Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 45. Терять им нечего, а мы должны быть снисходительными

Даца Дарой, наследная баронесса Торхама и Ульрих Скала дос Форсмот-III

Девушка оказалась неплохой партнершей и двигалась в танце с достойным изяществом. Скале оказалось даже приятно удерживать ее за талию. Тонкий податливый стан и сияние девичьих глаз хоть как-то смиряли глухую ярость от глупой потери времени.

— Раньше костюмированный бал проходил лишь раз в год, — замечание было скорее размышляющим и не требовало ответа, но Даца с удовольствием подхватила тему для разговора.

— О, со времени вашего отъезда многое изменилось, — не рассчитав, она шагнула чуть ближе нужного, дернулась в объятиях, мазнув грудью по руке партнера и очаровательно покраснела. — Говорят, что Его Величество Эдгардо прислушивается к мнению младших братьев и желает сделать двор еще более роскошным и праздничным.

Баронесса помедлила, но так и не дождавшись ответной реплики кавалера, продолжила сама:

— Этим пользуются многие девушки Детского Дворца, поспешно находя себе ухажеров. И даже вступая в браки. Но я не такая, я…

Говорить ей приходилось очень осторожно, хотя хотелось выпалить, высказаться, чтобы он знал… чтобы не смотрел так спокойно. Но… Его Величество настоятельно предупреждал об опасности слишком ранних действий. Нужно было ждать… ждать, хотя никаких сил уже не было.

Даца сжала губы, останавливая норовящие вырваться откровения. Близость Ульриха кружила голову. Впервые она увидела его в четырнадцать, пропахшего огнем и пеплом, огромного как родной замок и сурового, как ультиматум, заявленный им от имени Имерии. Родные рыдали, ее младший брат, совсем мальчишка, звонко выкрикивал оскорбления, а она смотрела. Не дыша. Не понимая, что с ней происходит и почему так сильно дрожат коленки. Форсмот прошел мимо, задев ее полой плаща, и она чуть не рухнула на холодный каменный пол у родовой стелы. Так сладок был запах его одежды, так ударило под дых близостью могучего тела.

С тех пор юная наследница молилась Асцилии, богине семейных уз и целительства, умоляя ее помочь и сделать так, чтобы воин обратил на нее внимание. Детская увлеченность не угасла, разгораясь со временем. Если бы богиня спросила, чем повзрослевшая Дарой готова пожертвовать ради своей любви, она ответила бы — …

Форсмот развернул их в танце, пропуская излишне приблизившихся соседей и замер.

Наследная баронесса осмотрела зал, не понимая к кому вдруг такое внимание. Не может быть… Опять? В десятке метров от них, изгибаясь в руках младшего принца, танцевала Хани Хельвин, незаконнорожденная простушка, чья смазливая мордашка постоянно привлекала мужские взгляды.

В следующее мгновение странная пара скрылась за другими танцорами, а Ульрих развернулся, отшагивая к помосту с оркестром. Но Даца почувствовала, как, пусть мимолетно, но окаменела его рука.

— … Для некоторых бастардов, — мягко сказала она, — нет иного способа остаться во дворце. Они участвуют во всех ассамблеях и играх принцев, делают вид, что берут уроки или сами их, якобы, дают, чтобы объяснить появившиеся средства и подарки. В этом нет ничего дурного, так как терять им нечего, а мы должны быть снисходительными. Маменька мне говорила, что мужчинам нужен опыт — не со служанками же встречаться… Ой. Простите. Я рядом с вами совершенно не умею лукавить, говорю, как есть.

И она снова порозовела щеками.

Лидия Хани дас Хельвин

Форсмот не более секунды смотрел на меня ледяным равнодушным взглядом. Затем его бровь тем самым, особым, давно подмеченным мной образом поднялась. И он снова потянул Дацу на разворот, качнув в сторону небольшого подиума, где танцевало больше всего пар и играли музыканты.

Кажется, меня не сочли причиной для прерывания веселья.

— Как насчет чашечки гройса? — забормотал мне в ухо младший принц. — Во дворце его делают особым образом, добавляя немного джунгарской кайши. Ты должна оценить экзотику.

