Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 32. На бал надо выходить во всеоружии

— У меня ноги трясутся, — полуобморочно сказала Анифа, опираясь на стол. По гостиной туда-сюда носились горничные, мне кажется, уже просто так, лишь бы не стоять на месте.

— У тебя-то с чего? — высоким, нервным голосом спросила Мириам. Она смотрела в большое ростовое зеркало и уже раз в десятый поправляла легкую южную вуаль, закрывающую нижнюю часть лица. Прозрачная накидка почти не скрывала роскошные русые волосы, оттенок которых ей достался от отца. — Ты дома остаешься, это нас сейчас все начнут рассматривать и обсуждать.

— Значит дадим пищу для кривотолков, — сказала я, открывая тайный замок на родовой шкатулке с драгоценностями матушки.

— Нельзя упускать редкую возможность сразу показать кто такие Хельвины. Пусть стесняются дети слабых родов, а мы всегда были Старшими ими и останемся. Мириам… передаю для бала — временно! А потом мы купим тебе что-нибудь подобное, обещаю.

Когда отец только начал увлекаться Джунгарией, он дарил маме южные украшения. Мечтал, что северная дева разделит с ним необычные интересы.

И с тех времен остались весьма красивые штучки, которые я теперь вытаскивала из спрятанной от воров шкатулки.

Мириам обернулась и ахнула. Бросившаяся ей на помощь Иванка подрагивающими руками надела на нее обруч с височными длинными подвесками, украшенными крупными ливарскими изумрудами. И нежная смуглая кожа сестры словно засветилась изнутри. Темные глаза стали казаться глубже, бездоннее.

— Мири, какая ты красивая! Видела бы леди Камалия! — ахнула Анифа.

— Все теперь увидят, и никто уже не заикнется, что джунгарки не достаточно хороши, — пробормотала я, поправляя собственную вуаль. Она была плотнее, чем та, которую выбрала сестра. Но и задача показать черты лица не стояла, скорее наоборот, я пыталась максимально спрятаться за тканью, оставив открытыми только глаза. У меня они были зелеными как у Анифы, только без карих крапинок — чистый Хельвиновский цвет. Зато волосы пришлось затемнять угольной пылью, которую принесла с кухни Кейси. Из-за вчерашнего горничная чувствовала себя виноватой и стремглав неслась выполнять каждую мою просьбу, пытаясь сделать вдвое больше ожидаемого. Поэтому на какой-то момент после ее стараний я боялась стать более черноволосой, чем Анифа.

Так. Что еще… Каждая деталь важна. Кожу вокруг глаз и на лбу сделали смуглее, но по-настоящему южной она все равно не получилась. Иначе бы меня пришлось спрятать под толстым слоем кремов и пудры, и это стало бы заметно.

Браслет, так похожий на подарок короля, сегодня привез посольский ювелир. Он сидел над ним всю ночь, моргал красными глазами, но выглядел довольным. Хорошо получилось, я бы с первого взгляда не отличила.

Но на всякий случай прикрыла его газовым рукавом.

— А ты чем себя украсишь? — с любопытством спросила Мириам, крутясь перед зеркалом и с восторгом рассматривая свое отражение.

Мои пальцы коснулись холодных изумрудов, из которых был собран родовой Девичий Венец. Ах, как же тянуло поднять его двумя руками и надеть на себя, выровняв тяжелый золотой круг, чтобы по центру лба засиял резкой, прозрачно зеленой искрой легендарный смарагд Сердце Севера.

Увы. Я и так слишком много внимания привлекла к своей особе, не хотелось бы, чтобы тот же Людвиг вдруг заинтересовался наследницей Эльвинейского герцогства.

Поэтому я вздохнула и взяла аккуратный южный комплект[13], который отец подарил мне на шестнадцатилетие. Тонкие золотые цепочки, украшенные россыпью небольших алмазов и турмалинов, все звенья соединены между собой в сеть. Их перекрестья должны сверкать поверх плотного наголовного покрова. А браслет из этого набора надену на свободную руку, чтобы отвлекать внимание от «королевского подарка».

Под украшением заныла кисть. Мое тело горело, прямо сейчас сжигая искры. Все утро, начиная с самой тренировки, я вытягивала из них магию и гоняла ее по каналам. Полностью истощенные, они уже через пару минут начинали вновь наполняться и пока не верилось, что, как уверял Скала, перестанут возрождаться к полуночи. Будет весело, если я так и не смогу стать стабильно пустой, как надо.

