Хвостатая для мажора

Глава 23. На коленях у хозяина

– Хорошо, Эрика. Ты все правильно сделала, – скупо похвалил меня Артур. Я надеялась, что он позволит подняться и лечь на его обе ноги. Пусть лучше могущественное орудие упирается в мой живот, чем колышется перед лицом. – Теперь стань на колени и задери повыше рубашку. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я примусь шлепать тебя, – Артур ничего не говорил о своей штуковине – это немного обнадежило меня.

Я встала на колени и боялась смотреть на Артура. А когда я себя пересилила и подняла красное от слез и стыда лицо, стараясь хоть как-то справиться с обжигающей попку болью, Артур тут же задал мне любимый вопрос – Артур спросил, действительно ли я ощущала боль, поскольку сегодня он был крайне добр со мной. Я не знала, что отвечать. Если я скажу, что было больно, Артур может упрекнуть меня в неблагодарности. Если совру, что не испытывала боли, хозяин может нанести мне с десяток новых ударов. Я не знала, чего он ждет от меня, я была напугана. Нужно было что-то срочно ответить, и я, глотая слезы, сказала, что очень благодарна Артуру. Сказала, что он такой хороший учитель, и я полностью поддерживаю его методы воспитания.

Я была готова лечь с ним в постели, я была согласна на то, чтобы Артур вошел… туда, но не шлепал меня. Терпеть порку у меня уже не было сил, и похоже, Артур это заметил. Он не ударил меня, а попросил поцеловать орудие наказания. Боже… как же хорошо, что он не заставляет целовать меня что-нибудь другое. Но это было только начало – после расчески мне пришлось целовать Артуру руки. Целовать и благодарить за то, что он заботится обо мне. Благодарность моя не имела границ, и Артур бросил расческу на постель. Мне хотелось снова поцеловать его руку, но я не успела что-либо сделать или сказать.

– Эрика. Я вижу, как ты стараешься, моя дорогая. Но мне хочется удостовериться в том, что я действительно правильно тебя воспитываю. И если я все делаю верно, ты выполнишь то, о чем я сейчас тебя попрошу, – мне снова стало страшно. Мне даже захотелось принести Артур расческу и вытерпеть еще с десяток ударов… – Тебе нужно подняться и подойти сюда. Потом ты, моя дорогая, должна повернуться ко мне спиной с задранной ночной рубашкой и сесть на мои ноги. Садиться следует высоко, так, чтобы мой член вошел в твою узенькую киску. Я хочу видеть, как он погружается в тебя, поэтому не забывай придерживать рубашку. Если он сразу не войдет, ты направишь его в свою лоно, – приказ Артура поразил меня. Я понимала, что он может захотеть воспользоваться мной, но не представляла, что это будет происходить именно так – мне нужно делать все самой, словно это я хочу Артура, а не он заставляет меня.

– Я…

– Помни, моя милая Эрика, о том, что обещала мне. А ты обещала быть покорной и выполнять все, что я попрошу. Но ты всегда можешь отказаться... Но знай, что в таком случае, ты будешь наказана за непослушание и пустые обещания. Я не потерплю вранья в своем доме. Ты же мне не врала? – говорить не получалось, поэтому я просто помотала головой. – Да, если я увижу, что мои уроки прошли бесследно, мне придется принять другие меры. Поверь мне, моя малышка, что они окажутся гораздо жестче. Нам важно сделать друг друга лучше. Время – роскошь. Его недопустимо тратить впустую.

И хотя Артур позволил мне выбирать, на самом деле выбора у меня не было. Я повернулась к нему спиной и стояла так какое-то время. Судя по шуму, Артур не сидел без действия. Я услышала, как что-то рвется, несмотря на то, что в таком состоянии сделать это было трудно – мое сердце колотилось как сумасшедшее. Я слышала удары в груди, в голове… Удар. Еще один удар. Все. Больше нельзя бездействовать, иначе Артур обязательно накажет меня.

Придерживая шелковую ночную рубашку одной рукой, я присела на колени Артура. Боже, как же сильно горела моя беззащитная голенькая попка. Я морщилась от жгучей боли, понимая, что мне еще придется двигаться. Я переместила горящую плоть еще выше и сразу почувствовала, как орган Артура уперся в нее. Я неосторожно задела штуку попкой, а затем прикоснулась к ней рукой, поняв, что Артур натянул на себя то, что не позволит мне забеременеть от него. Выходит, он заботится о моей безопасности… Это было приятно… Приятно и страшно, ведь это значило, что он выполнит обещанное – Артур войдет в меня, прямо сейчас.

Ох, мне все же удалось справиться с пронзающим тело волнением. Конечно, мне помог Артур – он сжал свой орган моей рукой, я так и не смогла его полностью обхватить, а затем направил его в меня. Артур помог мне привстать, но как-только я почувствовала прикосновение к лону, он взял меня за талию и аккуратно притянул к своим бедрам. Артур действовал осторожно, но я все равно извивалась над ним. Чувствовала, как огромная штуковина постепенно открывает створки раковины.

