Hot As Sin Novella

3

К восьми часам солнце садится, вечеринка в самом разгаре, а я пью уже четвертую порцию виски. Звучит плохо, но, учитывая, что я выпиваю по одной порции в час, я даже не пьян.

А вот все остальные – определенно.

Толпа, собравшаяся у бассейна и в саду, – шумная компания, которая кричит и смеется, ругается и пьет, танцует босиком на траве и поет не в такт музыке, которую крутит диджей в своей освещенной будке в левой части внутреннего дворика. Гости пьют водку, налитую из ледяного желоба в форме огромного пениса. В дальнем конце лужайки установлен шатер, похожи на цирковой. Несколько десятков человек уже в бассейне. Некоторые из них полностью одеты, на других – только одежда, как у новорожденных.

И воздух вокруг пропитан сладким, терпким запахом марихуаны.

— Рок-н-ролл, братан. — Нико подходит ко мне с бокалом в руке и ухмыляется. — Веселишься?

Я смотрю на бассейн, где рыжеволосая девушка без купальника прыгает в воде. Она закрыла глаза и подняла руки над головой, не замечая ничего, кроме музыки. Она молода, свежа и прекрасна.

— Да. Да благословит Господь Америку.

Нико переводит взгляд туда же, куда смотрю и я, и смеется. Мы чокаемся, поднимаем бокалы, запрокидываем головы и выпиваем. Затем я снова смотрю на бассейн, но краем глаза замечаю, что Нико наблюдает за мной.

— Кэт придется нелегко, — говорит он, понизив голос. Я знаю, что он имеет в виду не беременность.

— Ты о ней позаботишься. С ней все будет в порядке.

— Она беспокоится за тебя. Ты совсем один. На другом конце страны. Без семьи и друзей.

Я улыбаюсь. Я знаю, как Кэт переживает за меня. Мне это даже нравится. С тех пор как ее сумасшедший деверь попытался убить ее – и чуть не убил меня заодно, – мы сблизились. Как брат и сестра, только без соперничества. Она замечательная. Умная, сильная и заботливая. Из нее получится прекрасная мама.

— Скоро у нее появятся дела поважнее. Вы уже выбрали имя для ребенка?

— Нет. Она боится сглазить.

Я смотрю на Нико. Он пожимает плечами и меняет тему.

— Так что, если я знаю тебя так хорошо, как мне кажется, я должен попрощаться прямо сейчас, ведь ты сбежишь с вечеринки по-английски, не дождавшись конца.

Он прав. Я всегда ухожу с вечеринки первый. И обычно делаю это незаметно. Если я и ненавижу что-то больше, чем быть в центре внимания, так это прощаться. Так что сегодня мне не повезло вдвойне.

— Надо было оставить меня на работе еще на день, чтобы я не мог уехать тайком, — шучу я.

— Будь моя воля, ты бы работал круглосуточно, братан. Мы бы состарились и седые выступали на какой-нибудь ярмарочной сцене в Питтсбурге, а ты бы стоял за нами в своем костюме от «Армани» и щурился на толпу, как какой-нибудь старикан-боец, который отказывается уходить на покой.

— Как Клинт Иствуд в фильме «В зоне огня», — говорю я, довольный сравнением.

— Ага, только вместо президента тебе пришлось бы защищать кучку слюнявых старых рок-звезд.

Я представляю, как бы это выглядело.

— Эй Джей был бы лысым и весил бы 180 килограмм.

Нико смеется.

— Ага. А Броуди был бы таким же жилистым и морщинистым, как Джаггер.

Скрестим пальцы.

Я улыбаюсь, представляя Броуди в восемьдесят лет – дряхлого и немощного, с пятью волосками на голове. Потом хмурюсь, понимая, что этот придурок, скорее всего, и тогда будет выглядеть таким же стильным и по-мальчишески красивым, как сейчас.

— У Криса и Итана будут одинаковые инвалидные коляски.