— Даже Хани напряжена, — сказала Анифа, падая на диван. — Ой, девочки, как хорошо, что я никуда не иду. В тишине и покое сяду за книгу да почитаю, а то у меня одни цифры перед глазами.

Час назад, следуя ее рекомендациям я написала письмо в Посольство и отправила с посыльным. Заодно черканула извинения Озре и попросила его перенести наше первое занятие на завтра. Вот здесь неудобно получилось, потому что кошелек с золотыми он уже прислал. А когда я его вернула, передал снова, с уверениями, что завтра прекрасный день и он все понимает — конечно, я занята подготовкой к балу.

— Книги — это хорошо. Запрись с ними у себя в комнате, — серьезно сказала я младшей. — Никаких гостей, никакой активности, очень тебя прошу. Сделай вид, что в наших покоях никого нет, даже слуг придержи. Чтоб не заглянули на огонек какие-нибудь любопытные соседи и не увидели лишнего. Очень рассчитываю на тебя.

— Пора? — спросила Мириам, расправляя пряди по плечам. Свои я, наоборот, заплела в косу и максимально перевила золотыми лентами, чтобы не слишком выглядывали из-под ткани[14].

— Да, — вздохнула я. — Лучше не опаздывать. Покажемся и уйдем сразу, как только нас отпустят. Все знают, что мы неразговорчивы и скромны, пусть так и останется еще на полтора месяца.

Кейси плавно открыла передо мной дверь и кивнула скучающему в коридоре стражу. Рыжеволосый парень, который сопровождал нас по приезду, с удовольствием согласился сменить товарища и договорился, что именно его будут вызывать для сопровождения Хельвинов. Надо к нему присмотреться.

Шаг вперед в коридор. Украшения на узконосых туфельках еле слышно звякнули. Ну не поддерживала я привычку мачехи звенеть так, что окружающие потирали уши. И сестрам запретила.

Ах, да, чуть не забыла. Я мягко качнула бедрами. И краем глаза увидела как восторженно загорелись глаза нашего сопровождающего. Джунгарские птички идут знакомиться с Алмазным Дворцом…

Южане и раньше не часто посещали Имерию, даже торговые караваны были в редкость. Удивительно, что среди наследников вообще оказался представитель свободолюбивого юга.

Отец рассказывал, что в темные времена правления Двух Империй джунгарские кланы держали нейтралитет, а при появлении больших армий ухитрялись раствориться в степи вместе с семьями и живностью. Добраться врагам до дворцов великих джунов — правителей и вовсе не получалось. Могучие заклинатели степей в те годы умело отводили глаза врагам.

Но сейчас все больше ходило слухов о том, что ортонианцы — наши «официальные» недруги, начали подчинять южные наделы один за другим. Да и Имерия не дремала. Похоже великой вольнице приходил конец.

А пока «птички» оставались экзотикой.

— Предпочтете дойти пешком или доехать в карете, прекрасные лэры? — сопровождающий остановился возле первой из череды легких карет, дожидавшихся у входа.

От Детского дворца до Алмазного минут пять ходьбы — обойти здание и перейти через площадь. Я поколебалась, посмотрела на рыжего и заметила легкий, едва обозначенный кивок на карету.

Ясно. Репутация превыше всего.

Мы с Мири вспорхнули в легкий экипаж и чинно уселись на мягкие, обитые бархатом сидения. Паренек-стражник дождавшись моего кивка, захлопнул дверцу и ловко подскочил на запятки. Двинулись.

На удивление медленно. Возничий явно никуда не спешил, позволяя лошадям идти засыпающим шагом и, для чего-то, сделал круг по дорожкам. Пару раз он останавливался на едва угадываемых поворотах, видимо, опасался не вписаться в них на скорости, которую считал чрезмерно лихой. Подъехав к зданию, мы еще и постояли в очереди карет, чтобы чинно остановиться именно у центрального входа. И ни в коем случае не на пять-десять метров до или после.

В итоге… добрались мы до королевского дворца минут через пятнадцать. То есть втрое дольше, чем если бы дошли пешком. Ох, уж этот статусный пафос.

Выходя, я коснулась предложенной руки стража и услышала тихое:

— Леди Хельвин, я провожу вас до зала. А затем постою на улице. Лэрай Гектор попросил дождаться вас у входа, не передавать другому сопровождающему.

