Хозяйка замка на скале (СИ)

Глава 12

И что теперь делать? Стоять тут и ждать? Вернуться в замок, чтобы… Что?

Я подняла голову и посмотрела на замок. Высоко на скале в окнах горел желтый свет. Оттуда едва слышно доносилась музыка.

Кайден, наверное, снова танцует с Софией. Дейн и его прилипала Мейв веселятся с гостями.

А мне помощи ждать было неоткуда. Никто не бросит бал и гостей, чтобы искать со мной пропавших зверьков. Да и кому они нужны, кроме меня? Я здесь совсем одна.

И тут я почувствовала тепло, которое шло от ног. Носки, связанные из их шерсти козлодраков, вдруг стали нагреваться. Не обжигающе, а так, будто в них вшили маленькие грелки. Вслед за теплом в икрах возникло странное тянущее ощущение. Будто ноги сами по себе хотели сделать шаг. Не назад, к дому, и не на месте топтаться. А в конкретную сторону, где черной стеной стоял лес.

Я вспомнила прошлую грозу. Тогда Роззи рванула именно в лес, в чащу. Мы потом нашли ее в овраге.

Тепло, окутывающее ноги упрямо пульсировало, а ноги сами просились в лес.

Я глубоко вдохнула влажный воздух.

— Я сама найду их, — сказала я вслух, негромко, но отчетливо слышно в тишине, нарушаемой лишь шелестом дождя.

Я повернулась спиной к огням замка, крепче сжала ручку фонаря и пошла твердыми, быстрыми шагами по размокшей тропинке, что вела от фермы к лесу. Ноги шли почти сами, подчиняясь той самой странной тяге. Я не думала о темноте леса впереди, о дожде, о том, что шаль скоро промокнет насквозь, а за ней и платье. Я думала только о том, что должна найти моих козлодраков.

В лесу тропинку покрывали прелые листья, было сыро и скользко. Темные кроны сосен почти не пропускали дождь. А густой, влажный воздух гудел напряжением перед настоящей грозой, которая так и не решалась разразиться в полную силу.

Я шла, прислушиваясь к теплу от носков, теперь оно чувствовалось яснее, будто под кожей разгорались огненные искорки. Это странная сила вела меня вперед, уверенно ведя по невидимому мне маршруту. Я старалась не спотыкаться, высматривая корни и камни под ногами. В прошлый раз в овраге я сильно ударилась коленями, разодрала х в кровь, и мне совсем не хотелось повторения.

Я припоминала путь, по которому мы бежали с Кайденом тогда. Но сейчас шла медленнее, осторожно, обходя мокрые камни, цепляясь за стволы деревьев, чтобы не потерять равновесие.

Тепло в ногах стало почти обжигающим, теперь сила почти толкала меня вперед. Впереди виднелся черный разрыв между деревьями. Это был тот самый овраг, где в прошлую грозу я нашла Роззи.

Я подошла к обрывистому краю, откуда свалилась тогда. Прошлась вдоль края, немного левее склон был положе, поросший папоротником и кустами. Из земли торчали корни, за которые можно держаться.

Пальцы впивались в мокрую глину и цеплялись за узловатые корни. Ноги искали опору. Дождь моросил мне за шиворот, но я не обращала на него внимание. Все силы уходили на то, чтобы сосредоточиться на спуске и не уронить фонарь.

Спустившись, я оказалась на узкой полоске твердой земли на дне. Подняла фонарь повыше и осветила овраг. Свет скользнул по мокрым камням, по темной воде, собравшейся в ручейке посередине.

Никого. Только мокрые камни и грязь.

Но тепло, идущее от носков по ногам не утихало, и тянуло, заставляя идти указывала вдоль оврага. Я пошла туда, осторожно переступая через камни. Пройдя несколько метров, я увидела в скальной стене темный провал, не узкую щель, а вполне заметный вход, шириной и высотой примерно в человеческий рост. Оттуда тянуло струей сухого, теплого воздуха, который отчетливо улавливался на фоне остывшего влаажного воздуха в лесу.