Эту «экзотику» моя мачеха пьет каждый вечер, да и сестры балуют себя время от времени. А вот есть я хочу. Из-за всех утренних событий я успела лишь стакан воды выпить перед тренировкой.

— Столы с закусками уже накрыли? — заинтересовалась я, завертев головой.

Музыка вдруг сменилась на более задорный ритм, полностью исказив звучание. У музыкантов там что, нотные тетради внезапно поменяли, что происходит? Я не самый большой в этом специалист, но кажется, новая мелодия предназначена для большого парадного танца с переменой пар?

Пэры вокруг нас замешкались, недоуменно оглядываясь, но вынужденно начали перестраиваться в ряды, так как танцевать по-прежнему уже было невозможно.

Я оказалась в колонне немного растерянных, но старательно сдерживающих эмоции дам. Параллельно нам двигались мужчины. Принца отнесло на несколько позиций ниже. И теперь он, яростно сверкая глазами, наблюдал, как меня за руку берет усатый мужчина средних лет, наряженный рыцарем.

— Выбрали выпускную форму королевского сиротского приюта? — приятным голосом пророкотал он, отстукивая ногой в поклоне. — Вам идет, так мило.

Я с недоумением моргнула, опуская взгляд на малиново-алую материю подола. Это же обычное пансионное платье. Или нет? Неужели цвет имеет определенное значение?

— Я думала это платье частного пансиона.

— О нет, обратите внимание на его особый оттенок. Я состою членом Попечительского Совета и знаю нюансы, к тому же сейчас такой образ стал моден и его не первый раз пытаются копировать на костюмированных балах.

— Но зачем такая яркость для сирот? — удивленно спросила я.

— Потому что этим девочкам особенно сильно нужно устраиваться в жизни, — хохотнул усач.

Я придушу Беранже! Как только пойму, что мне это сойдет с рук, так сразу. Он не только притащил меня на «смотрины» к королю, как оказалось, почитателю юности. Так еще и выбрал весьма полный намеков наряд, в котором я похожа на выставленный в витрине товар.

Смена пар. И мою руку перехватывает… Скала.

Первое па мы танцевали молча. Его ладонь держала крепко, через перчатку я не чувствовала тепла, только уверенный хват И в первую секунду, как обычно рядом с ним, стало отчего-то неловко. Умеет же Форсмот подавлять.

Во время второго па я размышляла, за счет чего он это делает и как такому научиться. Поэтому не сразу среагировала на вопрос:

— Лэра Хельвин, как прошла утренняя тренировка?… Хельвин!

— А? Лэр Форсмот… Тренировка прошла неплохо, мы со стражами отлично размялись.

Он недоуменно покосился на меня, пытаясь проследить взглядом, как я порхаю вокруг на цыпочках.

— Разве твои занятия проходили не в тренировочном зале Детского дворца, куда, насколько я помню, стражники не ходят?

— Нет, не там.

После торжественных аккордов должна была последовать очередная смена партнеров. Я уже шагнула к какому-то молодому лэру с напряженным от старания лицом, но Скала подпихнул в его сторону неизвестную мне ахнувшую от удивления девушку в костюме птички. И мы с учителем снова оказались в паре.

— Правильно понимаю, что ты отказалась от урока Малого?

— Еще раз нет. Потому что настоящего урока мне и не предложили.

— Понятно, разберусь.

Интересно… Раньше я думала, что военные должны рубить с плеча. По крайней мере сержант дворцовой охраны всегда так делал. Что бы ему отец не говорил — сразу вояка отвечал: «Накажем, Ваша Светлость!» или «Наградим, Ваша Светлость!».

И памятуя об этом, я от Скалы ждала или обвинений меня в нерадивости, или грозных обещаний покарать команду.

А тут — ровное «Разберусь».

Мое желание обвинить его в невыполнении обязательств вдруг поутихло. А что, если он здесь не просто танцует? Глупо, конечно, звучит, но я уже не пытаюсь предсказать повороты местных интриг, при которых скромное платье вдруг оказывается ловушкой с неприличным намеком.

