Генерал Скала и сиротка

ГЛАВА 48. Подковерная политика. Не хочу этого слышать!

Выданные туфельки мягко касались паркета, почти неслышно отстукивая ритм побега. Тум-тум-тум. Слеши-слеши. Беги-беги. Дома я часто выпрыгивала из окна прямо в сад, поэтому высота второго этажа привычна и совершенно не страшна.

Так, что у нас тут… Распахнув окно, я высунулась, чтобы рассмотреть землю внизу и мгновенно поняла, что… погорячилась. Дворцовый «второй этаж» был едва ли не вдвое выше, чем в родном замке.

А внизу красовалась не удобная полянка, за которой тщательно ухаживали чтобы «девочка не побилась», а, увы, раскинулись кусты цветущих роз. Выглядели они откровенно неприветливо. Даже при благоприятном исходе придется вылезти из них в растерзанном платье и с исцарапанным лицом, поди потом объясни встречным, кто меня порвал на лоскуты.

Но и подводить рыжего не хотелось. Он вышел в коридор и прямо сейчас орлом держал оборону, громко объясняя въедливому Беранже что-то вроде: «комнату попросил придержать незнакомый гость, сказал, что вернется…».

Церемониймейстер настаивал, Тибо о чем-то спрашивал, дверь подрагивала и пора было решиться — оставаться и быть заподозренной, что жду этого самого «гостя» или лезть в окно.

Я еще раз бросила взгляд вниз и… запрыгнула на подоконник, а оттуда — торопливо сползла на внешний каменный барельеф, декоративно опоясывающий стену. Балкончиком его было не назвать, ширина не более трех ладоней, но, включив искры, неспешно двигаться по нему было вполне возможно. Постараюсь добраться до угла и спрыгнуть на травянистом пятачке, где уже не будет роз.

— … Повторяю еще раз, — раздался из библиотеки голос Беранже, и я быстро пригнула голову. Пальцы, вцепившиеся в фасадный отлив, побелели, но не дрожали. — Поступаешь просто — стоишь на входе, а когда вернется твой обидчивый гость, скажешь, что комнату мы забрали для государственных нужд.

Я замерла, прокручивая в голове, что именно видят вошедшие. Оставленные на столе блюда… Нормально. Предположим, некоему лэру надоело есть в одиночку, он встал и пошел искать сотрапезника.

И приоткрытое окно их не должно удивить. В такую жару почти все проветривают помещения, пытаясь добиться хоть какого— то движения воздуха. Но все равно остается риск, что кому-то из вошедших вдруг вздумается выглянуть в сад, а тут я на парапетике сижу…

Беги, Хани, беги. Прижавшись щекой к теплому камню, я, осторожно перебирая ногами и молясь, чтобы не запутаться в юбке, пошла подальше от библиотеки.

— … Я знаю, чего вы добиваетесь, лэр Ципель, но Его Величество на это не пойдет…, — донеслось из покинутой мной комнаты, и ставня хлопнула, приглушая звук, но не отрезая его полностью. — … расскажу… ваши игры…

Ох, еще и подковерная политика. Не хочу это слышать!

Я все больше осознавала, насколько вредят мне детские привычки и внезапные порывистые решения. А что, если какая— нибудь служанка, пробегая внизу, заметит меня и поднимет крик? Чем я объясню свои цирковые антраша, особенно если получу обвинения в шпионаже? Шла-шла и заблудилась? Ах, что вы говорите, неужели я на стене?! То-то смотрю, идти неудобно.

Хотелось поспешить, но я заставила себя успокоиться и продолжить аккуратное, сосредоточенное движение приставным шагом. Прилипая к стене так, что кожа на ладонях и щеке начала гореть. Зато без происшествий добралась до следующего окна.

К моему удивлению, оттуда раздавались звуки пыхтения, будто кто-то решил срочно потренироваться. Причем неизвестный мужчина демонстрировал какие-то заоблачные результаты, потому что время от времени ему вторил восторженный женский голос: «Ах, ты великолепен! Еще!». Невидимая девушка только что в ладоши не хлопала, столько радости, как у ребенка на празднике.

