Жена поневоле для греческого магната

Глава 24

Выходим на улицу, и я замираю. Внутри все болезненно сжимается, потому что вижу сестру. Андреас берет меня за руку, но я вырываю ладонь. Неужели он не понимает, что это сейчас не к месту?

Стелла. Сестра стоит перед воротами, вся в черном, прожигает меня взглядом, полным ненависти и злобы.

— Ну привет, — цедит со злобой.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю с болью.

— Не ожидала меня увидеть? Ну да, на свадьбу пригласить не потрудилась. Вот, пришла полюбоваться на твое предательство. Или ты ждешь поздравлений? Кто знает пределы твоей наглости.

— Я ничего не жду.

— И прощения попросить не хочешь?

Странно, но нет. Если бы могла, то произнесла бы «прости». Разве это сложно? Обычное слово. Тем более, если сестре от этого легче станет. Тогда почему не выходит? Не получается.

— Мне очень жаль, — все что могу сказать в эту минуту. Глаза наполняются слезами. Я все еще болезненно реагирую на все, что связано с прошлым. Еще совсем недавно у меня не было людей ближе. Кажется, что с тех времен прошли столетия.

— По тебе и не скажешь! Наслаждаешься плодами предательства! Будь ты проклята! — выкрикивает Стелла с яростью.

— Девушка, пожалуйста, не устраивайте сцен, — доносится голос Елены. Мать Андреаса выходит вперед. — Уважайте наш дом.

— С чего бы? Вы все лжецы! — продолжает беситься сестра.

— Немедленно убирайтесь! — рявкает мать Андреаса. — Вам здесь не рады! Вы не имеете права ничего требовать!

— Елена… — звучит слабый голос отца Андреаса, и женщина тут же испуганно оборачивается.

— Гектор, тебе не нужно… Пойдем отсюда, пожалуйста, — спешит увести мужа.

Ему нельзя нервничать, это понятно.

— Стелла, мне жаль, что я выбрал твою сестру, но уже ничего не изменить. Пожалуйста, уезжай отсюда, — ровным и не терпящим возражений тоном говорит Андреас.

Сестра будто и не слышит его, продолжает прожигать меня взглядом, в котором столько ненависти и злобы, что я цепенею.

— Будь ты проклята! Слышишь? Ты никогда не будешь с ним счастлива! Ненавижу тебя!

Она могла бы и не говорить. Я ощущаю это каждой клеткой.

Стелла разворачивается, сначала быстрым шагом удаляется, а потом переходит на бег.

У меня в ушах продолжают звучать ее крики.

Злость. Презрение.

— Нина… — Кралидис вновь берет меня за руку.

— Ты слышал? У меня больше нет семьи.

— Мне жаль.

— Мне не нужна твоя жалость!

— Они тебя не стоят.

— Это не тебе решать! Ты всем виноват! Все благодаря тебе!

Прохожу мимо, готовая к тому что Кралидис остановит меня. Но он продолжает стоять неподвижно. Словно мои слова задели его. Я в это не верю. Он совершенно бездушная сволочь!

Меня догоняет Ида, не знаю в какой момент она появилась. Останавливает, разворачивает к себе. Долгое время стоим, обнявшись. Ее близость немного отогревает меня. Нет слов. Мы не говорим, но молчаливая поддержка бесконечно важна для меня. Через какое-то время подходит Зофия, бормочет как ей жаль, что все настолько сложно. Ведет меня к лимузину, где на заднем сидении с каменным лицом сидит мой супруг. Приходится устроиться рядом. Машина увозит нас в новую неизвестность.

Воздух в салоне пропитан дорогим парфюмом. Сейчас он безмерно раздражает меня. Близость мужчины почти невыносима, мешает успокоиться и мыслить здраво.

Что же будет дальше? Я слишком устала и опустошена после встречи со Стеллой, чтобы всерьез думать об этом. Сейчас хочется только добраться до постели и уснуть.

Единственное, за что сейчас благодарна Кралидису — он молчит. Не пытается снова высказать сочувствие, сожаления. От них стало бы только хуже. Я и так с трудом подавляю в себе желание выскочить из автомобиля. Истерично потребовать остановить машину. Потому что салон кажется слишком тесным для нас двоих, новоиспеченного мужа в нем слишком много. Его присутствие давит нестерпимо.

Надеюсь, с утра начнется новая жизнь и мы установим дистанцию. Отворачиваюсь, наблюдая за темной дорогой, надеясь, что она продлится недолго. Стараясь мысленно перенестись в другое место. В маленькую квартирку Иды, пожалуй, это самое желанное и безопасное место для меня.

