Хвостатая для мажора

Глава 13. Муза

Он вошел в мою комнату на следующее утро. Думаю, Артур понял по моему поведению, что я боялась его, и ему, похоже, это нравилось. Он вел себя со мной сдержано, словно мы не были с ним близки. Его отношение было одновременно покровительственным и снисходительным. Говорил Артур со мной спокойно, я бы сказала, даже ласково, но так точно не общаются со взрослой женщиной, с которой ты имел особенную ночь. Таким тоном говорят с неумными девушками, которые в чем-то серьезно провинились.

Я не понимала, что я сделала не так, но похоже, Артур не собирался мне ничего объяснять. Он посмотрел, как я перебираю пальцами ночную рубашку, и приказал мне встать, а затем сказал, чтобы я избавилась от нее. Я не забыла, что произошло прошлой ночью, поэтому не решался остаться обнаженной перед ним. Но, зная, что произойдет, если я замешкаюсь хоть на минуту – я дам Артуру повод высечь меня – пришлось выскользнуть из постели и стянуть рубашку.

– Ложись мне на колени, Эрика. Я хочу посмотреть, как сегодня поживает твоя поротая попка, – приказал Артур. Он ничего не говорил о том, что сделал после того, как наказал меня прошлой ночью, но его манера разговаривать и отношение ко мне, его собственническое поведение указывали на то, что он думает об этом и гордиться своим жестоким и животным поступком. Я вспомнила события прошлой ночи и тут же покраснела от стыда. Но послушно подошла к тому месту, где сидел Артур – на этом дурацком кресле наказания.

Он положил меня на колени, лицом вниз, и принялся осматривать, да, не только глазами, мою дрожащую, напряженную и обнаженную попку, чтобы понять, как я чувствую себя после его болезненного наказания. Скромность была роскошью, в которой мне было отказано, и никакие мольбы не заставили бы Артур вести себя со мной так, чтобы я не смущалась.

– Чудесно, посторонний мужчина вряд ли бы мог сказать, что тебя отшлепали прошлой ночью, – заявил Артур. Его слова меня напугали, мне показалось, что сейчас отворится дверь, и к нам войдет еще кто-то. Но мы оставались в комнате одни. Его руки гладили мою дрожащую попку, пока я продолжала лежать на его коленях с закрытыми глазами, повернутая лицом к полу. Мне было страшно, но я изо всех сил старалась слушаться Артура.

– Ох, – всхлипнула я, когда рука Артура прошлась рядом с сокровенным местечком. Но он не подал вида, что услышал, как я задохнулась от страха.

– Я боялся, что, возможно, слишком сильно тебя ударил, но я не хотел делать ничего такого, чтобы испортить красоту этой прелестной задницы. Приятно смотреть, как твоя великолепная попка приобретает красноватый оттенок, тогда я могу видеть, как хорошо поработала над ней, но я надеюсь, что мне не придется бить тебя с такой силой, чтобы подпортить шелковую кожу. Было бы неправильно портить твою природную красоту. Не знаю, наступит этот день или нет. Все будет зависеть от тебя, моя дорогая, Эрика. Если будешь нерешительной и непослушной, откажешься делать то, что тебе говорят, мне придется продолжать учить тебя послушанию, пока ты, Эрика, не научишься выполнять все мои приказы. Сегодня я тоже выпорю тебе, – мне стало страшно, – это будет не больно, ведь ты не сделал ничего плохого… Я просто хочу, чтобы ты не забывала, что обязана слушаться меня. Так что встань и принеси мне с комода расческу.

Артур помог мне подняться и ударил по голой попе ладонью, чтобы направить меня к комоду, именно там лежала деревянная расческа. Я взяла ее и отдала Артуру, он снова положил меня на колени и отшлепал. Артур одновременно сказал правду и соврал – было не так больно, как вчера, но все же было больно.

Артур нанес мне около двух десятков ударов. Они сыпались на кожу, разбивая ее так, как если бы меня наказывал отчим в лесном сарае. Я изгибалась от силы ударов, но пока я не делала никаких попыток, чтобы вскочить с его колен, ну или прикрыть попку руками, поэтому мой мучитель с пониманием отнесся к такому поведению. Мне кажется, он этого добивался. Хотел видеть, насколько сильно мне неприятно.

– Теперь оставайся хорошей девочкой. Если будешь слушаться, тогда у меня не будет причин давать тебе «правильную» порку, – сказал Артур, снимая меня с колен. – Прими душ, затем оденься и спускайся завтракать.

– Да, Артур, – ответила я смиренно со слезами на глазах, медленно продвигаясь к двери ванной комнаты. Артур остался за закрытой дверью, и я принялась тереть покрасневшую и покалывающую попку обеими руками.