Надо учиться выдержке, умению подождать, чтобы узнать достоверную информацию, а не привычно решать с наскока.

— Ты всегда так интересно слушаешь, — заметил он, перехватывая меня за талию и наклоняясь. — Шевелишь губами, словно повторяешь про себя услышанное.

Его лицо оказалось слишком близко. Неожиданно я вспомнила конюшню, как он в полной темноте прижал меня к себе и поцеловал. Вот этим ртом, на вид твердым, с жесткой линией, а на самом деле — теплым и мягким в первом касании. А потом — требовательным, увлекающим. Таким, что перехватывает дыхание и тесно в груди.

Я вспыхнула, невольно дрогнув. Ощущая, как загораются щеки и ответно замирает Форсмот. Длинные, очень длинные секунды он кружит меня, подтянув к себе и неотрывно глядя в лицо.

Нет-нет! Еще немного, и он тоже вспомнит, нужно немедленно что-то делать!

— Кстати, хотела тебе сказать, — торопливо выпалила я. — Я закрепила звезду и позанималась с Озрой. А когда мы начнем готовиться к турниру?

Скала моргнул, голубые глаза потемнели, обретая серый оттенок. Словно ясное небо затянуло тучами перед грозой.

— Меня удерживает здесь воля короля. — Ох, как же я удачно промолчала, не высказала глупые обвинения. — Приказано развлекаться, не покидая Алмазный дворец… А это идея.

— Что? — не поняла я.

— Держись крепче, Кучеряшка.

Мы развернулись. Форсмот сделал шаг из колонны танцующих, мы оказались у самого оркестра и почти выпали из общего узора. Но под следующий аккорд дорогу преградил Людвиг, у которого из прически выбилось пару прядей, а жилет отчего-то оказался расстегнутым на верхнюю пуговицу.

— Моя очередь, — сказал он и ухватил меня за локоть. Принц был… зол. И похоже, добирался сюда с приключениями.

— А, забыл, — сказал Форсмот. Повернулся к принцу, а из-за спины, ловким, коротким движением кинул что-то под ноги музыкантам. А потом громко, с явно звучащим, подчеркнуто вежливым сожалением произнес. — Танец вроде бы заканчивается. — И продолжил уже обычным голосом, обращаясь к принцу. — Но скоро следующий, ты успеешь развлечься как следует, Людвиг. А мы с ученицей должны поговорить о турнире, пока есть время.

К моему удивлению, после пары тактов, музыка действительно прекратилась. И пока Людвиг недоуменно оглядывался на оркестр, нахал в игрушечном мундирчике потянул меня куда-то в толпу разряженных гостей. Быстро. Решительно. Четко. Шагая так уверенно, что придворные торопливо отшатывались, уступая дорогу.

Хм. Все же он не всегда долго раздумывает, а иногда действует сразу. Только спустя несколько ударов сердца я поняла, что моего согласия никто не спросил, а я даже не осознала этого. Проклятье, как он это делает?!

— А мы куда идем? — спросила я, пытаясь незаметно освободить руку.

— Куда-нибудь, сейчас прикажу выделить нам комнату, — легкомысленно ответил офицер, видимо считавший, что шутовской генеральский мундир дает ему особую волшебную власть. — Обсудим турнир. Только… минуту.

Он на мгновение отпустил мою вырывающуюся кисть. Лишь для того, чтобы крепко перехватить чуть выше. После чего положил мою руку себе на локоть, зажал ее! И — шагнул резко вправо. Едва не налетев на Ходока.

Тот плыл в сторону танцевального пятачка вместе с пухленькой Люсиль Нефа, незаконнорожденной, но признанной сестрой виконта Нефа. Насколько помню с нашей последней встречи, вместе с Дацой она собирается участвовать в театральном представлении. И сейчас девушка переводила изумленный взгляд со Скалы на меня.

Пока мужчины учтиво кланялись, сожалея о едва не произошедшем столкновении, она вдруг беззвучно что-то зашептала, отрицательно качая головой и кося глазами на моего кавалера. Что-то явно хотела сообщить, но что именно — непонятно.

