сон. Но они не могли ему ответить ничего вразумительного.

Тогда Юсуф-хан, как человек смелый и решительный, не обращая внимания на свой сон, утром вывел войско на поле битвы. Русские тоже вышли. В руках у них были хоругви с изображением Богородицы. И свершилось чудо — Юсуф-хан узнал ту женщину, которая явилась ему во сне. В священном трепете он упал на колени, за ним последовало все его войско. Короче, перешел он на сторону русского царя, принял христианство, получил в подарок за свой подвиг надел где-то в районе современного Курска и женился на русской княжне. Естественно, у него вскоре родились дети, у тех детей — свои дети. Так и пошло. И фамилия у них у всех была — Юсуповы.

Кстати, Юсуповы — достаточно известный дворянский род. Причем жен они выбирали себе тоже знатных и, что характерно, исключительно первых красавиц. Так что за многовековую историю татарская кровь практически была вытеснена, осталась только фамилия. Наиболее известный государственный деятель с этой фамилией фигурирует в летописях петровских времен. Один из Юсуповых был собирателем живописи, его коллекция могла соперничать с собранием Третьякова. До сих пор наши деятели политики и культуры пытаются вернуть часть картин, увезенных немцами во время войны из Архангельского.

Об этом имении — Архангельском — особый разговор. Если вы там нс бывали, советую посетить. Дивное место. Правда, сейчас там, кажется, какой-то закрытый правительственный санаторий… Но при желании попасть туда можно через дырку в заборе. Огромная территория с трех сторон окружена вековым лесопарком, а четвертая сторона выходит на живописную речушку. Сама усадьба стоит на высоком берегу, так что со стороны реки открывается сказочный вид на бескрайние поля. И заметьте, это все в наше время, а что же было тогда!

Интересно еще и то, что усадьба имеет два дворца — большой, где находилась картинная галерея, и малый, так называемый женский. Есть опять же легенда, согласно которой Юсупов, выстроивший свое поместье, имел очень красивую, но капризную жену. Еще будучи его невестой, она пожелала, чтобы в качестве свадебного подарка он отгрохал ей отдельный дворец, какой она видела не то за границей, не то на картине. У богатых свои причуды — построил. И потом, когда они частенько ссорились, она уходила в свой дворец и приказывала слугам не отпирать дверей ни под каким предлогом, пока князь не придет просить прощения. Так они и развлекались.

Кроме этого, были и другие развлечения. Во-первых, тот же самый Юсупов являлся одним из первых, кто положил начало развитию театра в России. У него был свой домашний театр, и поэтому в гости к нему приезжало всегда столько народу, что пришлось даже пристраивать гостиницу за воротами поместья. А во-вторых, у него имелся самый настоящий конезавод. Все-таки давала о себе знать татарская кровь — Юсуповы всегда любили лошадей. В то время ходил даже такой анекдот: мол, у Юсупова в театре выступают настоящие лошади, которых он после представления отправляет на кухню. Достаточно злой анекдот, в нем акцент делается на татарские корни князя — ведь татары едят конину.

Надо сказать, что хотя семейство Юсуповых было вполне благородным, им постоянно доставались всяческие насмешки и намеки на их нерусское происхождение. Но они всегда оставались истинными патриотами. За свои заслуги перед отечеством, кроме Архангельского, Юсуповы получили от царя в дар практически весь Крым. Там великое множество их дворцов, которые приходилось сдавать, говоря современным языком. Особенно мне полюбилось местечко под Алуштой — Карасан. Сейчас там дом отдыха, все запушено, разрушено, восстанавливается какими-то жалкими усилиями местных властей… Смотреть больно. Но если представить этот небольшой дворец, построенный в восточном стиле, во всей его первозданной красоте, то такая гордость за предков возникает! Даст Бог, будет возможность — сам восстановлю Карасан. Но это уже из другой оперы…

А в конце девятнадцатого века на слуху было имя Феликса Феликсовича Юсупова. Он имел дворец в Петербурге, на набережной реки Мойки. В этом-то дворце и произошло роковое событие, которое историки называют «Убийство Распутина».