Я приняла душ, оделась и спустилась вниз, переживая, что меня там ждут новые сюрпризы. Но все оказалось нормальным. Завтрак был готов, и Артур уже сидел за столом. Не знаю, кто приготовил еду, но не думаю, что это был Артур, скорее всего, приходила кухарка. Во время завтрака я старался не смотреть на него.

Было неприятно сидеть напротив человека, который сделал со мной так много ужасных вещей. Но Артур вел себя так, как будто ничего не случилось. Он был естественным и даже не пытался мною командовать, а просто мило болтал о всяческих вещах. Артур не вспоминал о том, что произошло прошлой ночью, и о недавнем наказании, от которого все еще саднила попка. Но тем не менее, даже во время этого «приятного» разговора я чувствовала тяжелые нотки в его голосе, которые предупреждали меня, что я должна демонстрировать свое повиновение. Что касалось моего состояния, то стыд и физическая боль паривли мной… Мало того, что моя попа ужасно болела после вчерашнего и нескольких десятков ударов сегодня, которые Артур нанес мне через такое короткое время, я также чувствовала себя разбитой из-за того, что он сделал со мной в постели. Болели поясница и бедра, и я чувствовала нервные спазмы, когда мне приходилось встречаться с Артуром взглядом. Его я старался по возможности избегать.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

После завтрака он поднялся наверх. Я осталась сидеть внизу, вяло мешая в тарелке еду. Артур спустился с бумагой в руках и несколькими коробками цветных карандашей. Хм, оказывает, он умеет рисовать. Артур тащил какую-то деревянную штуковину. И я предположила, что она тоже связана с рисованием, возможно, это какая-то подставка. Артур сказал, что если я буду хорошей девушка, то могу его сопровождать. Я предпочла бы остаться в доме, чувствуя себя в безопасности от того, что Артура нет, но, боясь разозлить его, приняла предложение и молча села в машину рядом с ним.

Когда мы добрались до тихого места, Артур остановил машину и поручил мне нести бумагу. Артур сказала, что ее следует называть холстом. Он поставил мольберт под деревом и, закинув руки за голову, всматривался вдаль. Не знаю, что произошло. Возможно, на Артура снизошло вдохновение или он просто захотел помучить меня снова, приказав снять всю одежду. Артур объявил, что намеревается нарисовать мой портрет. О-о, быть раздетой перед ним в доме было ужасно, но быть голой в компании Артура на улице – это гораздо хуже. Но все же я должна была ему повиноваться.

Пока я раздевалась, Артур срезал с дерева прутик и зачистил его. Он держал его рядом с собой и много раз во время рисования хлестал им мою попу. Артур был требовательным художником... Когда я не могла понять, как он хочет, чтобы я изображала нимфу, Артур тут же приглашал меня к себе на колени, чтобы отходить мою попку прутиком. О мой бог... Сегодня я получила еще около двух десятков ударов. Похоже, он специально все критиковал, чтобы моя попка всегда оставалась красной и горела диким пламенем.

Это продолжалось до позднего вечера, пока Артур не устал от рисования. Он не показал мне мой портер. Я сомневалась, что он действительно меня рисовал, но, тем не менее, была крайне рада, когда Артур сказал, что я могу одеться, и мы едем домой. Как же я боялась приближения вечера. Я боялся, что все может повториться снова. И похоже, я не ошиблась. Когда на часах было десять, Артур посмотрел на меня со странной улыбкой. И я поняла, что он не пощадит меня сегодня.

– Уже десять, Эрика, – строго сказал Артур, когда мы поужинали. Я убедилась в том, что еду готовит не Артур, ведь когда мы приехали, все уже стояло на столе. Свежее, теплое, только в доме кроме нас никого не было. – В это время все порядочные девушки должны находиться в своих кроватках, – я была совсем не против пойти в комнату, но без него. – Я боюсь, что тебе, Эрика, может показаться, что ты достаточно взрослая, чтобы отправляться спать так рано. Мне лучше пойти с тобой, чтобы убедиться, что ты не собираешься нарушать правила.

– Я… я уже бегу, Артур. Вам не стоит обо мне беспокоиться, – крикнула я, быстро поднимаясь из-за стола и направляясь в свою комнату

– Я слишком мало наказывал тебя, чтобы ты так быстро научиться послушанию, – сухо прокомментировал Артур. – Отправляйся в свою комнату и не разговаривай со мной до тех пор, пока я не разрешу.

Медленно и послушно, хотя сердце колотилось как бешенное, и меня переполнял дикий страх, я поднялась наверх, в свою комнату, да, дом Артура был горазда больше и современее, чем наш.

Артур шел позади меня. Хотя я не смела оглянуться, у меня возникло неприятное чувство, что Артур смотрел на мои ножки и попку, когда я поднималась по лестнице. А когда мы вошли в комнату, Артур закрыл дверь и достал из кармана ремень, который использовал вчера вечером. Он бросил его на кровать, а затем уселся на стул.