Это хорошо, в случае чего наш отход прикроют. Не знаю почему, но в воображении сразу нарисовалась картина торопливого бегства. Крики, шум: «Лови их, вон они!». А я и Мириам несемся, перепрыгивая через ступеньки, с сорванными вуалями, подняв юбки и сверкая лодыжками.

С трудом сдержав фырканье, я подняла голову и — замерла от восторга. Весь торец здания вокруг парадной двери сиял, подсвечиваемый рядами крупных кристаллов-люминоров, закрепленных в медных пазах. Добывали этот магический камень на очень большой глубине, поэтому жилы с ним находили случайно и крайне редко.

В моей спальне в Детском Дворце в люстре был только один кристалл, да и то небольшого размера. А здесь… На стене разместили гору денег, просто прорву.

Но красиво, не отрицаю. Яркие лучи волшебного света подсвечивали пышные наряды дам, отражались тысячами бликов в многочисленных украшениях и драгоценной вышивке.

— Мы потеряемся, — тихо прошептала прижавшаяся к моему локтю Мириам. Давно не наблюдала у нее эту детскую привычку. Когда-то воспитанная по южному кроха так тулилась ко мне, спасаясь от дерзких замковых собак или любопытных мальчишек-поварят, не понимающих почему девчонка обматывает голову платком и носит нашитые на одежду колокольчики.

— Если бы, — вздохнула я. — Эй, выше нос. Они все обычные люди, не благороднее нас по происхождению.

Пусть у Мириам только отец из Старшего рода, но это не отменяет того, что она — дас Хельвин. И с чего это бойкая сестренка вспомнила старые детские переживания?

— «Жить, не зная преград», — напомнила я ей девиз семьи, поймала и незаметно пожала маленькую подрагивающую ладонь. — Помни кто ты, а на остальное не обращай внимания.

Мимо нас слуги пронесли небольшой портшез, из-за шторки выглянуло любопытное женское личико. Кстати, более удобный вариант передвижения в дворцовом комплексе, чем карета. Жаль только, что они все одноместные. Для нашей семьи это не подходит, да и не потащит паланкин один пожилой Гектор, а новых слуг нам поселить не разрешат.

— Веди, — обратилась я к рыжему. Негромко, но при этом, на всякий случай, чуть выше привычного для меня тембра, чтобы хоть немного изобразить певуче-тонкий голосок Анифы. Не помню разговаривала я в роли «бастарда» со стражем в день въезда или нет, но на всякий случай затаюсь.

Шли мы за стражем привычно плавно. Я давно заметила, что джунгарская одежда удивительно влияла на меня, изменяя пластику движений, жестикуляцию, даже глубину дыхания. Словно прозрачные легкие ткани, наброшенные на плечи, шелк, скользящий по бедрам и вуаль на лице мгновенно включали внутри меня отработанные до автоматизма рефлексы. Во мне и южной крови-то нет, но что значит многолетняя выучка — она будто заклинанием превращает в совсем другого человека.

Мы привычно шли с сестрой шаг в шаг, так плавно, что почти не позволяли дребезжать колокольцам на ножных украшениях. Страж сообщил наши имена седому слуге у двери и тот мгновенно согнул голову, так низко, что мне стало за него даже немного страшно.

Стоящие в ряд лакеи повторили его поклон с таким же рвением, и стало ясно насколько разбалованы слуги Детского дворца и как предельно вышколены здесь. Разница удивительная.

Через огромный холл до парадной лестницы на второй этаж мы шли, с трудом удерживаясь, чтобы не начать оглядываться. Великолепная роспись начиналась чуть выше уровня глаз и продолжалась к потолку. Наверху, скорее всего, было еще более красиво, но как смешно и провинциально мы выглядели бы, если бы закинули головы как цапли на болоте в попытке полюбоваться местными чудесами.

— Девочки мои, как же я вас жду! — раздалось откуда-то слева. И прорывая строй лакеев, одна, без всякого сопровождения, к нам кинулась невесть откуда взявшаяся здесь мачеха. Одетая в один из лучших своих темно-бордовых нарядов. Нервно звеня, она остановилась перед нами, с трудом восстанавливая элегантную томность. Окинула нас торопливым взглядом и изумленно выпалила: — Не поняла, а где Хани?!

Ракхотовы слезы. За что?