— Ой, а я ведь была в Юсуповском дворце! Нам на экскурсии об этом убийстве рассказывали и фигуры восковые показывали… — возбужденно затараторила Саша, радуясь тому, что и она кое-что об этом слышала.

— На самом деле все, что вам там рассказывали, можете благополучно забыть. Я читал дневники Феликса Юсупова, часть из которых он издал еще при жизни. Много в них спорных вопросов, и тайну этого убийства, видимо, никто и никогда не раскроет, но то, что принято за официальную версию, — полнейшая чушь. Но не об этом речь…

Вадим в очередной раз налил вина себе и Саше. В это время принесли горячее, и рассказчик замолк, с интересом следя за профессиональными движениями шеф-повара, разделывающего у них на глазах запеченную в фольге рыбу. Когда блюдо было подано, Саша, боясь нарушить очарование вечера, выразительно посмотрела на Вадима. А тот, прожевав небольшой кусочек, закрыл глаза, что-то довольно промычал и поднял свой бокал:

— Буон аппетито! — сказал он Саше, залпом выпил вино и продолжил свой рассказ: — Собственно, о Феликсе Юсупове у меня имеется больше всего сведений. Он был особо приближен к царской семье, поскольку женился на племяннице Николая Второго — Ирине. Она была в то время одной из самых красивых женщин Петербурга. У них родились дети — мальчик и девочка. Мальчика назвали в честь деда Феликса Александром. К слову сказать, та трагедия в подвале дома на Мойке косвенно имела отношение к Ирине, так как Распутин страстно желал с ней познакомиться, и это послужило предлогом для того, чтобы заманить его в дом Юсупова. Но я снова ухожу в сторону. Вы, Саша, меня извините — тема для меня очень щекотливая. Тем более что вы первый мой слушатель. Я никому еще не рассказывал всей этой истории целиком… В общем, вам теперь все должно быть ясно. Князь Феликс Юсупов — мой прямой предок.

«Так вот откуда у Вадима такая страсть к роскоши? Мы, оказывается, князья!» — подумала Саша, а вслух задала основной вопрос, который Вадим, казалось, так и ждал от нее услышать:

— Да, но фамилия-то ваша не Юсупов! Как же так получилось?

— Вот тут и начинается самая запутанная и интересная часть моей истории. Когда началась революция, дети Феликса Юсупова были еще совсем маленькие, надо было любыми средствами обеспечить их безопасность. Ирина с дочкой сразу же уехала в Париж, а Феликс остался с сыном в России улаживать хозяйственные дела: что-то срочно продавал, оформлял какие-то бумаги. Но с Советской властью нельзя было иметь никаких дел без ущерба для себя. Совдепы потребовали передачи прав на всю коллекцию картин, которая досталась ему по наследству. К счастью, часть коллекции Феликс успел вывезти во Францию. Ему пришлось согласиться на их условия — они угрожали не выпустить его за границу. А с его сыном они вообще хотели поступить по-зверски. Если бы он в будущем смог предъявить права на свое имущество, закон был бы на его стороне. Не знаю, что уж там произошло, но только Феликс посчитал, что безопаснее всего будет подписать отказ от сына, чем оставить его им на растерзание.

Он уехал к жене и дочке один, а мальчика оставил своему хорошему другу, у которого была своя родная дочь. Дети воспитывались вместе в любви и заботе. Но за мальчиком закрепилось прозвище — Татарин, поскольку все знали, что он не родной сын этого человека. Когда он получал паспорт, то записал это прозвище в качестве фамилии, немного его изменив — Татаринов. Он хотел жениться на своей сводной сестре и, чтобы исключить разные кривотолки, не стал брать фамилию своих приемных родителей. Потом его забрали на финскую войну, там он и погиб. В это время у него родился сын — мой отец. Вот и все, что я знаю. К сожалению, мне не удалось отыскать документы, подтверждающие наше родство, — все архивы сгорели…

Вадим достал из кармана сигареты и закурил, глядя в сторону и думая о чем-то своем. Саша понимала, что надо что-то сказать, но вот что — не знала. Наконец она нарушила молчание:

— А что стало с Феликсом и его семьей в Париже?

