Hot As Sin Novella

4

В полночь начинается фейерверк.

Я имею в виду и невероятное пиротехническое шоу, которое Нико заказал, чтобы осветить ночное небо над домом, и драку с участием шести пьяных агентов знаменитостей из-за спора, кто подпишет контракт с Томом Крузом.

Судя по всему, тот расстался со своим последним агентом, и акулы сходят с ума от запаха крови в воде.

— Ты знаешь этих придурков?

Маркус, агент по поиску талантов, стоит рядом со мной на балконе второго этажа, с которого открывается вид на бассейн, и посмеивается.

— Стыдно признаться, но да, — снова посмеивается он. — Если ты думаешь, что это плохо, то тебе стоит увидеть их на корпоративных вечеринках. Каждый год эти шесть придурков устраивают такой беспредел, что охрана их выгоняет. В позапрошлом году они подожгли елку. Свалили и замкнули провода. Не успели мы опомниться, как зал в «Сенчури Плаза» наполнился дымом и все закричали.

— Какого черта их еще пускают везде? И не уволят?

— Потому что эти придурки представляют все крупнейшие имена в индустрии. Бейонсе, Де Ниро, Леди Гага, Канье Уэст, Том Хэнкс, Стивен Спилберг… в совокупности под их управлением находятся активы на миллиарды долларов. Если их уволят, они организуют конкурирующую компанию, наймут новых крутых ребят и будут в полном порядке.

Я хмурюсь, глядя, как шестеро взрослых мужчин в дорогих костюмах ведут себя как кучка туповатых студентов. Они неуклюже размахивают кулаками, толкаются и ругаются друг с другом, врезаются в барную стойку со льдом. Стойка падает и лед рассыпается вокруг, а перепуганные гости вечеринки вскрикивают и разбегаются в разные стороны.

— Я думал, у них есть нерушимые соглашения о неконкуренции.

— Когда на кону такие деньги, ты готов переступить через любые правила и договоренности.

— Звучит заманчиво.

— Агентство всегда ищет предприимчивых людей, если тебе интересно. Я могу замолвить за тебя словечко, если твоя новая должность не сложится.

Я громко смеюсь.

— Нет, спасибо. Я насмотрелся на Голливуд на всю жизнь. С нетерпением жду, когда уеду из Лос-Анджелеса.

Маркус оценивающе смотрит на меня, приподняв бровь.

— Покончил с местными, да?

Его тон непринужденный, но я чувствую, что он что-то вынюхивает. Я знаю, что они с Грейс были парой до того, как она начала встречаться с Броуди. Интересно, общаются ли они до сих пор. А потом я думаю, не посчитала ли Грейс, что я уезжаю из-за нее, как это сделал Нико.

Боже, надеюсь, обо мне не сплетничают. От мысли, что люди обсуждают меня за моей спиной, у меня мурашки по коже.

— Просто захотелось сменить обстановку, — спокойно отвечаю я.

Если Маркус мне и не верит, то виду не подает.

Он просто кивает и говорит: — Да. Я тебя понимаю. Я родился и вырос в Калифорнии, но этот город сбивает с толку. Это не совсем реальная жизнь, если ты понимаешь, о чем я.

Мы наблюдаем за тем, как в бассейне резвятся две красивые молодые модели. Они сидят на гигантском надувном лебеде и брызгают водой на обнаженную грудь друг друга под вспышками десятка камер. К тому времени, как я допью свой коктейль, эти снимки уже будут выложены в соцсети.

Я оборачиваюсь и смотрю на Маркуса. Он огромный, в отличной физической форме, и в его походке есть какая-то развязность, намекающая на крутость. Он похож на лысую накачанную версию Черной Пантеры³.

— У тебя есть опыт работы в сфере безопасности? В армии? Проходил ли ты какую-нибудь подготовку по обращению с оружием?

Когда он смотрит на меня так, будто считает, что я задаю странные вопросы, я улыбаюсь и переиначиваю его же слова.

— Босс на моей новой работе всегда ищет предприимчивых людей. Я могу замолвить за тебя словечко, если хочешь вырваться из крысиных бегов.

Маркус смеется.

— И упустить такое развлечение?

Он указывает подбородком на происходящее в бассейне. Теперь девушки с энтузиазмом целуются.

Через мгновение он уже более серьезным тоном говорит: — Я был избалованным богатеньким ребенком. Поступил в Университет Южной Калифорнии по футбольной стипендии. Я не отличу пулемет от мушкета.

Я фыркаю.

— Да ладно тебе. Любая старушка знает между ними разницу.