Старательно пригнув голову, я миновала смешную парочку и отправилась дальше. Осталось только одно узкое оконце и два огромных, скорее всего торцевых бальной залы. К моей радости, дальше барельефный кант становился немного шире и можно будет чуть ускориться.

— … сам женись на этой эльвинейской дуре, — послышалось из оконца. Этот презрительный, через губу тембр, легко узнаваем. Младшего принца Людвига мне уже не обязательно видеть, чтобы определять по паре первых слов. — Она же не просто так лицо закрывает, скорее всего страшненькая до оторопи.

Эльви…Что? Приличная лэра закрыла бы уши и пошла быстрее. Но таковые лэры по фасадам не ползают, во всяком случае я их пока тут не встречала. Лично я остановилась как вкопанная.

— Дело не в красоте, — проронил второй. — Пора тебе, братец, привыкнуть, что мы женимся не на девушках, а на землях.

Ого, очень похожие принципы были у папы. Он говорил: «Браки Хельвинов посвящены Эльвинее». И я с малолетства привыкла к мысли — мужа выбирать надо по размеру пользы, которую он принесет герцогству. И только во сне, изредка, виделся мне смутный образ незнакомого молодого мужчины: мы шли с ним по весеннему лесу, под пение птиц, он нежно касался моей руки и говорил негромко и ласково. И нам друг от друга ничего не было нужно, кроме как гулять рядом и дотрагиваться легко пальцами.

Однажды я рассказала свой сон Мириам, она меня обняла и заплакала. А я ее гладила по голове, по длинным темным волосам и думала, смогу ли я сделать хоть что-то для сестры-фантазерки.

Большие возможности — это всегда большая ответственность, любой аристократ должен понимать это с младых ногтей. Но для младших можно сделать послабление, с них спрос меньше, правильно?

Судя по всему, Людвиг придерживался похожей точки зрения.

— Я третий, уж мне-то дайте хоть немного свободы! И так словно в клетке живу… Да и что там взять с диких земель!? Леса у нас и своего хватает. Как и рек. Только что гор нет, так они и не нужны, совершенно бесполезное приобретение для короны. Или Эдгардо решил пушниной озолотиться? — Людвиг фыркнул. — Сам-то он женился на хорошенькой, а мне чернавку подсовывает. Я же снимал тряпку с лица одной из старших, помнишь, когда мы с охоты вернулись? Худая, смуглая как обугленная ветка, значит и вторая такая же. То-то даже Ципель определить не может, кто из них наследница… Обе страшилы одинаковые…

Я прикусила губу, сдерживая рвущееся наружу возмущение. Насколько понимаю, принцы сидят в одной из комнат рядом с бальной залой, отдыхают и заодно с какой-то стати промывают косточки моему семейству. Неприятно, конечно, что к моим сестрам-красавицам с таким презрением относятся, но для нас же лучше, что у этих наглецов дурной вкус. Не нравимся — и прекрасно!

— … В отличие от младшей, — продолжил Людвиг — Младшая Хельвин — огонь, а не малышка. Эх, брат, я, кажется, влюбился… С первого взгляда — до мурашек по коже. До сухости во рту. Как приворожила, проклятая… Она так плавно ходит, будто танцует для меня. Улыбается, и словно зовет, манит сочными розовыми губами. Требует немедленного поцелуя. Чтобы смял до стона, до крика… И всего остального…, — он горячечно расхохотался.

Чего я от него требую?! Он в себе?

— Да завали ее где-нибудь в саду, задери по-быстрому юбки и все наваждение пройдет. А чтоб не жаловалась, с мелкопоместным дворянчиком из моей свиты окрутим и никто ничего не узнает. Захочешь, и дальше к ней будешь наведываться, — все тем же ленивым равнодушным голосом посоветовал Алонсо.

— Ох уж твои порочные грубые словечки… — фыркнул младший.

Я качнулась… Искры в ногах почти выгорели, а тут еще и странненькие мечты высокородных придурков. Пойду-ка я дальше, незачем слушать всякий бред.

