Хвостатая для мажора

Глава 29. Сорок девять и один

Мари сильнее сжала мои запястья, что причинило мне большие муки. О нет, я не испытывала физической боли, эта боль зарождалась в глубине моей души – и она была куда сильнее, чем можно себе представить. Я чувствовала себя потерянной, использованной, испачканной, о-о, казалось, что мне никогда не отмыться от этого позора, сколько бы я ни стояла под душем – мне хотелось тереть свое тело жесткой мочалкой, пока оно не станет пунцовым. Я не знала, как смогу пережить все это, выдержать, когда меня рвали на части моральные страдания и нехорошие предчувствия, что сегодня будет намного больнее, чем мне было с Артуром.

Лежать на коленях Мари и ожидать, пока она накажет меня – настоящая пытка. Я никогда не смогу привыкнуть к такому. Сколько бы раз меня ни наказывала Николь или Артур, я всегда буду испытывать липкий страх и безграничный стыд перед тем, как они «наградят» попку первым шлепком. Я старалась принять порку с достоинством, мысленно проклиная Артура – он должен отплатить за подобную выходку. Ох, не избежать ему хлесткого удара хвостиком. Николь ничего не спрашивала меня о моей особенности. Думаю, что ее предупредила Мари.

Чувство несправедливости подхлестывало меня, оно добавляло мне сил и терпения. Тогда я решила, что никто сегодня не услышит моей мольбы – я не буду просить пощады и плакать не буду. Все равно мои слезы ничего не изменят. Я решила быть стойкой и сильной, чтобы Артур удивился, насколько смелой я могу быть. Он обязательно спросит у Николь и Мари, как я перенесла наказание, а если Артур узнает, что я во время порки молчала, он зауважает меня либо же усомнится в стараниях девочек. Возможно, накажет их за то, что они были недостаточно со мной убедительны. И тогда придет моя очередь держать девушек за руки.

А пока я находилась в размышлениях, предвкушая, что смогу отплатить Николь и Мари той же монетой, Николь нанесла первый удар. Она шлепнула расческой по попке с такой силой, что мне пришлось плотно сжать губы, чтобы не закричать. Я сжала мышцы, чтобы было не так больно и прикрыла глаза, чтобы Мари не смогла увидеть, как я сейчас сержусь на нее. О, я пыталась отключиться от всего, концентрируясь только на шуме. Я слышала звуки порки и то, как девушки дышат. Меня это раздражало и одновременно подстегивало. Злость, интерес и стыд управляли мной. Очень скоро бороться с ощущениями стало невозможно.

Я снова отчетливо чувствовала обжигающие кожу удары, ощущала руки Мари на запястьях и то, что Николь придерживает меня за талию. Николь наносила удары нечасто, казалось, что она желает растянуть наказание. При этом я уловила ритм, которого она придерживалась – и могла сказать, когда будет следующий удар и куда он придется. Николь сосредотачивалась то на одной половинке, то на второй, шлепая каждую по два раза. Она «учила» меня с такой силой, как это делал Артур, я очень сильно удивилась – не думала, что Николь способна на подобное.

Вскоре я почувствовала, как боль волнами накатывает на мое тело. Она распространялась все дальше и дальше, несмотря на то, что Николь шлепала расческой только по попке. Боже мой, я знала, что не смогу долго сдерживаться. Мне было трудно лежать на коленях Николь. Я все сильнее впивалась в руки Мари. Я испытывала стыд за то, что не смогла принять наказание с достоинством – но как я не старалась успокоиться, у меня абсолютно ничего не выходило. Я чувствовала, как Николь шлепает меня по разным местам – опускается расческой чуть ниже спины и почти до самых ножек. Она била меня так, как бы это делал он – не задерживаясь на одном месте. Служанка копировала поведение хозяина, шлепала меня таким образом, каким он наказывал ее и Мари.

Шлепки сыпались один за другим, и я уже давно потеряла им счет. Попка покалывала и жгла, а я пыталась выстоять – сдерживалась изо всех сил, чтобы не кричать. Я только судорожно выдыхала воздух, плотно сжимая губы. Мое тело выплясывало на коленях Николь – бедра вздрагивали и ерзали на девичьих ногах каждый раз, когда грубая расческа «жалила» меня. Мне стало казаться, что Николь уже не остановится. Я даже усомнилась в том, что Артур требовал такого наказания. И тогда я неожиданно вспомнила, что Николь не сказала, как долго будет меня пороть. Она била все чаще и сильнее, и я уже не могла подстроиться под ритм. Мне показалось, что если я не спрошу о наказании, то Николь будет шлепать меня до тех пор, пока не наступит следующий день.