— Зато я хорошо разбираюсь в компьютерах. И в людях. — Маркус говорит задумчиво, словно размышляет о своем резюме и навыках. Через мгновение он добавляет: — А еще у меня черный пояс восьмого дана по крав-маге.

— Ого. Это высший класс. Ты, наверное, можешь убить человека одним мизинцем.

Он склоняет голову набок и оглядывает меня с головы до ног.

— Другого человека, — добавляю я. — Не меня, конечно. Я слишком крут, друг мой.

Маркус снова смеется.

— Это точно. Я вижу это по шелковому жилету ручной работы.

Не обращая внимания на дружеские подшучивания, я говорю: — Что ж, если тебе надоест нянчиться со звездами кино и тусоваться с придурковатыми парнями из студенческих братств, которые портят вечеринки, позвони мне. Нико знает, как со мной связаться.

Он кивает, с легким отвращением наблюдая за тем, как трое его пьяных коллег кубарем летят в бассейн.

Почему-то мне кажется, что Маркус мне позвонит.

Внезапный шум внизу заставляет нас перегнуться через перила балкона, чтобы посмотреть. Из гостиной выходит группа улыбающихся женщин в огромных разноцветных головных уборах из перьев, крошечных бикини с пайетками, на высоких каблуках и без ничего больше. Диджей включает энергичный микс из духовых и рэпа в стиле Марди Гра, и толпа разражается криками и возгласами.

— Черт возьми, — говорит Маркус, вытаращив глаза. — Это же Рианна!

Я смотрю на него, убежденный, что он ошибается. Но, конечно же, это сама суперзвезда во всей своей соблазнительной красе. Она ведет за собой костюмированных артистов, которые выходят из дома и начинают кружить вокруг бассейна, танцуя под зажигательную музыку.

Кто-то из толпы протягивает ей беспроводной микрофон. Она кричит в него: — Где наш почетный гость? Я слышала, этому хулигану нужен поцелуй!

Толпа сходит с ума и начинает скандировать мое имя.

Нико. Ты подлый ублюдок.

Несмотря на ужас от того, что меня застали врасплох, я не могу сдержать смех. Он всегда был склонен к театральным жестам. Видимо, сегодняшний вечер не стал исключением.

— Давай, спускайся! — Маркус поворачивается ко мне с широченной улыбкой. — Счастливый сукин сын!

— У меня идея получше. Иди ты.

Он делает такое лицо, будто ему только что сообщили, что он выиграл в лотерею и ему больше никогда не придется работать.

— Что? Ты издеваешься? Чувак, это же твоя вечеринка – и это, черт возьми, Рианна!

— Она не заметит разницы между нами. Мы с ней никогда не встречались. И я терпеть не могу быть в центре внимания, даже ради возможности получить от нее поцелуй. Так что… — я указываю на сцену у бассейна. — Развлекайся.

Я складываю руки на груди и расставляю ноги, давая понять, что никуда не уйду.

Широко улыбаясь, Маркус хлопает меня по спине.

— Ты идиот. Увидимся позже.

Затем он разворачивается и убегает, перепрыгивая через три ступеньки.

Я задерживаюсь ровно настолько, чтобы увидеть, как он пробирается сквозь толпу и с ухмылкой останавливается перед Рианной, а потом возвращаюсь в дом.

***

— Эй, Барни!

Я отступаю на несколько шагов и заглядываю в комнату, мимо которой только что прошел по длинному коридору. В кабинете Нико Эй Джей развалился в кожаном кресле у стены, увешанной обложками альбомов в рамках и фотографиями «Бэд Хэбит» с различными знаменитостями.

Эбби крепко спит в колыбели огромных рук Эй Джея. Я не спрашиваю, как он узнал, что это я, просто тихо прохожу мимо.

Я начинаю думать, что теперь, когда он ослеп, у него действительно появились сверхчеловеческие экстрасенсорные способности.

— Что ты тут делаешь совсем один?

— Я не один. Со мной ребенок, если ты не заметил.

— Я говорил о твоей милой невесте, придурок.

— Она пошла за едой с няней. Внизу было немного шумно для Эбби, так что вот мы и здесь.

Я захожу в комнату и улыбаюсь, глядя на эту милую картину. Эй Джей вписался в роль отца идеально, и этот факт шокировал почти всех, кроме меня и Хлои. Я всегда знал, что у этого человека есть и мягкая сторона.

Просто некоторые из нас умеют скрывать это лучше других.

— Это точно. Ей, похоже, удобно. Хотел бы я спать так же крепко.