Автомобиль въезжает в закрытый жилой комплекс, на парковку. Высотка не менее семнадцати этажей. Осталось вытерпеть тесное пространство лифта. Все еще в полном молчании.

Двери лифта разъезжаются с мелодичным звуком. Две широкие двери на этаже. Значит, у нас будут соседи, — отмечаю машинально.

— Проходи. Это твой дом теперь, — произносит Кралидис хмуро. — Сделаешь здесь все по своему вкусу.

Не имею ни малейшего желания заниматься ремонтом его недвижимости, но оставляю при себе этот комментарий.

— Покажешь мою комнату? — спрашиваю тихо.

Он неопределенно указывает в сторону, продолжая пристально разглядывать меня, этим сильно нервируя. Звенящая тишина становится все напряженнее. Еще хуже, чем в кабине лифта. Остро чувствую, что мы здесь абсолютно одни.

— Требуется моя помощь? — спрашивает холодно Андреас.

— Что? — смотрю на него непонимающе.

Он переводит взгляд, выразительно кивая за мою спину. — Ты вряд ли сама все это расстегнешь.

Серьезно? Собирается помочь мне избавиться от платья??

— Как-нибудь справлюсь, — произношу резко и нервно. Морщусь, недовольная, что выдала свои чувства.

Его помощи мне точно не нужно. Я этого просто не вынесу.

— Как хочешь, — пожимает плечами. — Да, кстати, твои вещи уже перевезли сюда.

— Мои вещи? — переспрашиваю растерянно.

— Они в гардеробной.

Андреас явно не собирается делать для меня обзор жилья. Ну и хорошо!

Осматриваюсь. Сейчас нет сил на тщательное ознакомление, только бегло. Много пространства. Квартира и правда выглядит нежилой. Минимум мебели. Большая кухня, совмещенная с гостиной. Дальше длинный коридор. В одной из комнат скрывается супруг, не тратя больше времени на объяснения.

Я толкаю следующую дверь. Определенно, спальня. Ничего кроме кровати, торшера и маленькой тумбочки. Еще одна дверь ведет в гардеробную — так что шкаф здесь не потребуется. Здесь же, за еще одной дверью — личная ванная. Все продумано, комфортно.

С меня достаточно. Силы покидают окончательно, снимаю обувь, распускаю волосы. Я должна принять душ, хотя бы на пару минут встать под воду, смыть с себя события вечера. Поцелуй, прикосновения. И конечно проклятия сестры.

Вот только Кралидис был прав, избавиться от дизайнерского полета фантазии не так просто. Кручусь, выгибаюсь, ткань трещит… Но не выходит снять с себя!

Около получаса, вся в мыле, упорно вожусь с крючками.

Пока не раздается стук в дверь.

— Можно?

— Что тебе надо?

— Ты так громко пыхтишь, что я не могу уснуть.

— Извини, что помешала! — Давай помогу, хватит упрямиться, — произносит хмуро, шагая ко мне.

Открываю рот, чтобы твердо объяснить греку, что мне не нужна его помощь, но поздно — его ладони уже касаются платья.

На меня накатывает странный ступор, словно мгновенный паралич. Внутри рождается дрожь. Я замираю и едва дышу.

Почему его прикосновения так сильно волнуют меня?

Зажмуриваюсь, но это не помогает, становится еще хуже. Меня снова окутывает запах парфюма, в ушах звучит размеренное дыхание мужчины, раздевающего меня. От этой мысли по коже разбегается табун мурашек.

Это всего лишь платье, — пытаюсь успокоить расшатанные нервы разумными доводами.

Почему это настолько сложно? Почему от близости Кралидиса дрожит внутри каждый нерв?

Я как натянутая струна…

— Вот и все. Не стоило мучиться в одиночку, — его голос немного изменился, будто стал ниже.

Приказываю себе собраться и открыть глаза.

— Спасибо…

Платье все еще на мне, но только потому что прижимаю его к себе крепко. Андреас сверлит взглядом мою обнаженную спину. Резко оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с тьмой в его глазах.

Пронизывающей до глубины души, пугающей и завораживающей одновременно.

— Я очень устала, — бормочу торопливо. — День был долгим.

— Ты права, — кивает, мрачнея еще больше. — Отдыхай.

Ноги слабеют, когда понимаю, что осталась одна в тесном пространстве ванной комнаты.