— И титановые тазобедренные суставы.

— И девушки.

— Ха! — фыркает Нико. — Интересно, будут ли еще в живых близняшки Крюгерман?

— Боже. Ты помнишь ту безумную ночь в Мюнхене?

— Какую из них?

Мы смеемся, потому что он прав. У нас было столько безумных ночей в далеких краях, что и не сосчитать.

— Эх, дружище, — говорит Нико, помрачнев. В сияющем оранжевом свете заходящего солнца его знаменитые кобальтово-синие глаза наполняются грустью. — Без тебя все будет по-другому. Без шуток.

— Ты справишься.

Он некоторое время изучает меня.

— У меня к тебе вопрос. Можешь не отвечать, если не хочешь.

Я приподнимаю бровь в ожидании.

— Насколько твое решение двигаться дальше связано с тем, что Грейс и Броуди вместе?

Меня это не удивляет. Нико слишком хорошо меня знает. И этот вопрос меня не расстраивает, потому что он справедливый. Как всегда, я честен с ним.

— Я не говорю, что мне нравится именно такой исход, но, в конце концов, я рад за них. Да, между нами что-то было, и я думал, что, может быть… ну. Не сложилось. Главное, я знаю, что Броуди будет с ней добр. Просто пришло время что-то менять.

Даже мне самому мой вздох кажется задумчивым. Нико некоторое время молчит, потом качает головой и тяжело вздыхает.

— Что?

— Ничего. Просто… — Он встречается со мной взглядом. — Однажды кто-нибудь придет и возьмет штурмом твои крепостные стены, братан.

— Да ну тебя к черту, — бормочу я. — Ты рассуждаешь как в любовной песне.

Нико поджимает губы.

— Да, хорошая реплика. Пожалуй, использую ее.

Я закатываю глаза.

— Но суть остается прежней, — продолжает он.

Теперь я начинаю раздражаться.

— Какая, к черту, суть?

— Если ты не будешь осторожен, то превратишься в того старого хрыча, как в фильме с Клинтом Иствудом, который всю жизнь защищал чужие семьи, вместо того чтобы создать свою. Ты же не хочешь однажды проснуться в семьдесят лет немощным и одиноким.

Без капли сарказма я отвечаю: — Спасибо за эту вдохновляющую речь. Я приму ее к сведению. А теперь можно я пойду веселиться?

Нико кривится.

— Упрямый придурок.

— Наседка. Ты что, принимаешь эстроген, старушка? Потому что ты уже начинаешь говорить как моя бабушка.

— Спорим, твоя бабушка была очень умной.

Я смеюсь, потому что так и было. Потом у меня звонит телефон. Я смотрю на номер – это мой новый босс из Нью-Йорка. Он не из тех, кто любит светскую беседу, так что я понимаю, что дело важное. Я подношу телефон к уху и смотрю на Нико.

— Надо ответить.

Он хлопает меня по плечу и улыбается.

— Ладно, но не вздумай улизнуть, не попрощавшись. Договорились?

— Я бы не ушел, не получив объятий и поцелуев от твоей роскошной жены, так что ты еще увидишь меня перед отъездом.

Нико показывает мне средний палец, я посылаю ему воздушный поцелуй, и он уходит, качая головой и улыбаясь.

Я нажимаю «Ответить» на своем телефоне.

— Мистер Хьюз.

— Я же сказал тебе называть меня Коннором, — говорит низкий, рокочущий баритон. — Ты уже не подчиняешься приказам?

— Нет, сэр. Коннор. Сэр.

— Иисус Христос на костыле, — бормочет он.

— Простите. Рефлекс.

— Надеюсь, этот рефлекс остался у тебя с тех пор, как ты служил в армии, а не из-за каких-то дурацких представлений об уважении к старшим. Моя жена и так постоянно твердит, что я старый. Не хватало еще, чтобы мой новобранец к этому присоединился.