— Я пытался сказать Нико, что тебе не понравится эта история с Рианной, но ты же знаешь, какой он. Может, так для тебя даже будет лучше, ведь Маркус теперь у тебя в долгу. Никогда не знаешь, когда такой парень может пригодиться.

Я моргаю, удивленный и немного встревоженный.

— Даже не хочу знать, откуда тебе это известно. Мы были буквально на другом конце дома. Снаружи.

Эй Джей безмятежно улыбается.

— У меня свои методы. Присаживайся, брат. Давай поговорим.

Войдя в комнату, я поддразниваю его: — Поговорим? Ты что, Опра?

— Черт, я бы не отказался. Я люблю ее. Погоди, но тогда мне пришлось бы стать лесбиянкой, чтобы быть с Хлоей. — Он на секунду задумывается. — Лесбийский секс с моей женщиной. Черт, это было бы круто.

Я сажусь в кресло рядом с ним и усмехаюсь.

— У тебя всегда было богатое воображение.

Он поднимает палец.

— Дай мне минутку. Мне нужно время об этом помечтать.

Мой смешок перерастает в полноценный хохот, когда Эй Джей становится серьезным и сосредоточенно хмурит брови, представляя, как они с Хлоей занимаются диким лесбийским сексом.

— Чувак, ты хоть представляешь, как бы ты выглядел в женском обличье? От одной мысли страшно становится.

Он ухмыляется.

— Нет. Я был бы супергорячим. Могущественным. Как нечто среднее между Чудо-женщиной и той огромной блондинкой-воительницей из «Игры престолов». Ты понял о ком я.

— Бриенна Тарт.

— Да.

— То есть в своих фантазиях ты не Опра?

— О. — Эй Джей снова поднимает палец. — Подожди, я просто…

— Фу, прибереги это на потом, ненормальный. Я уже наслушался о сексуальной жизни других людей на сегодня.

Эй Джей заинтересованно смотрит на меня.

— Серьезно? Не хочешь поделиться?

— А ты что, не в курсе, мистер Суперсознание?

— Я не Бог, — мягко говорит он. Затем самодовольно добавляет: — Ну, то есть я, конечно, бог секса и рок-н-ролла…

— Господи, да ты сегодня очень позитивный.

Он корчит рожицу.

— Позитивный? Я, блин, барабанщик, чувак. Мы тут самые крутые в группе. Мы не позитивные.

— Мы? Ты начинаешь говорить как Кенджи.

Эбби во сне тихо кряхтит и ерзает в руках Эй Джея. Он целует ее в лоб и шепчет: — Ш-ш-ш. Все в порядке. Не слушай дядю Барни. Папа очень крутой. Он не позитивный.

— Почему ты не можешь быть одновременно крутым и позитивным?

Эй Джей глубоко вздыхает, как будто я веду себя неразумно.

— Назовите хотя бы одного человека в истории, который был бы таким.

— Фред Астер. Мистер Роджерс. Микки Маус.

— Думаешь, Микки Маус крутой?

— Да, Микки Маус очень круто!

— Он же грызун!

— Не просто какой-то грызун. Антропоморфный мультяшный грызун, снявшийся более чем в 130 фильмах, обладатель звезды на Аллее славы в Голливуде и один из самых узнаваемых персонажей в мире. К тому же у него есть горячая подружка-мышь. И собака.

— Ты и твои бесполезные факты, — бормочет Эй Джей. А потом уже нормальным голосом добавляет: — Все верно, Эйнштейн, но я сказал, хотя бы одного человека в истории. Микки дисквалифицирован.

— А как насчет двух других кандидатов?

Он на мгновение задумывается.

— Мы уверены, что мистер Роджерс не педофил? Потому что это не круто.

Я закатываю глаза.

— Да. Мы уверены.

— Думаю, он не подходит из-за тех кардиганов, которые ему нравились. Я тебе признаюсь, но крутые парни не носят кардиганы.

— А как насчет Фреда Астера?

— Я имею в виду… наверное? Если считать «крутым» худощавого парня с большими ушами, который танцует чечетку в цилиндре и фраке. Он немного метросексуал, чтобы быть по-настоящему крутым. Есть еще примеры?

— А, так ты считаешь, что парень должен быть мачо, чтобы быть крутым, да? Как Марлон Брандо или Стив Маккуин?

— Ты что, знаешь только актеров столетней давности?

— Ладно, — вздыхаю я. — Джордж Клуни.

— Джордж Клуни не мачо. Он элегантен. Это две совершенно противоположные вещи.

— То есть нельзя быть одновременно мачо и элегантным?

— Именно, — кивает Эй Джей. — Точно так же нельзя быть веселым и невозмутимым.