Я очень боялась, что будет больно, как в первый раз, но в это раз все было немного по-другому. Мне было неприятно, но эти ощущения можно было как-то вынести, к тому же, я переживала, что Артур накажет меня… И в таком случае мне достанутся два наказания – порка и слишком откровенный акт «любви». Я не сделала ничего такого, за что меня можно было упрекнуть. Я слушалась, да, я не понимала, как действовать, но все-таки слушалась. Уже спустя минуту я сидела на его коленях, прижавшись к широкой груди Артур дрожащей спиной. Казалось, что штуковина полностью вошла в меня, но когда Артур двинул своими бедрами, врываясь в меня окончательно, я зажала рот рукой, чтобы не перебудить дом криками. Руки Артура лежали на моей груди. Это было так откровенно и так волнующе…

Мне показалось, что прошла целая вечность до того, как Артур со мной заговорил – приказал скользить по нему вверх и вниз, то почти освобождаясь от штуковины, то снова принимая ее в себя. Я должна была делать все аккуратно и не торопясь – ох, Артур меня предупредил, что если его орган выскользнет из «киски», он снова отшлепает меня, а затем – усадит к себе на колени. Боже! Я не могла допустить того, чтобы он снова бил горящую попку. Мне пришлось делать это… двигаться на его… штуке. Делать все, чтобы Артур остался довольным. Когда я поднималась или опускалась, Артур ни на секунду не мог оторваться от груди. Он играл с податливой плотью, перекачивал ее, сжимал. Ох, у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда Артур задевал… вершинки.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Хм, мне казалось, что Артура растрогала моя покорность – он рассказывал мне, как он доволен переменами. Говорил, что я прекрасная девушки и что я становлюсь лучше день ото дня. Артур считал, что я изменилась благодаря ему и наказаниям. Он говорил, что такие наказания могут сделать из любой тихони страстную девушку. Когда я почти обиделась на Артура, он сказал, что я не такая, как другие. Говорил, что ему еще никогда не была так приятно кого-то шлепать – он наслаждался тем, как я умею просить, и какой красивой становится моя задница, когда ее шлепают. Артур считал, что ее нельзя сравнивать с попками Мари и Николь. Артур был очень доволен и уверял меня, что я стану его лучшей любовницей.

– Если ты хочешь, чтобы я шлепал тебя реже, тебе придется найти другие способы порадовать меня, Эрика, – выходит, Артур все-таки испытывал удовольствие, когда шлепал меня или Мари… – О, ты – изобретательная девушка, поэтому обязательно что-нибудь придумываешь, – но сейчас я была не так изобретательна, как напугана, поэтому Артуру пришлось самому руководить мной – он заставил меня открыть рот и вставил туда два пальца. Он входил в меня с разных сторон. Боже… Это было очень… необычно и… я сама не знаю, как это было.

Мою попка охватывал огонь, когда я дотрагивалась к бедрам Артура, поэтому я двигалась на нем слишком нервно, разбавляя всхлипы тихим стоном. Думаю, Артур считал, что я стону от удовольствия – он сказал, что я горячая девчонка с мокрой киской, которую нужно как следует разогреть, а затем ловить кайф.

– Тебе нравилось прикасаться ко мне губами, Эрика? Тебя приятна жесткость моего органа? Я же прав?.. Это ты сделала его таким при помощи своего ротики… Ты можешь гордиться собой – меня никто так хорошо не подготавливал… У тебя прекрасный ротик. Благодаря ему твой цветок теперь может купаться в росе, источая свой изысканный аромат, – мне было страшно отвечать Артуру. Я не знала, как лучше ответить, поэтому я просто молчала. Двигалась и задыхалась от боли… Мне вдруг стало интересно, как бы я себя чувствовала, если бы скользила на Артуре, не чувствуя обжигающего плоть огня.

– Мне кажется, я могла… любить вас… больше, если бы вы, хозяин, не шлепали меня, – о, мне самой не верилось, что я сказала это. – Вы же можете не делать этого? – да, я решила ответить вопросом на вопрос. – Если проявите ко мне больше нежности и понимания, то тогда я смогу подготавливать вас лучше, – я поняла, что сказала лишнего, когда он сильно сжал мою грудь. Это было так неожиданно, что я закричала, тут же осознав, что ничего пока не изменилось – я всего лишь рабыня, поэтому не могу выдвигать какие-либо условия. Все, что мне позволено – удовлетворять Артура, слушать его и никогда не перечить... Давно нужно было усвоить, что если Артур шлепает меня, то он делает это для того, чтобы изменить мой упрямый характер…

Я должна была слушаться и подчиняться, а не выдвигать условия. И я понимала, что если мне снова захочется попросить Артура об отмене порки, то лучше выбить такие мысли из головы. Иначе я рискую увидеть истинный гнев Артура, а не ту игру, которую он затеял со мной, Мари и Николь.

