Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 40. Она язвит как боевой сержант

Широкий коридор пересекали мягкие рассветные лучи, оставляя на коврах желто-розовые пятна. Почему-то я не хотела на них наступать, поэтому неслась, перепрыгивая. Чувствуя себя удивительно бодро, несмотря на тревожную ночь.

После вопроса Анифы пришлось вытаскивать дневник из-под кровати и показывать его сестрам. Но о Пра… я так и не упомянула. И не потому, что решила оставить мудрую родственницу в единоличном владении. Нет.

Коснувшись переплета, я услышала ее голос в своей голове. Родственница категорически отказывалась знакомиться, хотела сначала присмотреться и лишь потом выходить на общение. Дескать, она младших еще мало знает, культура у них странная, не северная, да и со мной сначала надо контакт укрепить.

На первый взгляд звучало все разумно, но некая хитринка в голосе Пра присутствовала. Ко мне она тоже, кстати, не сразу вышла, дома дневник лежал себе и лежал, не подавая сигналов.

И что-то мне подсказывает, что пока я бегаю по делам, сестры, оставаясь одни, болтая между собой или разговаривая с прислугой, приобрели внимательного оценивающего слушателя. Шпиона в обложке.

Лестницу вниз я буквально пролетела, перескакивая через две ступеньки. Наследники еще спят, никто не меня не видит, кроме лакеев, а значит можно немного побыть собой — не играть в аристократическую безмятежность под прицелом многочисленных взглядов, не шествовать важно, словно к спине привязана палка, а на ногах — путы. Хотя бы в день моего триумфа я могу чуточку похулиганить.

Сегодня у меня большой день — я сообщу учителю о звезде. Яркой, уникальной, пусть не самой сильной, но практически идеально расположенной для родового заклинания. «Ого, — скажет Скала, — да ты гений, Кучеряшка. Я бы до такого не додумался». В ответ я пожму плечами и небрежно улыбнусь. Хотя нет, лучше без дергания телом, только улыбнусь. Уголками рта. Вот так.

— Ты что гримасы корчишь? Колики? — громогласно спросил Малой. Он стоял с Кошелем у приоткрытых дверей в тренировочный зал и скалился, наблюдая за моим приближением. Оба красовались в широких удобных штанах и легких рубашках. Как и я.

— Это не гримасы, а победная ухмылка. Сегодня, Малькольм, у меня прекрасное настроение. По этому случаю обойду тебя на тренировке, без скидки на твой почтенный возраст, — снисходительно сообщила я.

Кошель хохотнул. Самый необычный из приятелей Форсмота был немногим старше меня и явно получал удовольствие от нашей перепалки с Малым. После моих слов он приветственно поднял ладонь, здороваясь, но не забывая при этом цепко изучать каждое мое движение. Боюсь даже предположить, что показывает его анализ, да и какая разница. Мы же сейчас на одной стороне, так?

— Какой еще возраст? Я один из самых молодых офицеров!

— Да? Значит просто старо выглядишь? Отлично, тогда не рассыпешься на занятии.

— Я не против с тобой покувырка… потренироваться, детка, — хохотнул здоровяк, — Ты только скажи, когда будешь готова и я попрошу друзей удалиться. Не все девушки любят, когда их прилюдно унижают.

— Мальчики тоже не всегда в восторге, но для тебя, извращенца, я сделаю исключение. Пусть твои друзья посмотрят, как ты рухнешь от усталости после разминки. Забыл, как в прошлый раз я вас сделала? Ты едва дышал, бедняга.

Малой резко вдохнул воздух, чтобы ответить и даже закашлялся от возмущения.

— Хы-ых, хы-ых, ах, ты стерва!

— Она — благородная лэра, — напомнил ему Кошель.

— Да она язвит как строевой сержант! Не знаю, что Скала в ней нашел. Раньше у него был более разборчивый вкус на девчонок.

Я пренебрежительно присвистнула и выдвинула подбородок как Гектор, когда видел особенно слабое выполнение упражнения. Ненавижу это презрительное движение челюстью, зато и воспроизвести его могу досконально.