— В своем кругу я могу говорить прямо. Драть мы можем кого угодно, главное — без свидетелей и последующего скандала, — с тягучей ленцой сказал старший принц, — Хоть по ночам, хоть на наших играх-ассамблеях. Но если брат прикажет жениться на наследнице Хельвин, ты слова не скажешь, а подчинишься, понял? Сам он, кстати, в брак вступил не с «хорошенькой», а с той, которая была нужна. И я так женюсь, и ты. А насчет захудалого герцогства… в его шахтах добывали кристаллы для артефактов, представляешь? — Алонсо сделал паузу. Я, уже сделавшая пару шагов дальше, замерла, не веря ушам. А потом тихонько вернулась под окно. — Мы были ни слухом, ни духом. Думали, что пираты везут с западных островов. А это северный лис Хельвин малыми партиями да контрабандой налево продавал, чтобы никто не догадался и лапу на их сокровища не положил.

— Так в чем дело? Заберем шахты как контрибуцию и мне не придется жениться на углях.

— Там не все так просто. Сразу после смерти герцога шахты закрылись. То ли вообще хода в них теперь нет, то ли пустая порода вместо кристаллов, я так и не понял деталей. Эдгардо говорит, какая-то семейная магия Упрямцев там замешана. В любом случае придется официально сочетаться браком с наследницей, чтобы она передала власть на стеле. А там родит и помрет или еще что-то случится. Так что будет на то королевская воля, наденешь ты, Людвиг, красивое бельишко, надушишься южными духами и рванешь на приступ угольков, — он позвякал бокалом и вдруг заговорил более ласково, словно успокаивал нерадивого щенка, — зато в их традициях разрешены гаремы как у южан. Подумай, брат, какие возможности открываются… Сможешь взять свою незаконнорожденную в наложницы, для Хельвинов это привычно.

По ту сторону окна что-то звякнуло и сразу — еще один звук — громким хлопком. Я вздрогнула, но продолжала стоять, цепляясь пальцами за камни и ощущая как их острая неровная поверхность стесывает подушечки пальцев.

Проклятие! Вот почему перестала поступать прибыль от шахт. И до моего совершеннолетия и официального вступления в правление их открыть не получится.

Я покачнулась и шаркнула уставшей ногой по самому краю. Слишком долго держусь на карнизе, все искры сожгла и нет возможности отдохнуть-восстановиться.

Если задержусь еще хоть на немного, как бы вниз не рухнуть. Выглянут принцы на шум, да и остальные придворные из комнат, я в розах валяюсь. Малиновая на красном. Сама себе яркое пятно на репутации.

Медленно и осторожно я двинулась дальше, переставляя ноги мелкими шажками. И думала… думала… что вариант весьма интересный, что выйти замуж за принца — это вроде бы отличная партия, и с рациональной точки зрения я должна сейчас трястись от радости и лихорадочно соображать, как перевернуть ситуацию с выгодой для своих земель, как воспользоваться влюбленностью Людвига и хитростью заставить Имерию помогать маленькому северному герцогству. Пусть и в обмен на кристаллы.

Я прямо таки неназываемым чувствую — Людвигом я буду крутить как захочу, а на семейной стеле смогу взять с него удобную для себя клятву. Божественная Асцилия, покровительница целительства и семейного очага, наконец-то, обратила на меня внимание, даруя удачный брак. Но почему я не чувствую радости?

Может быть я не в восторге, потому что в комплекте с младшем принцем мне достаются ужасные родственники из семейства Кондегро? Но чем старше и сильнее род, тем больше в нем неприятных, а то и отталкивающих персон. И раньше я была к этому готова, в конце концов, и у меня родня не фиалки.

Пустые искры в ногах и руках глухо ныли, и на пару мгновений я задумалась, а не достаточно ли я в стрессе и напряжении, чтобы прямо сейчас зажечь вторую звезду? К турниру она бы мне очень и очень пригодилась.

Даже остановилась и попыталась закатить энергию во второе колено. Но каналы вели себя спокойно, я чувствовала скорее усталость, чем напряжение силовых узлов. Энергия текла вяло и в искре не задерживалась. Да и о каком сосредоточении может идти речь, если я малиновым пятном продолжаю висеть на фасаде дворца и в любой момент кто-нибудь может заметить «лишний элемент» декора.