Я остановилась на мгновение, сомневаясь. Идти туда одной? Сомнительная затея. Но ноги буквально тянули меня вперед, к этому черному проему. Это чувство было сильнее страха и инстинкта самосохранения. Я сделала шаг, затем еще один, и вошла внутрь.

Проход оказался длинным. Только через несколько минут он вывел меня в просторную пещеру. Воздух здесь был действительно сухим и теплым, по сравнению с тем, что творилось снаружи.

Я подняла фонарь над головой, и свет заплясал по стенам. Они были неровными, естественными, но кое-где на камне проступали странные, полустертые насечки, ровные линии и углы, какие-то загогулины. Будто древние письмена. Они чуть светились голубовато-зеленым, а в луче фонаря особенно ярко.

Очень интересно и совсем непонятно.

Но волновало меня сейчас совсем не это.

Я повела фонарем по залу. В центре, на самом ровном месте, лежала огромная каменная плита. Прямоугольная, с четкими краями, явно вытесанная человеком. Теперь она вся поросла мхом, а посередине зияла глубокая, неровная трещина. Алтарь? Стол? Не знаю. Это и не имело значения.

Потому что возле него сидели все пятеро козлодраков. Они сидели на сухом каменном полу, прижавшись друг к другу.

Увидев свет, Граф тихо заблеял. Звук эхом отозвался в тихом зале.

От облегчения у меня даже слезы навернулись. Они здесь, целы и невредимы. И даже не промокли в этой сухой пещере.

Я подошла к козлодракам, опустилась на колени. Они тут же облепили меня, тычась носами в ладони. Шерсть у них была почти сухой и теплой.

— Вот вы где, — прошептала я, гладя каждого по голове. — Нашли хорошее укрытие. Ничего не скажешь. Но лучше не убегать так далеко.

Я так волновалась и выходит зря? На всякий случай, проверила малышей, нет ли ран, все ли в порядке.

Все было хорошо.

Я понимала, почему козлодраки пришли сюда. В пещере было сухо, тепло и тихо. Хорошее место, чтобы переждать непогоду, но не место, где можно остаться.

Теперь нужно было вести их домой, в сарай на ферме, туда где была еда, и где о них есть кому позаботиться.

— Пошли домой, — сказала я, вставая. — На ферму. В сарае тоже сухо. А у Лорэна я завтра выпрошу вкусняшки для вас.

Козлодраки послушно поднялись. Я развернулась и повела их к выходу по узкому проходу.

Я не оглядывалась на древние письмена на каменных сводах и странный расколотый камень. Это место осталось позади, как странный сон. Главное, что козлодраки шли следом за мной, тихо перебирая копытцами по каменному полу пещеры.

К ферме мы добрались без происшествий. Земля была мокрой, кое-где струились ручейки, но дождь уже прекратился. Воздух напитался влагой, и лес медленно окутывало туманом. Мы вовремя вышли на знакомую тропинку. В сарае, где обычные козы дремали, насторожив уши, я разместила своих козлодраков.

Честно говоря, возвращаться в замок не хотелось. В сарае пахло сеном, козьим молоком и навозом. Но от спящих животных шло уютное тепло. И здесь было спокойнее, чем в замке.

Я прислонилась спиной к стене из грубого дерева, закрыв глаза на секунду. Адреналин, гнавший меня на поиски козлодраков через весь лес, начал отступать, оставляя после себя тупую усталость. Шаль намокла и больше не грела, наоборот холодила кожу сквозь ткань платья, в волосах застряли хвойные иголки и засохшие листья, а руки дрожали от пережитого напряжения.

Зато я теперь была спокойна, мои питомцы не попали в беду. Они разместились на сухой подстилке, где дремали обычные козы. Граф фыркнул, устраиваясь поудобнее, Роззи тут же прижалась к его боку. Я опустилась на корточки, чтобы погладить каждого. Шерсть была немного влажной, но теплой, дыхание ровное.

Я не спешила уходить и сидела так, гладя Роззи по холке, и пыталась отдышаться, когда дверь сарая с резким скрипом отворилась.