— А как же Джеймс Бонд? Он и мачо, и элегантный.

— Он вымышленный персонаж. Это совершенно другая категория.

— Хорошо, Шон Коннери.

— Элегантный. Не мачо.

— Он, по крайней мере, ближе к мачо! Он убивает людей!

— Только в кино. В реальной жизни он держит пони для игры в поло, а рядом с его тарелкой с золотой каемкой стоят маленькие фарфоровые чашечки. Следующий.

— Пирс Броснан.

— Элегантный.

— Дэниел Крейг.

— Мачо. И завязывай с актерами, которые снимались в роли Джеймса Бонда.

Я щелкаю пальцами.

— Я вспомнил! Дензел Вашингтон.

Эй Джей отмахивается от меня.

— Дензел – это отдельная категория. Он не просто мачо или элегантный мужчина. Он как… Святой Грааль мужественности. Если не считать меня, конечно.

Я беспомощно смеюсь, закрыв лицо руками.

— Я так рад, что у нас с тобой появилась возможность поговорить, братан. Это всегда приятно.

Он тоже смеется.

— Я знаю. Я просто прелесть, правда?

— Вот и вы, сэр!

Мы поворачиваемся на звук голоса. В дверях стоит Мисс Популярность из Маленького Городка с бокалом в руке. Она замечает мой вопросительный взгляд и мило улыбается.

— Мистер Никс велел мне убедиться, что у вас есть еще виски. Я вас повсюду искала. — Она поднимает бокал. — Хорошо, что вы не пьете его со льдом, а то он бы уже растаял.

Я замечаю, что Эй Джей склонил голову набок и, кажется, смотрит прямо на нее, хотя я знаю, что это невозможно. Иногда его взгляд падает точно в нужное место, создавая такое впечатление.

— Спасибо.

Я встаю, когда она подходит, и беру у нее бокал. На мгновение наши взгляды встречаются, затем она отводит глаза и краснеет.

— Ну. Э-э. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Кстати, меня зовут Селин.

— Хорошо. Спасибо, Селин.

Она смотрит на Эй Джея, снова улыбается мне и уходит.

Как только она отходит на достаточное расстояние, Эй Джей говорит: — Ты ей нравишься.

— А что тут может не нравиться? — усмехаюсь я.

— Точно. Жаль, что тебе не нравятся блондинки.

— К тому же она очень молодая. Я бы чувствовал себя грязным стариком…

Я оборачиваюсь и смотрю на Эй Джея.

— Погоди. Откуда ты знаешь, что она блондинка?

Он медленно откидывается на спинку кресла, вздыхает и опускает голову, теребя подол розового платья Эбби с оборками. Затем тихо произносит: — Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.

Я опускаюсь на кресло рядом с ним, так крепко сжимая свой бокал, что он вот-вот разобьется.

— Черт возьми, чувак. Ты хочешь сказать то, что я думаю?

Через мгновение Эй Джей пожимает плечами.

— Зависит от того, что, по-твоему, я хочу сказать.

— Да пошел ты! Ну же! Ты можешь видеть?

Его голос становится тихим и неуверенным, как будто Эй Джей сомневается, стоит ли произносить эти слова вслух.

— Я… не могу… не видеть.

— Я сейчас дам тебе в нос, — спокойно произношу я.

— Ладно, хорошо, слушай.

Он выдыхает и устраивается поудобнее в кресле, выпрямляется и прижимает Эбби к груди.

— После операции по удалению опухоли я не был полностью слепым. Я видел свет и тени, какие-то очертания. Никаких лиц или чего-то подобного. Никаких деталей. Но я не был совсем в полной темноте.

Когда Эй Джей слишком долго молчит, я нетерпеливо переспрашиваю: — И?

— И… теперь… стало лучше.

Боже мой. Я его убью!

— Если ты не объяснишься, друг мой, я налью жидкость для удаленияя волос во все твои флаконы с шампунем, а в ящик с нижним бельем засуну змей.

— Я не ношу нижнее белье, — говорит он так, что у меня вот-вот случится сердечный приступ.

— Эй Джей, — рычу я.

— Иногда у меня проясняется зрение в правом глазу. — Он выпаливает это и задерживает дыхание, словно признаваясь в убийстве.

Чтобы успокоить нервы перед тем, как я погружусь в эту тему, я делаю большой, долгий глоток виски.

У меня такое чувство, что ему нужен хороший совет. Я хочу быть уверен, что достаточно спокоен, чтобы его дать.

— Это фантастическая новость, братан. Фантастическая. Что сказал твой врач?