— Может быть он как настоящий профессионал видит во мне ученицу и думает о деле? Кстати, где мой наставник? Я хотела…

— Нет его. И не будет весь день, скорее всего. Его король вызвал ночью, с тех пор и не возвращался.

— Но как же… — изумленно протянула я, — у меня же завтра…

— Турнир? Да какая разница, — фыркнул Малой и толкнул створку двери с такой силой, что, распахиваясь, она хлопнула с грохотом, — все равно сольешься в первом туре. Ну, если прям горит, потренируемся сейчас с тобой.

Он повернулся спиной, чуть не перекрыв весь проем и не спеша отправился в зал, ступая подозрительно мягко при своем весе.

— Ты его не сделаешь, — мягко сказал Кошель. Сверкнув почти прозрачными глазами со странным фиолетовым оттенком. — Даже без созвездий, он раскатает тебя за пару секунд.

— Знаю, — ухмыльнулась я. — И драться с ним сегодня не собираюсь, просто посмотрю, как он бесится.

— А, — лысый моргнул. — Ключевое слово «сегодня»? Я же вижу, что ты настроена рано или поздно с ним сцепиться.

Надо с этим что-то делать. Нельзя позволить, чтобы у будущей герцогини считывали мысли словно у деревенской простушки. Я постаралась напустить в голос холодного равнодушия:

— Когда почувствую, что смогу. Просто пока рано.

В зале разминался Малой, что-то подчеркнуто грозно выкрикивая, а мы с Кошелем продолжали стоять у входа, с интересом меряя друг друга взглядами.

— Даже так? — он ухмыльнулся, сверкнув белоснежным рядом зубов. На переднем резце мелькнул небольшой скол, неожиданно сделавший улыбку опасной. — Пожалуй, моего друга ждет сюрприз. Ты веришь тому, что говоришь. Я буду болеть за тебя и надеяться, чтобы на турнире не сломали.

— Польщена. А ты не знаешь случайно, что там за приз? За что бьются и почему столько шума из-за простого ученического конкурса?

— Случайно знаю. Десять золотых официальной награды…

— Не густо…

— … и двести золотых монет лично от короля.

— Ракхотово семя!

Кошель вытаращил глаза и закашлялся. Я заботливо похлопала его по спине и тихо сказала:

— Да я сама ошалела. Очень тебя понимаю.

— Ты… не осознаешь. — неверяще произнес он, взмахнув по-девичьи длинными ресницами. — Вообще не знаешь смысла.

— Ты о чем?

— Эм. Кхм.

Я нахмурилась, убрала руку и отшагнула.

— Лэр Кошель или как там тебя… Мне кажется, ты хочешь что-то растолковать, но не делаешь этого. Я требую объяснений.

Для леди непозволительно сжимать зубы, но у меня были трудные дни, к тому же что взять с бастарда.

Ненавижу, когда от меня что-то скрывают Всю жизнь отец держал меня на расстоянии — это нельзя, то запрещено. Даже приятели из воинов замка часто замолкали при моем приближении, словно я жила за огромным стеклом и никак не могла прорваться сквозь него.

— Кошель, немедленно скажи, чем тебе не понравилось «Ракхотово семя»? Здесь не любят бога войны?

— Любят. Не в смысле, что прямо все любят-обожают… И вообще речь о другом. Проклятие! Я не знаю, как сказать!

— Говори прямо, в чем сложность? Просто внеси ясность, что именно я «не знаю». Уверяю, я сообразительная девушка и при нормальном детальном объяснении все пойму.

Кошель набрал воздух и… замолчал.

Да он издевается!

— Может на примере? — попыталась договориться я.

— Нет!

Все приятели Скалы ненормальны. Я думала, хоть с одним можно пообщаться, но и этот немного на голову пришибленный. Мало того, что Форсмот не держит обещаний, бросил меня прямо перед турниром, так еще и его миньоны[16] решили надо мной поиздеваться.