В проеме, залитый сзади серебристым светом луны, стоял Кайден. Вид у него был… непарадный. Дорогой праздничный камзол исчез, осталась только синяя рубашка, промокшая и прилипшая к мощным плечам и груди. Рукава были закатаны до локтей, обнажая предплечья. Темные волосы растрепал ветер, пряди на лбу намокли облепив острые скулы. Он тяжело дышал, будто бежал сюда, не разбирая дороги.

Его острый, напряженный взгляд метнулся по сараю и мгновенно нашел меня в полутьме, затем скользнул по кучке козлодраков. Напряженные плечи Кайдена мгновенно расслабились.

— Ты исчезла, — произнес он наконец. И в его голосе я услышала укор. — Ты ушла с бала. Идти на ферму ночью, в такую погоду, безрассудство, Агата.

— Я беспокоилась, что они попадут в беду, как в прошлую грозу, — пояснила я, но в душе уже поднималось острое желание обороняться. — Но теперь они здесь. Все в порядке. Твои гости, наверное, скучают без хозяина.

Я отвела взгляд, снова уставившись в розоватую шерстку Роззи, но ладони все еще предательски дрожали.

Кайден шагнул внутрь, и дверь с глухим стуком закрылась за ним, оставив нас в тусклом свете одного-единственного фонаря. Он подошел ближе.

— Ты была в лесу? — догадался он и властные строгие нотки в его голосе заставили меня нервно сглотнуть. Кайден злился. Но надо отдать ему должное быстро взял себя в руки, он прикрыл глаза и с шумом выдохнул. — Нельзя так рисковать собой, Агата. Я понимаю, они привязались к тебе, ты чувствуешь себя в ответе, но как же ты?

Его слова «Я понимаю… но как же ты?» вдруг оказались последней каплей. Вся моя броня из сарказма, независимости, из привычного «я сама» треснула и осыпалась. Потому что кто-то понял, что для меня это важно. Но в его словах, в этом тихом «как же ты?», звучал не только укор, но и вопрос, который я сама себе давно не задавала: «Кто позаботится о тебе, Агата?»

Вопрос Кайдена попал по больному месту — в этом мире я совсем одна.

И если я не позабочусь о себе, никто этого не сделает. Иногда нужно напоминать себе об этом. Не забывать, что моя единственная ценность я сама и это новое тельце, с которым я уже сроднилась, и расставаться, свернув случайно на скалах шею, совсем не хотелось.

От этого горького осознания реальности подступил удушливый комок к горлу. Я попыталась сдержаться, опустив голову, но было уже поздно. Плечи предательски вздрогнули и из меня вырывались тихие, сдавленные всхлипы вырывались, а по щекам, смешиваясь с грязью и дождевой водой, потекли горячие слезы. Я закрыла лицо руками, но это уже ничего не меняло. Уже ничего не скрыть.

Я услышала медленные, тяжелые шаги Кайдена. Он подошел ко мне, и его большие, теплые ладони легли мне на плечи. Сначала он просто держал меня в этих странных объятиях. А потом одна рука поднялась, и его чуть шершавые пальцы осторожно, почти неловко, провели по моим мокрым волосам, убирая с лица прядь, прилипшую к щеке.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него сквозь мутную пелену слез, ресницы слиплись, а веки распухли от соленой влаги.

Кайден смотрел на меня, не отрывая сурового, сосредоточенного взгляда. Он провел большим пальцем по моей щеке, стирая грязь. Или, может быть, слезу. Прикосновение вышло обжигающе теплым.

Он наклонился, будто собираясь просто прижать меня к себе в утешающем объятии. А я в этот момент, не думая, не осознавая, качнулась вперед.

Наши губы встретились… Будто случайно.

Короткое, простое прикосновение губ к губам. Не страстный жаркий поцелуй, но… Все же поцелуй. Губы Кайдена пахли дождем и теплой кожей, лесом, чем-то неуловимо мужским и знакомым. Короткое мгновение близости, от которого все напряжение разом испарилось. Но только на это мгновение.

Кайден первым отстранился, неохотно и слегка ошеломленно, будто и сам не ожидал от себя. Его руки все еще держали меня и не отпускали.

Густую, почти осязаемую тишину сарая нарушил звук снаружи. Резкие, глухие и недовольные шаги.