По его расстроенному виду я понимаю, что он не был у врача. Мне хочется дать ему подзатыльник, но это ни к чему не приведет.

— Ну, а что говорит Хлоя? Она, должно быть, в восторге!

Эй Джей морщится.

— Дааааааа…

Теперь мне действительно хочется врезать ему.

— Черт возьми. Ты ей тоже не сказал?

— Я не хочу обнадеживать ее, чувак! Это может быть какой-то неожиданностью, вроде случайности, верно? Завтра все может измениться, и тогда она снова будет в отчаянии!

Я допиваю остатки своего напитка, пары обжигают мне нос.

— Ладно. Я понимаю твою точку зрения. Почему бы тебе не начать с самого начала, и мы обсудим ситуацию. Тебе ведь не обязательно что-то предпринимать сегодня вечером, верно?

— Хорошо. — Он облегченно выдыхает.

— Итак. Расскажи мне об этом. Когда это впервые началось?

Эй Джей отвечает без колебаний.

— Девять недель назад. Хлоя была, э-э-э… — Он откашливается. — Скажем так, в тот момент я смотрел на нее сверху вниз. На ее лицо. Которое было… э-э-э… у меня между ног.

Я сдерживаю вздох и просто качаю головой. Похоже, сегодня мне суждено узнать интимные подробности сексуальной жизни моих друзей.

До конца вечеринки мне придется держаться подальше от Нико и Броуди.

— Сначала я подумал, что это какое-то воспоминание. Или желание, понимаешь? Боже, это так потрясающе, что я почти вижу это. Эти прекрасные, охренительные розовые губы на моем…

— Я понял, Ромео, — сухо прерываю я.

— Э-э, прости. В общем. В какой-то момент все ощущения исчезли, осталось лишь размытое свечение, а в следующую секунду я увидел губы. Сочные, пухлые губы. И мой член! Он словно материализовался из тумана! БУМ! Вот он! Эй, здоровяк, давно не виделись!

Я закрываю глаза и зажимаю переносицу между пальцами.

— Я так удивился, — продолжает Эй Джей, — что дернулся и чуть не задушил своего бедного ангелочка. Мой член влетел ей прямо в глотку, как тридцатисантиметровая ракета…

— Я ПОНЯЛ! БОЖЕ!

Эбби вздрагивает от внезапного громкого звука и ворочается в руках Эй Джея, но быстро успокаивается и снова засыпает. Через мгновение Эй Джей начинает тихо посмеиваться.

— Я шучу. Там всего двадцать восемь сантиметров.

— Поздравляю, придурок. Думаешь, сможешь рассказать оставшуюся часть истории, не сломав руку, хлопая себя по спине за размер своего члена?

Он делает вид, что размышляет.

— Я постараюсь.

— Буду очень признателен.

— На чем я остановился?

— На Хлое, которая давится. И спасибо тебе, придурок, за эту картинку, которую я никогда не смогу выбросить из головы.

— Ой, да не завидуй, братан. Уверен, твой крошечный член отлично справляется со своей задачей. — Он на мгновение замолкает. — Кстати, когда у тебя в последний раз была девушка?

Я с облегчением вздыхаю, провожу рукой по волосам и допиваю виски.

— Ладно. Не отвечай, скрытный ты ублюдок. Продолжаю. С тех пор это случалось время от времени, но теперь стало регулярным. Примерно пять дней из семи. Обычно ближе к вечеру. Я просто занимаюсь своими делами, и вдруг правый глаз начинает видеть. Это не то же самое, что стопроцентное зрение или что-то в этом роде. Я бы никогда не сдал экзамен по вождению. Но на несколько часов я становлюсь зрячим.

Эй Джей на мгновение замирает, затем делает глубокий вдох. Его голос полон удивления, когда он тихо произносит: — Я вижу.

Из дверного проема доносится тихий вскрик. Я оборачиваюсь. Там стоит Хлоя с тарелкой еды в руках, застывшая в изумлении, с побелевшим лицом и огромными голубыми глазами, полными слез.

Приглушенным голосом она спрашивает: — Скажи, что ты только что сказал то, что я думаю.

Эй Джей смотрит на нее с обожанием, которое читается в каждой черточке его лица.

— Мне нравится на тебе это желтое платье, ангел мой, — тихо говорит он.

Хлоя заливается слезами, роняет тарелку с едой и бросается к Эй Джею. Она обнимает его за плечи и начинает страстно целовать, всхлипывая и повторяя, что любит его.

Эй Джей смеется и обнимает ее одной большой рукой, прижимая к себе.

Эбби, разбуженная шумом, просыпается и начинает кричать.

Я понимаю намек и выхожу из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.