— Мм… Его жена рано умерла от чахотки. Дочь вышла замуж и уехала в Аргентину. Она состарилась, не имея детей. По-моему, она до сих пор жива. А Феликс прожил долго и умер только в семидесятых годах, в Париже. Интересно, что умирал он от нищеты и голода, а когда-то считался одним из самых богатых людей России. Мне рассказывали, что он приходил обедать в один паршивенький ресторанчик, который пользовался успехом только благодаря тому, что предприимчивый хозяин пустил слух: здесь обедает князь Феликс Юсупов. И еще там подавали котлеты а ля Юсупофф.

Это тоже относится к области легенд, но говорят, у него хранилась самая большая в мире черная жемчужина. Ему много раз предлагали ее продать, он мог бы вернуть таким образом свое былое богатство, но он отказывал всем желающим заполучить фамильное сокровище. Куда жемчужина делась после его смерти — загадка.

Я жалею об одном: если бы я заинтересовался своей родословной гораздо раньше, возможно, я застал бы Феликса в живых или хотя бы имел доступ ко многим документам, смог найти ответы на свои вопросы. Но не судьба…

Подали десерт. Саша с удовольствием налегла на дыню в красном вине, а Вадим потягивал кофе капуччино. В зале зазвучала нежная музыка.

— Давайте потанцуем! — вдруг предложил Вадим и, не дожидаясь Сашиного согласия, встал и подал ей руку.

Не помня себя, Саша на ватных ногах пошла за ним в середину зала. Там уже танцевали несколько пар, и они с Вадимом тоже начали медленно двигаться в такт музыке. То ли выпитое вино, то ли непосредственная близость любимого мужчины так подействовала на Сашу, но у нее по-настоящему закружилась голова. Она старалась не дышать — рука Вадима мягко обнимала ее за талию. Но в то же время ей хотелось полной грудью вдохнуть его неповторимый теплый запах. Она едва сдерживалась, чтобы не прижаться к нему всем телом, раствориться в нем. И пусть эти мгновения никогда не кончаются!

«Что со мной происходит? — думал Вадим, глядя на Сашу, такую близкую и таинственную в этот момент. — Никогда бы раньше не подумал, что доверю свою семейную тайну вот этой девчонке, совершенно мне незнакомой… Как она красива сейчас! Я и не знал, что у нее такие чудесные глазки, губы… А это ушко просто создано, чтобы его целовали!»

Машинально Вадим наклонился, прикоснулся к Сашиному уху губами и чуть не обжегся: ее уши вдруг запылали с такой силой, что, если бы в зале была полнейшая темнота, они могли бы служить настоящим источником света. Саша вздрогнула и замерла, а Вадим продолжал потихоньку касаться губами ушка, затем виска, щеки и, наконец, добрался до Сашиных губ, уже готовых ответить ему со всей страстью.

В этот момент музыка прекратилась, танцующие разошлись за свои столики, а Саша с Вадимом так и стояли, обнявшись, боясь сделать шаг друг от друга.

«Да, пить надо меньше, — пронеслось в голове у Вадима. — Нам еще работать и работать здесь, а какая теперь, к черту, работа! Болван! Зачем она тебе нужна? Ну, хорошенькая, ну, милая, ну, легко и комфортно тебе с ней общаться — и что дальше? Обязательно всех симпатичных девушек тащить в постель? Она же твоя подчиненная! Вон как сердечко колотится! Да на таких, как она, после невинного поцелуя обычно женятся, чтобы не запятнать их честь. Я-то, допустим, назавтра забуду все, что тут было, а она будет помнить и надеяться. Как теперь мне с ней себя вести? Вот еще проблема! Не хватало мне одной Виолетты! Да, надо меньше пить…»

— Ну что — домой? — Как ни в чем не бывало Вадим отодвинул от себя Сашу на расстояние вытянутой руки.

В ответ она смогла только кивнуть, глядя на него снизу вверх, преданно и покорно, как бездомная собачонка.