Громкий, раздраженный голос Дейна прозвучал слишком близко:

— Кайден! Ты серьезно? Бросил всех и смылся? Тебя гости ищут, а ты здесь… — он замолчал, остановившись возле двери сарая.

Кайден отпрянул от меня, отпуская. Он сделал полшага вперед и встал между мной и дверью. Я же инстинктивно прижалась спиной к грубому дереву стойла, словно хотела раствориться в нем. Сердце бешено колотилось, выстукивая сумасшедший ритм в висках.

Дверь распахнулась и с такой силой ударилась о стену, что чуть не развалила сарай.

На пороге стоял Дейн. Его праздничный камзол сидел все так же безупречно, лишь на плечах темнели капли дождя. Острый как лезвие взгляд пронзил старшего брата.

От Дейна не укрылась мокрая рубашка, прилипла к торсу, взъерошенные волосы, отсутствие камзола, будто Кайден и не был на балу.

Затем взгляд моего бывшего мужа скользнул за спину Кайдена, на меня. Задержался на моем простом платье, испачканном внизу грязью, на растрепанных волосах с прилипшими хвоинками и листьями. На моем лице, которое даже в полутьме, не скрывало смущение и следы недавних слез.

Затем его глаза метнулись к козлодракам, скучковавшимся в углу, а потом вернулись к нам. К расстоянию между мной и Кайденом, которое было слишком маленьким для простого разговора. К тому, как Кайден стол, прикрывая меня, будто защищая от неведомой угрозы.

Дейн не видел поцелуя. Но явно увидел достаточно.

Лицо Дейна не исказилось от гнева. Оно застыло гладкой непроницаемой маской, ледяной, как поверхность замерзшего озера. В его золотистых глазах вспыхнуло понимание, а следом за ним презрение.

— Как интересно, — произнес он наконец. Его голос был ровным, почти бесстрастным, но каждый звук резал воздух. — Старший брат нашел себе новое увлечение помимо коз. Утешение брошенных жен. И в таком… живописном месте.

Кайден даже не шелохнулся. Он просто смотрел на брата, и его спина казалась стала еще шире, такой напряженной она была.

— Зачем ты пришел, Дейн? — стальным тоном произнес Кайден.

— Гости спрашивали о тебе, — ответил Дейн, не сводя с нас ледяного взгляда. — София Эшвуд распереживалась и недоумевает, куда пропал хозяин замка в разгар праздника в честь Охоты. А он, оказывается, занят благотворительностью. Или как ты это называешь?

Я не выдержала. Его тон, этот взгляд, который скользил по мне, как по чему-то грязному и незначительному, вывел меня из оцепенения.

— Он пришел потому что на улице гроза, — выпалила я. — Он беспокоился о животных. Хотя тебе наверное недоступны такие сложные эмоции.

Дейн медленно перевел взгляд на меня, в нем плескалась ядовитая насмешка.

— А я думал, мой братец ушел с бала, потому что ты исчезла, и беспокоился он вовсе не о скотине...

— Да, я беспокоился в том числе и об Агате, — резко, с вызовом сказал Кайден. — На улице гроза, а она ушла одна.

— Очень трогательно, — повторил Дейн, и в его словах было столько яда, что мне захотелось отойти подальше. — Значит, теперь это входит в твои обязанности? Присматривать за моим… имуществом?

Какой же он омерзительный!

Кайден не сдвинулся с места, его широкая спина полностью закрывала проход. И я была рада этой преграде между мной и Дейном. Потому что еще одно его слово и я накинусь на него с кулаками. И вряд ли в этой битве мне удасться победить. — Нужно было убедиться, что гроза не нанесла ущерба хозяйству. Я уже собирался возвращаться, — процедил Кайден.

Дейн тихо рассмеялся.

— Конечно, хозяйство, — с откровенным скепсисом согласился он. — Понимаю. Благородная забота лорда о своих владениях. Ну что ж, иди. Развлекай гостей. А я провожу мою бывшую женушку. Все-таки мой долг, как бывшего мужа, заботиться о ее безопасности. На скале темно и скользко.