— Что ж… — я медлила. Хотелось послать лысого куда подальше, но для подготовки к завтрашнему дню мне был необходим партнер по тренировкам. — Пожалуй…

— Хани! — знакомый голос позвал меня из-за спины и от сердца отлегло. Не обязательно мучиться и идти на компромисс с совестью. Судьба любит предоставлять нам возможности, главное, не быть слепыми и уметь вовремя за них ухватиться.

— Озра, — довольно откликнулась я, разворачиваясь на пятках. — На тренировку? Ты то мне и нужен.

— Доброго света, — приветливо отозвался виконт дас Когош. — А я вас ищу, прекрасная лэра, чтобы спросить про… наши занятия, — он смущенно зыркнул на Кошеля. Оповещать всех и каждого про то, что он решил взять уроки у девушки, ему было неловко. — Когда начнем?

— Сегодня, — решительно ответила я, окидывая взглядом изящно наряженного наследника. Это он так на утреннюю тренировку оделся? — Самое время, я как раз свободна. Только не здесь, идемте, виконт, на улицу… Лэр Кошель, вынуждена откланяться.

Не вижу причины здесь задерживаться. На мгновение мы скрестили взгляды с лысым любителем тайн — оба собранные, молчаливые, изучающие друг друга. Практически одновременно кивнули, прощаясь. Даже немного жаль, что не получилось найти общий язык. Этот парень мне определенно нравился.

Но и навязываться, умолять и добиваться разъяснения я не собиралась. Не хочет — его дело. Но и тренироваться в такой атмосфере опасно, еще травмируют ненароком с таким-то «добрым» отношением. Лучше дождусь возвращения Скалы, а пока — позанимаюсь с Озрой.

Я разворачивалась, когда в спину негромко прозвучало:

— Тристан.

— Что?

— Ты спрашивала, как меня зовут, — ответил лысый. — Родители назвали Тристаном. И… прости меня, юная лэра, если обидел, не смог ответить на твои расспросы. Я в этом не силен. Скала просил передать тебе правила турнира, пришлю их к обеду.

Проклятие… Я уходила и не понимала, что происходит. Если он издевался или не хотел со мной общаться, то почему напоследок вдруг сообщил свое имя? Возрастом, в отличие от того же Малого, мы не сильно с Кошелем отличались. Тогда почему начал называть меня «юной»? Происходило что-то странное…

Я мысленно вернулась к нашему разговору, постаралась вспомнить каждое его слово и реакцию. И с каждым шагом меня одолевали все большие сомнения.

— Виконт, — начала я, когда мы вышли на улицу, — а вы разбираетесь в воинской брани?

— Он оскорбил вас? — мгновенно взвился Озра разворачиваясь, чтобы кинуться обратно. — Да как он посмел?

Я заступила дорогу, успокаивающе протянув руки. Приятно, что Север горой друг за друга, но причин для скандала не было.

— Нет-нет, он ни при чем! Просто подумалось, что у меня турнир впереди, я там наслушаюсь. Вдруг будет полезно знать заранее…

Я болтала, объясняла что-то сумбурно, переводила в шутку. И с каждым мгновением все больше убеждалась — У Озры спрашивать нельзя. Ни у кого постороннего нельзя.

Что-то было не так с привычным проклятием, которое я не раз слышала от седовласых воинов в родном замке. Сама я ругалась редко, только в мыслях или во время сложных упражнений, и Гектор никогда не обращал на это внимания. Только напоминал, что вне занятий нужно держать язык за зубами.

Неужели я допустила серьезную ошибку, расслабившись с малознакомым человеком? Или дело не в этом? В последнее время я встречаю слишком много непонятных мелочей, которые приходится додумывать, вопросы копятся. И задавать их точно лучше не Озре.

Нужно расспросить единственного родственника, который не сможет ни увильнуть, ни убежать от ответа. Я щелкнула пальцами и широко, хищно улыбнулась.

— Эм, — сказал виконт. — Хани, ты главное помни, что у тебя завтра турнир. Не трать на меня слишком много сил, ладно?