Уж кто-кто, а она легко отличит меня от Анифы, стоит повернуться к свету или заговорить.

Я покачнулась, едва удерживая силу зажженных искр. Из-за внезапно нахлынувшего волнения она пыталась вырваться из— под контроля. Спокойно! Тш-ш-ш.

— Есть причины, леди Камалия, — рывок, и я крепко сжала мачеху за узкую кисть. Наши браслеты стукнулись с металлическим звоном, — из-за которых мы пришли вдвоем с Мириам. Очень вас прошу не расспрашивать про Анифу, с ней все хорошо, но обсуждать лучше НЕ ЗДЕСЬ. Просто доверьтесь мне.

Ее глаза резко округлились и, похоже, не только от удивления. Ой, чуть не забылась, я же наполнена силой. Хватка скорее всего получилась болезненной, нужно быстрее отпустить вдовствующую герцогиню, пока она не закричала от боли. Но есть и польза от моей реакции, по крайней мере она не набросилась на меня прилюдно с обвинениями и вопросами.

Мачеха встряхнула освобожденной кистью, прищурилась. Медленно перевела взгляд на замершую от страха Мириам. Та даже на носочки туфель приподнялась.

— Так это ты… и Мири. Какие у нее красивые височные подвески…, — протянула вдова.

— Наследство от моей мамы, — сообщила я, — Мири очень идет, и на время бала я поделилась с сестрой.

— Что ж… может быть ты не такая пропащ…

— Леди Камалия, — прошептала я, — мы спешим. И не хотелось бы привлекать лишнее внимание, перекрывая дорогу другим приглашенным. Поэтому я предлагаю поговорить по дороге. Как вам удалось попасть во дворец? Мы очень за вас переживали.

Несколько бесконечных секунд она стояла молча, смотря в сторону, на проходивших мимо придворных. Потом нехотя сообщила:

— Произошло ужасное событие, после которого я трижды подавала прошение королю. Наконец, он его принял и пригласил меня на прием, но… без вас не пускают.

Я сжала зубы, радуясь, что за вуалью не видна полыхнувшая огнем ярость. Трижды? Насколько понимаю со времени нападения на Эльвинейское Посольство прошли лишь сутки. И она успела трижды обратиться с просьбами к человеку, отдавшему приказ захватить наше герцогство?

— Вы попросили защиту? Для Посольства, которое мы стараемся сохранить как независимую территорию?

— Причем тут защита? — надменно произнесла вдовствующая герцогиня. Но мне такой ее тон отлично знаком, за ним пряталась неуверенность. Именно таким голосом она пыталась отдавать приказы в первые дни после гибели отца, до тех пор, пока не приехал дядя. — Будут деньги, будет и защита. Мне нужно всего лишь немного золотых, чтобы усилить охрану.

Она… просила у короля… денег?

Я моргнула. Медленно вдохнула и выдохнула. Мягко обратилась к сопровождающему нас и внимательно слушающему рыжему воину:

— Ведите нас в зал… лэр. Не стоит дальше задерживаться в холле.

— Прошу за мной, — стражник тут же повернулся и пошел через холл к огромной белоснежной лестнице.

Камалия попыталась шагнуть первой за ним, но опомнилась и нехотя уступила мне дорогу. Вспомнила, что не сможет пройти. Не хочу устраивать скандал в публичном месте, но после этого бала мне придется серьезно поговорить с мачехой. А пока — просто озвучу правила.

— Леди, — тихо сказала я, не двигаясь с места и пользуясь короткой возможностью высказаться без присутствия посторонних. — Сегодня важный день первого знакомства с Его Величеством Эдгардо. Я бы не хотела, чтобы наш род выглядел попрошайками, поэтому прошу вас не повторять финансовые просьбы. Уверяю, я найду способ обеспечить защиту Посольства.

— Ты не понимаешь… — взвилась южанка.

— Мамочка, пожалуйста, не спорь с Лидией… — шепотом взмолилась Мириам.

— Ладно… Только ради семьи. Пять золотых в неделю, — выдохнула Камалия.

— Цифру мы обсудим не здесь, и она будет достойной, — ровно ответила я.

— Сегодня же в Посольстве подпишем соглашение о моем содержании. Потому что твой дядя ничего не высылает, а посол отказывается передавать мне казну, ссылаясь на твой приказ. Я чувствую себя… униженной!