Он нарочито растянул слова «мою» и «долг», впиваясь взглядом в Кайдена. Это не было предложением. Он банально метил территорию.

Кайден замер. Я видела, как напряглись мышцы его спины под мокрой рубашкой. Он колебался всего долю секунды, но этого хватило.

Решительным шагом Дейн прошел глубже в сарай обходя Кайдена. Я отпрянула в сторону, сердце колотилось где-то в горле.

— Не нужно, — выдохнула я, отступая. — Я сама дойду.

Дейн проигнорировал меня. Еще один длинный шаг, и он оказался прямо передо мной. Не спрашивая разрешения он сдавил рукой мою талию с такой силой, что у меня вырвался короткий вздох. Его пальцы впились в плоть, обещая синяки, даже сквозь толстую ткань платья и шали. Попытка вырваться была бесполезна, хватка Дейна оказалась железной.

— Отстань! — прошипела я, упираясь ладонями в его грудь, но он даже не пошатнулся.

Дейн наклонился и его губы почти коснулись моего уха, и слова, которые он прошептал, были предназначены только для меня. Тихие, с отчетливой усмешкой, от которой по спине побежали ледяные мурашки.

— Тише, тише, милая… Бывшие супруги должны держаться вместе. Солидарность, так сказать, — горячее дыхание обожгло ухо. — А то братец мой о тебе слишком много беспокоится. Нехорошо. Я же не могу допустить… недоразумений.

В его словах не чувствовалось ревности. Дейн целился не в меня. Он хотел задеть Кайдена. А я была всего лишь пешкой, которую нужно было демонстративно вернуть на свою клетку.

— Идем, Агата, — ледяным тоном произнес Дейн, ослабляя хватку. — Не заставляй тебя ждать.

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя то на самодовольное лицо Дейна, то на застывшую мощную фигуру Кайдена.

Я видела, как взгляд Кайдена упал на руку Дейна, впившуюся мне в бок. Видела, как лицо Кайдена стало каменным, а потом на нем промелькнула… не просто злость. Что-то более дикое. Его пальцы сжались в кулаки, и я вдруг заметила странный блеск в его глазах. Не такой, как у Дейна, но похожий — золотисто-медный, нечеловеческий. И зрачки сузились в вертикальные щели. Все это случилось за долю секунды, но я успела увидеть.

Он сделал один резкий шаг вперед, и земля под ним будто дрогнула. И я испугалась. Не за себя. Я испугалась, что он сейчас сорвется. Что начнется драка, скандал, который перевернет все с ног на голову. И после этого Дейн все равно получит все права разобраться со мной как захочет, ведь я его бывшая жена, этого не изменить.

А Кайден… Кайден потеряет лицо, защищая бывшую жену брата. Это будет конец нашим странным отношениям, в которых слишком много недосказанности и мало ясности.

Я поймала взгляд Кайдена и едва заметно покачала головой.

Не надо. Ради всего святого, не сейчас.

Дейн, почувствовав напряжение, обернулся. На его лице расплылась противная, самодовольная улыбка.

— Иди, Кайден, не жди нас, — сказал он сладким голосом. — Не беспокойся. Мы справимся сами. Это… семейные дела.

«Семейные» прозвучало как издевательство. Оно четко обозначило границы. Я — его проблема, имущество, бывшая жена. А Кайден здесь посторонний.

Ярость в глазах Кайдена погасла. Он будто окончательно окаменел. Потом медленно разжал кулаки и его лицо стало абсолютно бесстрастным.

Он больше не смотрел ни на меня, ни на Дейна. Его голос, когда он заговорил, стал каким-то безжизненным.

— Как знаешь.

Кайден резко развернулся и вышел. Теперь в сарае остались только мы с Дейном.

Дейн повернулся ко мне, и его улыбка стала еще шире. Он чувствовал себя победителем.

— Ну что, дорогая, — сказал он тихо. — Пора домой.

Мой побег на поиски козлодраков, моя маленькая передышка, этот один неловкий поцелуй, все это было растоптано за считанные минуты. Драконья охота только начиналась, а я уже чувствовала себя загнанной дичью.