Я старалась двигаться, несмотря на то, что он сильно сжимал мою грудь. Просто думала о том, что скоро все закончится. И никак не ожидала от него еще большего подвоха – он переместил вторую руку на мои красные бедра и схватил их так крепко, что слезы брызнули из глаз. Артур таранил мое тело. Он двигался как заведенный, заставляя меня вращать бедрами. Я слушалась своего хозяина. Мои зубы были крепко сжаты, а хвостик мелко дрожал.

– Черт! Если ты не будешь крутить своей задницей, Эрика, то я заставлю тебе делать это с помощью ремня, – мне ничего не оставалось, как принять его условия. Я двигалась над ним и стонала. Я молилась о том, чтобы Артур закончил, и он наконец-то вздохнул с облегчением. Когда Артур унял жар в чреслах, то отпустил мою многострадальную попку. Он просто снял меня со своего органа, а затем ушел в ванную комнату. Я осталась стоять посреди комнаты, не понимая, что мне делать. Когда Артур вернулся, я надеялась, что он просто отправит меня к себе, пожелав спокойной ночи. Хотя я сомневалась, что сегодняшняя ночь будет спокойной... О-о, слишком много сумбурных мыслей гуляло в голове. Я не понимала, что произошло, и что я чувствую к Артуру. А не знала, как он относится ко мне, и наступит ли тот день, когда я стану свободной…

Артур не спешил отпускать свою рабыню – заставил меня опуститься на колени и поцеловать его туда. На его штуковине не было ничего надето. Артур заставлял делать это снова и снова, и я стала переживать, что сегодня все может повториться – он опять войдет в меня. О, и тогда… тогда я могу забеременеть, а после этого… О нет, нет, я даже не представляла, что я буду делать после этого. Я покорно выполняла приказы Артура – поднимала рубашку, показывала попку. Я делала все, чтобы Артур меня отпустил. Похоже, что Артуру нравилось мое послушание. Он широко улыбнулся и зарылся пальцами в мои длинные волосы. От такой ласки по шее и спине пробежали мурашки.

– Хорошая девочка. Мне повезло. И тебе тоже – я собираюсь завтра прийти в твою комнату и лечь в постель рядом с тобой. Ты ведь хочешь, чтобы я разбудил тебя своим телом, Эрика? Оу, у меня возникла замечательная идея! Чтобы завтра не тратить время на снятие одежды, мы не будем одеваться сегодня. Я не буду! Ну а тебе, Эрика, придется раздеться сейчас, – меня такая просьба ничуть не удивила. Покорно сняв рубашку, я приготовилась к дальнейшим указаниям, о, Артур себе не изменял. – Ты должно поцеловать меня со всей нежностью, на которую только способна. И не забудь сказать спасибо за то, что я был добр к тебе сегодня, – мне было трудно произнести это, ведь Артур не был слишком добрым со мной, чего только стояли его «ласки».

– Я, я не…

– Ох, Эрика… Я был добрый, а не бесхарактерный. Я считаю, что справедливость – это более честное проявление доброты, чем беспочвенная нежность. Теперь ты должна пообещать, что завтра будешь очень послушной.

Мне не оставалась ничего другого, как пообещать ему быть послушной. Мои щеки полыхали, когда я стянула с себя рубашку и подошла к Артуру, чтобы поцеловать его. Я собиралась сразу же отстраниться, но он мне не позволил – положил ладони на мою горящую попку и притянул к себе. Я изогнулась от неприятных ощущений, плотнее прижавшись к обнаженному Артуру.

– Вижу, тебе нравится, малышка. Не думал, что ты настолько горячая штучка, – я не понимала, что происходит – Артур смеется надо мной или действительно не догадывается, что мне больно? – Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в постели, не так ли? Хм, – я просто молчала, вдыхая аромат чистого тела Артура... – Хорошо, можешь остаться со мной. Если дашь мне отдохнуть ночью, то я разбужу тебя утром так, как тебя еще никто не будил. Ты согласна? – я не ответила ему. Артур больше не разговаривал со мной этим вечером – он поднял меня на руки и отнес в постель, лаская ртом груди. Когда я оказалась на свежих простынях, Артур сел рядом со мной. Сначала он положил мои руки на свою штуку, а затем наклонил меня к ней, чтобы я поцеловала его там.

Артур оставил меня в покое только после того, как я провела по его дубинке языком. Мне очень долго не удавалось уснуть – я прислушивалась к себе и содрогалась каждый раз, когда Артур ворочался во сне. Боялась почувствовать его штуковину, упирающуюся в мое бедро. Впервые мне было так страшно, ведь это моя первая ночь в постели с мужчиной. Боже, мне так хотелось быть любимой, чтобы Артур почаще носил меня на руках. И чтобы он нежно прикасался ко мне руками, а не шлепал расческой или кнутом. Но было глупо на это рассчитывать – я просто рабыня. Его бесправная рабыня.