Когда мы встретились на собеседовании, я прикинул, что ему около сорока, плюс-минус несколько лет, то есть мы с ним примерно ровесники. Его жена – сногсшибательная рыжеволосая красотка со взрывным характером и катастрофически уродливым гардеробом – лет на десять моложе. Помимо любви к косичкам, пирсингу и одежде в стиле Hello Kitty, она вся в татуировках.

Она мне сразу понравилась.

А вот ее муж – сущий дьявол. Он сложен как скала, а его взгляд способен расплавить сталь. Если вас не пугают его габариты и взгляд, то вас точно напугает оружие, которое у него за поясом. Из исследований, которые я провел, прежде чем согласиться на эту работу, я узнал, что этот человек смертельно опасен. Он может с такой же легкостью снести мне голову выстрелом из винтовки с расстояния в километр, как и убить меня голыми руками, даже не вспотев.

Так что обращение «мистер» и «сэр» – это не столько проявление уважения, сколько инстинкт самосохранения. У меня такое чувство, что любой, кто перейдет дорогу Коннору Хьюзу, не проживет достаточно долго, чтобы сделать что-то еще.

— Понял, — говорю я, прикладывая палец к уху, потому что из-за музыки его плохо слышно. Я разворачиваюсь и иду по траве к домику в дальнем конце двора. Если этот разговор затянется, я зайду в дом, чтобы побыть в уединении.

— Похоже, у тебя тут вечеринка. Прости, что прерываю.

— Ничего страшного.

— Я быстро. Поскольку до твоего выхода на задание осталось немного времени, я бы хотел, чтобы ты ознакомился с информацией по операции и составом участников, прежде чем мы отправимся на место. Если у тебя будут вопросы, мы обсудим их, когда ты приедешь. Я сейчас отправляю ссылку на наш защищенный сервер. Пароль – это девиз на картине, которая висит на стене за моим столом. Надеюсь, ты его заметил, потому что другого не будет.

Понятия не имею, почему это должно вызывать у меня улыбку. Наверное, я просто люблю, когда мне бросают вызов.

— Понял.

Коннор хмыкает, и я понимаю, что он доволен.

— В аэропорту Кеннеди тебя будет ждать машина.

— Отлично. Я напишу, если мой рейс задержится.

Он усмехается.

— В этом нет необходимости. Мы узнаем.

Верно. У него повсюду глаза и уши. В «Метрикс» есть штатные сотрудники, которые только и делают, что отслеживают спутниковые передачи и расшифровывают закодированные сообщения. А его жена работает внештатным сотрудником в Управлении национальной безопасности. Они, наверное, знают, в каком белье ходит президент.

— Да, и еще, Назир?

— Что?

— Код меняется каждые двенадцать часов.

Когда в трубке раздается гудки, я громко смеюсь. Видимо, Коннор Хьюз тоже не из тех, кто прощается.

Я уже на полпути к домику, поэтому решаю сходить в туалет, прежде чем вернуться на вечеринку. Здание такое же современное, как и главный дом: стекло, бетон, прямые линии и невероятный вид на Лос-Анджелес вплоть до Тихого океана.

Входная дверь – огромная стеклянная панель, за которой виднеется пустая гостиная, – заперта. Ничего страшного, я просто зайду с другой стороны. Я обхожу гостевой дом и оказываюсь в тени крытого патио на заднем дворе.

И тут я замираю на месте, услышав протяжный низкий стон.

Что это, черт возьми, было?

Я жду какое-то время, но не слышу ничего, кроме музыки и приглушенного смеха с вечеринки.

Затем снова раздается стон, на этот раз сопровождаемый звуком, похожим на удары.

Кого-то избивают.

Я действую чисто инстинктивно и бесшумно продвигаюсь вперед, чувствуя, как в крови бурлит адреналин и гнев. Будь я проклят, если позволю кому-то пострадать у меня на глазах, независимо от того, на службе я или нет.