Так, хватит рассусоливать. Пойду к Пра и посоветуюсь с ней насчет Людвига, замужества, а заодно и расспрошу что именно мне предстоит делать с мужем и любовниками. Что-то у меня все больше неприятных подозрений по этому поводу. Дома не договаривали, а тут и вовсе какой-то бред несут.

Добравшись до очередного окна, из которого, к моему облегчению, не доносилось ни звука, я отправилась дальше, к бальному залу. И некоторое время двигалась по карнизу, чуть не припевая под легкую приятную музыку.

Завершающий полокваль, которым в последние годы было принято закрывать танцевальную программу, лился по воздуху, переливаясь высокими, быстрыми аккордами. Это значит, что скоро начнется театральное представление. Парочки рассядутся на стульях и будут восторженно рукоплескать местным талантам.

Ничего интересного.

На этой мысли я и совершила поступок, которому трудно найти объяснение. Я понятия не имею, что именно сподвигло меня выпрямиться и осторожно, буквально одним глазом заглянуть в последнее окно. То ли решила, что самое сложное позади, то ли мысли о замужестве немного дезориентировали, но случилось то, что случилось.

Я уставилась в стекло и обнаружила на расстоянии полуметра ту самую парочку ряженных в южные наряды придворных, которые зашли в зал с королем. Сейчас они стояли поодаль от других и зачем-то смотрели на улицу. То есть прямо на меня.

При моем появлении у одного из них, чуть помладше и пониже, в прямом смысле отвисла челюсть. А второй, более высокий, с аккуратной бородкой, просто замолчал на полуслове, замерев и уставившись на меня черными, непроницаемыми глазами.

Я же в ответ совершенно ненамеренно, рефлекторно наклонила голову, пытаясь заглянуть им за спины и рассмотреть то, что находилось ровнехонько за «южанами». Потому что там был тот, о ком мне таинственно шептали в карете по дороге из Посольства. С ним я должна была потанцевать «как наследница», чтобы выйти на контакт с неизвестными друзьями отца.

Обходя по краю танцующие пары, немного смешно выпрямляя ноги при каждом шаге, шел… Павлин.

Точнее некто в костюме павлина, с огромным хвостом-опахалом, маленькой остроклювой маской и пышным одеянием из сине-зеленых перьев. Не заметить экзотический костюм было практически невозможно. Остальные присутствующие восхищенно оглядывались и шушукались, наблюдая как изящный мужчина в наряде птицы важно идет по паркету.

Поездка в Посольство состоялась лишь сутки назад, и вроде бы совсем недавно в мою карету впрыгнул так и не показавший свое лицо незнакомец, а я, признаться, почти не помнила что он там мне обещал и чем пугал. Все эти кулуарные игры казались настолько менее важными по сравнению с проблемами наследования герцогства, что я сейчас с трудом вспоминала, что именно от меня требовалось по отношению к Павлину. Вроде бы только потанцевать с ним, а он уже сам расскажет, что от меня хотят знакомцы отца. Но во-первых, скрытно забраться через окно в бальную залу практически невозможно. А во-вторых, как я докажу свой официальный статус? Мне и в карете четко сообщили: «Передайте наследнице…». То есть в глазах контактирующего я была именно бастардом, без доли сомнения.

И ждет сейчас Павлин некую южную леди, закутанную в цветные покрывала по самые глаза.

Проклятие… Я нахмурилась. Под пальцами холодно заскользила поверхность стекла.

Один из южан, в белоснежной рубахе длиной в пол, шагнул ближе, оказавшись почти вплотную к другой стороне окна, и наклонился, явно меня изучая.

Мы смотрели друг на друга в упор. Но так и не дождались кто моргнет первым.

Надо быстрее убегать, пока эта парочка не опомнилась и не начала звать слуг, охрану и Семерых Богов впридачу.

Я мельком оценила травянистый пятачок внизу и, отвернувшись от любопытного типчика с бородкой, прыгнула вниз.

Не судьба мне сегодня станцевать с Павлином. Есть дела поважнее — надо подготовиться, чтобы завтра проверить свою первую звезду и не поддаться вражеским интригам.

А бежать переодеваться и возвращаться в толпу акул, чтобы меня уже в новой роли по какой-нибудь вымышленной причине снова задерживали в танцевальной зале — просто опасно. И тем более — не стоит привлекать к своей персоне внимание короля.