Зато Ходок высказался.

— Делают большие ставки, — едва слышно пробормотал он и отправился дальше вместе с оглядывающейся и продолжавшей гримасничать лэрой Нефа, у которой даже цветочная накидка прыгала от усердия.

Хм. Зачем она это делает? И к чему слова усатого о «ставках»?

Я задумалась, но Скала спокойно потянул нас дальше. Даже кивнул кому-то по дороге.

Мы прошли половину зала, приблизившись к выходу, когда я не удержалась и спросила:

— Ходок тебе передал, что где-то здесь есть место для азартных игр?

— Мой умеющий слушать друг Хьюго ун Лукаш, — задумчиво пробормотал Форсмот, — однозначно имел в виду другое. Скорее всего, его сообщение касается… турнира учеников. И становится понятным, почему Его Величество с ночи удерживает меня приказами, но не стремится встретиться лично. Кое-кто чрезмерно азартен.

— Не может быть. Великий Король-Победитель не будет столь мелочен.

— Он человек, — хмыкнул Скала. — И при всем своем выдающемся уме слишком любит братьев, коллекцию старинных артефактов и — денежные споры. Увидишь, если Эдгардо узнает, что ты моя ученица, и нас хоть немного заподозрят в подготовке к завтрашнему дню, тут же, откуда ни возьмись, появятся срочные причины разделиться.

— Но я всего лишь пару дней твоя ученица… Вряд ли меня принимают всерьез.

— Остальные? Да. Но король. Его Величеству неважно знать кто ученик, если учитель — я, — Скала поднял руку и к нему сразу подбежал один из воинов-охранников. До этого парень стоял истуканом, вообще ни на что не реагируя. А сейчас, по мановению руки, метнулся в нашу сторону и замер, слушает внимательно. — Есть уединенное помещение неподалеку? Я хотел бы… продекламировать лэре пару стихов.

Эм. Зачем мне стихи? Я с трудом переношу, когда Анифа с Мириам подвывают, зачитывая эти четверостишья из книг. «Твои брови словно копья, влет сражают мое сердце…». Бабах и смертельно… скучно.

Я поднялась на цыпочки, выцепила взглядом и махнула фланирующему в коридоре мимо двери рыжему стражу. Меня аккуратно охраняют, что приятно, надо поблагодарить Гектора. Когда паренек подбежал к нам, я попросила:

— Нужна тихая уединенная комната неподалеку и много еды. Сможешь сделать?

— Прошу прощения, — охранник, к которому обратился до этого Скала, неуверенно поправил пышный плюмаж. — Вам одну комнату или разные?

— В одну, конечно, — ответил Форсмот. Уголки его губ отчего-то прыгали. — Никогда раньше не декламировал даме, которая в это время подкрепляется, но придется попробовать. И, я полагаюсь на вашу честь, лаэры. Несмотря на… приличное времяпровождение, не хотелось бы, чтобы пошли глупые слухи. Поэтому, если вдруг будут спрашивать, прошу вас, отвечайте, что мы гуляем в саду.

Скалу тут же уверили, что во дворце никто не обращает внимание на такие мелочи, нашего ухода не заметят но, на всякий случай, нас, конечно, прикроют А комнат свободных поблизости осталось лишь две — гостевой дневной альков с кроватью и библиотека. Где изволите предаваться поэзии и еде?

Я решительно выбрала библиотеку, после чего мы выскользнули из зала в сопровождении моего знакомого рыжего стража. А второй невозмутимо остался в дверях, прикрывая спины. И мне, кажется, на нас действительно никто не обратил внимания.

— Как все изменилось за время моего отсутствия, — хмыкнул Форсмот. — Более десятка комнат этажа вдруг заняты в самом начале танцев и задолго до театрального выступления. Некоторые девичьи костюмы настолько откровенны, что можно увидеть подвязки. Мне показалось или у стены я видел целующуюся парочку?

— Не показалось. У нас и правда многое изменилось, — тихо ответил паренек.