Я вижу, что раздвижная стеклянная дверь во внутренний дворик открыта нараспашку, и быстро иду к ней. Затем проскальзываю внутрь и вижу, что в комнате никого нет. На кухне тоже никого. Основная жилая зона представляет собой одно большое открытое пространство, поэтому искать можно только в двух спальнях в конце короткого коридора.

Первая спальня пуста. Вторая – нет, и я понимаю это, как только подхожу достаточно близко, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь.

На большой двуспальной кровати находятся три человека. Двое мужчин стоят на коленях лицом друг к другу, женщина – на четвереньках между ними.

Это Крис, Итан и Хизер. Все они обнажены.

Я замираю.

Мне вдруг приходит в голову, что я, должно быть, давно не занимался сексом, раз принимаю стон удовольствия за стон боли. Потом я перестаю думать и просто стою и смотрю, не в силах пошевелиться, даже если бы захотел.

— Отсоси у него, детка, — бормочет Крис, просовывая головку своего возбужденного члена между раздвинутых бедер Хизер. — Ты же знаешь, как ему это нравится.

Она подчиняется, взяв одной рукой эрекцию Итана. Затем обхватывает головку члена своими пухлыми губами и начинает посасывать, поглаживая ствол рукой, при этом ее пышная грудь плавно покачивается в такт движениям.

Крис стоит позади нее, одной рукой придерживая ее за бедро, а другой лениво поглаживая ее половые губы, и улыбается.

Итан тяжело вздыхает: — Черт, как же хорошо.

Он откидывает длинные темные волосы Хизер с ее лица, чтобы ничто не мешало ему наблюдать за тем, как она ему отсасывает. Его движения нежны, как и его взгляд, когда он смотрит на нее сверху вниз, приоткрыв губы и опустив веки.

— Хорошая девочка, — шепчет Крис и вводит палец в киску Хизер.

Она издает горловой стон и двигает бедрами.

Примерно в этот момент я понимаю, что у меня тоже эрекция. Огромная, болезненная эрекция, которая, похоже, не вызывает у меня чувства вины за то, что я подглядываю за друзьями, пока они занимаются сексом со своей девушкой. Однако я не так спокоен и испытываю целую гамму противоречивых чувств, среди которых стыд, возбуждение, страх быть застигнутым и снова стыд.

А потом еще больше возбуждения.

Сердце колотится так, будто я под кокаином. Я вспотел, хотя стою здесь всего секунд десять. Не то чтобы я никогда такого не видел. Не совсем такого, но достаточно сказать, что у всех участников «Бэд Хэбит», по мнению любого врача, ненасытный сексуальный аппетит.

До того, как появились Кэт, Хлоя и Грейс, их парни были теми еще бабниками, без исключений, и Крис с Итаном не отставали от них. Я столько раз заставал фанаток с раздвинутыми ногами, что вы бы мне не поверили, если бы я мог назвать точное число. Такова жизнь в разъездах с кучкой рок-звезд.

Но сейчас все по-другому. Просто по тому, как они смотрят друг на друга, я могу сказать, что между ними искренняя забота и доверие.

Это не просто два неугомонных молодых человека, которые тычут своими членами в какие-то случайные дырки, простите за вульгарность. Это похоже на близость.

Из-за этого я чувствую себя еще большим извращенцем.

Я уже собираюсь развернуться и пойти и плеснуть себе в лицо холодной водой, но что-то меня останавливает.

С ловкостью, которая приходит только с практикой, троица меняет позу. Не произнося ни слова и никак не показывая, что хочет двигаться, Итан ложится на спину на матрас, а Хизер садится на его лицо, лицом к его ступням. Крис тем временем остается на коленях позади Хизер, его ноги по обе стороны от плеч Итана. Теперь Хизер сидит лицом к двери.

Она обхватывает торчащий член Итана, опускает бедра к его лицу и берет его член в рот. Ее щеки втягиваются. Она заглатывает член до самого основания, тихо постанывая, затем поднимает глаза и смотрит прямо на меня.