Поэтому представим, что наследница сегодня не появлялась на костюмированном балу и, увы, не посетила театрального представления. Она лэра занятая, с ней надо по иному деловые встречи назначать, более надежно.

Как говорил папа: «Если кто-то нужен — его найдут и в небе, и под землей. Только за верными людьми не найдут». Людей со мной не так много, все сама да сама. Неизвестные доброжелатели смогли прислать гонца, значит пришлют еще раз. И впредь будут посерьезнее: условия встречи постараются обговорить заранее и точно, а не намеками и иносказаниями.

В итоге я прыгала спокойно и уверенно, зажигая искры бедер, разворачиваясь в воздухе, и при этом подхватив с двух сторон подол, чтобы в нем не запутаться. Мое присутствие на карнизе и так вызывало слишком много вопросов, поэтому я старательно удерживала на лице равнодушную маску, и подчеркнуто красиво приземлилась, чуть пробежавшись вперед. Трава толкнулась под ноги, туфельки скользнули, но я смогла устоять, сохранив внешнюю небрежную легкость движений. Отпустив юбку, чинно выпрямилась, снова превращаясь в приличную леди.

Пара в белых хламидах по-прежнему маячила в окне. Я вежливо кивнула, чувствуя себя несколько странно, но леди остается леди даже в необычных ситуациях.

Уже поворачиваясь, чтобы перейти на садовую дорожку, я едва не остолбенела от удивления. И лишь усилием воли заставила себя не останавливаться.

Тот самый молодой мужчина в костюме ортонианца, который меня пристально рассматривал, который так логично и естественно выглядел вместе со своим приятелем среди остальных разнаряженных придворных, вдруг поднял руку. И провернул ладонью южный круг уважительного прощания.

Не сказала бы, что жест был идеально плавным, но вполне четким и детальным. То есть прощающийся со мной «южанин» делал его осознанно и не в первый раз. А в зале раньше не ответил, не потому что был «ряженым», а потому что не ожидал знака от меня.

И если он настоящий ортонианец, то должен хорошо знать джунгарскую культуру, она для него не экзотика, по своему менталитету южане тянутся к южанам.

Племена, на которых был повернут мой папа, живут на границе между Имерией и Ортонией. Две огромные державы тянут джунгар в обе стороны: то миром, то войной, то сманивая, то подчиняя маленькие гордые кланы. Но пока Его Величество Эдгардо уступает в конкурентной экспансии. В том же Детском дворце я только Райфаха видела. Да Хельвины вдруг огня дали.

Меня их взаимоотношения, слава Богам, почти не касаются, а за сестер я постою.

Я окинула снисходительным взглядом проходившую мимо группку ярко наряженных придворных. И один из молодых людей, уже поднимающий лорнет, чтобы меня рассмотреть, тут же спрятал его в жилетный кармашек. Эх. Быстрее бы пережить этот месяц и вернуться домой, подальше от всей этой кутерьмы и развлекающихся впустую людей.

Но и ругать мне себя пока не за что. Я успела немного разобраться с проблемами Посольства: травы, скорее всего, уже приготовили, а не нужные мне украшения Гектор еще на рассвете отвез Юшиму. Как только скупим товар конкурентов и повысим цену на всю «экзотику», финансовые трудности немного отступят.

Но самое главное, именно здесь, вдали от дома, я получила свою первую и пока единственную звезду. Голову кружило ветром горячего предвкушения. Я не я буду, но созвездие, которое требуется наследнику, успею собрать до совершеннолетия.

Завтра на турнире проверю свое долгожданное приобретение в настоящем бою, как делали все Хельвины в древние времена. Потому что, чтобы ни случилось, мы остаемся прежними. Делаем то, что нужно семье, а не кому-то еще, смотрим в лицо опасностям и упрямо идем вперед легкой походкой.

Я шагнула на первую ступеньку лестницы Детского Дворца. Безмятежно улыбнулась, ощущая, как опустошенные недавно каналы вновь наполняются энергией, как ветер треплет мои кудри.

Я — Хельвин. Я живу, не зная преград. Только так.