Сегодня? Но до полуночи осталось семь часов, успею ли я? И как же вовремя получилось договориться с Юшимом, впору бежать в храм удачливого Мару и делать подношение.

Рыжий оглянулся, поэтому дальнейшие переговоры пришлось свернуть. Сцепив зубы, чтобы не выругаться, я молча кивнула и пошла первой. Деньги… Деньги… Где взять проклятые деньги? Того, что передал Озра хватит на наряды, но никак не на содержание чересчур деятельной мачехи. С другой стороны, она привыкла от кого-то зависеть, и лучше пусть зависит от меня.

Паренек дождался нас и обратился к стоявшему у подножия лестницы худому высокому слуге:

— Сопровождаю сиятельных дас Хельвинов: наследницу Лидию дас Хельвин, урожденную младшую Мириам дас Хельвин и вдовствующую герцогиню Камалию дас Хельвин. У последней есть разовый пропуск.

Жаль, что нельзя повернуться и посмотреть на лицо мачехи, которую подчеркнуто представили третьей. Королю нужны наследницы рода, а не южанка, вошедшая в семью с помощью брака. Надеюсь, она это осознает.

Забеленное лицо слуги не дрогнуло. Кокетливо нарисованные черные родинки у глаз и губ на мгновение показались мне жуками, ползающими у него по коже. Опасность! Только не могу понять откуда.

Я едва не принялась оглядываться, но мужчина протянул в нашу сторону короткий жезл, увитый лентами и испещренный символами. Один из знаков, подозрительно похожий на звенья королевского «подарочного браслета»… мигнул зеленым. Ракхот их задери, артефакт!

— Подтверждено.

Нам коротко кивнули, пропуская, и я бы не назвала этот жест таким уважительным как у других слуг. Да и поклоном легкое дергание головы не назвала бы. Зато запах тяжелых духов едва не заставил закашляться. Мириам не выдержала и чуть слышно чихнула.

Едва передвигаясь на одеревеневших ногах, я двинулась за ничего не подозревающим рыжим. Только что весь мой замысел едва не разлетелся на осколки из-за простой проверки на наличие браслета. Артефакт проверил, есть ли на нас подарки короля. Получается, что официальные мероприятия я не смогу посещать без стоящей ко мне вплотную Мириам или Анифы. Иначе такие вот жезлы мгновенно выявят подделку на моем запястье.

— Это Рамиро аз Сог, близкий приятель принцев, — ровно сказал рыжий, когда мы поднялись на пролет.

— Надо же, я думала старший лакей, — недоуменно заметила я.

— Хорошо, что вы при нем это не сказали. Вместе с лордом Беранже он отвечает за соблюдение церемониальных условностей, но на деле принадлежит скорее двору их Высочеств.

Какой полезный у нас спутник, жаль, в зал с ним зайти не получится.

— Так что произошло в Посольстве? — спросила я, остановившись. Мы вышли на светлую анфиладу и ни впереди, ни сзади не оказалось других гостей. Застекленные чуть не до самого потолка окна скорее всего были особенно хороши по утрам, но и сейчас впускали достаточно света, добавляя помещению блеска.

Я оглянулась на мачеху, так и не услышав ответа. И остолбенела.

Не обращая внимания на стражника, которого южанка записала в слуги, а значит не воспринимала всерьез, леди Камалия успела отстегнуть застежку вуали и открыть лицо. Нежное, взращенное поколениями строжайшего отбора, выбранное моим отцом за идеальную, по его мнению, красоту.

С рассеченной от побоев скулой и окровавленным уголком пухлых губ. И это учитывая толстый слой грима. Синие сосцы Ракхота… ее избивали!

Мириам судорожно ахнула, дернулась к матери, но та остановила ее властным жестом и быстро вернула вуаль.

— Кто? — холодно спросила я. И легкое покрывало на моих плечах заплескалось словно под сильным ветром. Шипящая сила от разом вспыхнувших по всему телу искр впервые в жизни не показалась мне болезненно жгучей. Наоборот, она была прохладной, спокойной при всем своем бешенстве. И я почувствовала, как знакомо кольнуло в ноге. Еще одна новая искра. Семнадцатая. Совсем не лишняя, учитывая что мне предстоит убивать. Или сильно травмировать.

Не то, чтобы я когда-то это делала. Но настроение было подходящим.

— Снова искали какие-то записи, — сообщила мачеха.