Я замираю, не в силах дышать.

Не отрывая от меня взгляда, она медленно, очень медленно проводит ртом по всей длине эрекции Итана, затем проходится языком по головке, облизывает губы и улыбается мне.

Жар разливается по моему лицу, начиная с шеи.

Глаза Хизер трепещут, когда Итан начинает ласкать ее киску языком, но она не сводит с меня взгляда, снова берет его член в рот, ласкает его яйца и начинает двигать бедрами в такт движениям его языка.

Мой член, зажатый в трусах, пульсирует и дергается, желая вырваться на свободу.

— Ты уже такая мокрая, детка, — мурлычет Крис, глядя на нее между раздвинутых ног и поглаживая головкой члена ее обнаженную плоть. — Думаю, твою сладкую маленькую киску нужно хорошенько оттрахать.

— Да, — говорит она хриплым шепотом, не сводя с меня глаз. — Трахни меня. Пожалуйста, трахни меня поглубже.

Кажется, я сейчас кончу прямо в штаны.

Крис слишком сосредоточен на Хизер, чтобы замечать что-то еще. Например, то, что я стою в коридоре и через щель в двери наблюдаю, как он входит в нее, постанывая от удовольствия и обхватив руками ее бедра.

Итан тянется и начинает ласкать одну из ее грудей, сжимая между пальцами упругий сосок и заставляя Хизер извиваться.

Затем все трое начинают двигаться в унисон, издавая тихие беспомощные стоны и тяжело дыша. Это хорошо скоординированный танец, цель которого – первой довести Хизер до оргазма.

Она стонет, запрокидывая голову, пока Итан ласкает ее языком. Крис входит в нее мощными, ровными толчками, запустив руку в ее волосы и шлепая по заднице.

Пот стекает по моим вискам. Каким-то образом моя эрекция оказывается в моей руке. Я сжимаю ее через джинсы, отчаянно пытаясь отдышаться.

Потом они снова меняют позу.

Хизер разворачивается лицом к Итану. Она садится на него верхом и опускается на его член. Когда он входит в нее, они оба стонут. Итан протягивает руку и ласкает ее грудь, пока она скачет на нем.

Крис, подошедший к Итану с другой стороны, нежно обхватывает лицо Хизер руками и направляет ее губы к своему члену, торчащему из его кулака.

— Да, соси этот член, детка. Боже, у тебя такой чертовски сладкий ротик. — Он тяжело дышит, его бедра подрагивают. — Наша милая, прекрасная девочка. Ты ведь принадлежишь нам, детка?

Она всхлипывает, и мы все понимаем, что это значит «да».

— Я уже близко, брат, — прерывисто говорит Итан, его пальцы глубоко погружаются в нежную плоть бедер Хизер.

— Еще нет, — шепчет Крис, закрывая глаза. — Почти. Почти…

Он обрывается на полуслове, когда Хизер скользит своими изящными пальцами под его яички и вверх по промежности.

Судя по тому, как напрягается все тело Криса и как он кричит, обращаясь к потолку, Хизер делает с его простатой что-то такое, что ему очень нравится.

Итан начинает трахать ее жестче, двигая бедрами вверх, пока грудь и задница девушки не начинают подпрыгивать, но она продолжает сосать член Криса, даже когда тот громко кончает, и Итан тоже, пока оба мужчины содрогаются, стонут и ругаются. Наконец ее спина напрягается, она тяжело дышит через нос, и я понимаю, что Хизер кончила вместе с ними.

Взмокший, едва дышащий, я разворачиваюсь и бегу по коридору в ванную, запираю дверь, расстегиваю ширинку, наклоняюсь над раковиной и довожу себя до самого быстрого и жесткого оргазма в своей жизни.

Увидев в зеркале свое красное от пота лицо, я хрипло смеюсь.

Может, эта вечеринка не так уж и плоха.