– О, Николь, пожалуйста… Николь, сколько мне еще терпеть это? Я прошу тебя… расскажи мне, сколько ударов осталось вынести. Когда это закончится, Николь? О, не молчи… – мне трудно было держать себя в руках. – Я же имею право знать. Артур всегда говорит об этом. Скажи, как долго продлится мучение? Я прошу тебя. К чему мне готовиться, Николь?

– К сожалению, мисс Эрика, я не могу сказать, когда это закончится... Хозяин велел шлепать вас до тех пор, пока ваша красивая попка не станет красной… очень-очень красной, – боже, я чувствовала, как зарделись мои щеки – я была возмущена и напугана ответом Николь, но мне было приятно, что она назвала мою попку красивой. – Мне очень жаль, Эрика, но я верю, что этот момент скоро придет, что вы сможете выдержать, – Николь говорила мягко и ласково, и я поняла, что она мне сочувствует, а не злорадствует, как я думала сначала. Чувствовала, что Николь гордится моей стойкостью. Она благодарна мне за это. – Не знаю, смогу ли я точно определить, когда нужно остановиться. Поэтому пусть лучше за наказанием следит Мари, – о нет, только не она! Вдруг она захочет меня наказать из-за прошлых обид?.. – Ей определять, когда мне завершить работу над вашим обучением, – я ждала, что ответит мне Мари.

– Нет, Эрика, нет. Еще очень рано, – я даже не сомневалась в том, что Мари ответит именно так. Она покрепче обхватила мои руки, чтобы я не попыталась высвободиться. Боже, как же мне было плохо в этот момент. Одно дело – надеяться на благоразумность Николь, и совсем другое – рассчитывать, что Мари уже созрела. Что она сможет забыть о моей оплошности и не прикажет Николь пороть молодую девушку до потери сознания. – Не надо переживать – я не сержусь на вас, Эрика. Я не буду вам мстить, – я не ожидала от Мари такой открытости и проницательности. – Мне жаль, что мы оказались в этой ситуации. Но я не позволю Николь нанести ни одного удара после того, как увижу, что пришло время закончить. Поверьте, я не вру вам. И Николь тоже говорит правду. Мы не желаем вам зла… и хозяин тоже. Мы просто выполняем его приказал. Мы уверены, что после такого наказания вы станете еще послушнее. Простите нас, пожалуйста, мисс…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Мне неожиданно стало жаль девочек. Я понимала, что им сейчас тоже не сладко. Им нужно выполнять чужую волю, мне же нужно только потерпеть. Выходит, моя совесть чиста, а вот их… Слова Мари вернули надежду – я верила, что скоро все закончится и служанки уйдут, а не станут издеваться надо мной ради своего удовольствия.

– О… хорошо, Мари, хорошо… Все нормально, о боже-е… я прощаю, но только… только я прошу вас побыстрее закончить. Ох, Николь, постарайся, чтобы это закончилось как можно скорее… я прошу тебя, – я старалась не плакать, чтобы еще больше не расстраивать девушек. Я сжала руки в кулаки и, стиснув зубы, ждала следующего шлепка.

– О да, да, мисс Эрика, конечно. Я знаю, как следует шлепать, чтобы ваша… стала… такой… как надо… быстрее, – Николь запиналась почти после каждого слова, что выдавало крайнюю степень волнения. Я так отвлеклась от наказания за разговорами, что не успела собраться перед следующим ударом – когда Николь шлепнула меня по горящей попке, я вскрикнула, но тут же затихла, чтобы не смущать девушек. Теперь я только вздыхала, я сжималась до удара и пыталась расслабиться после… Опустила голову, не имея желания встречаться взглядом с растроганной Мари. Ноги я скрестила в районе лодыжек, прижимая их друг к другу с такой силой, что они начинали дрожать.

Все, что мне оставалось – считать удары. Если я не ошибаюсь, то Николь ударила меня около тридцати раз, возможно, чуть меньше. Хотя мне казалось, что их было не меньше сотни – так сильно горела и ныла бедная попка. Уверена, что она была довольно красной. Настолько, что Артур сможет полюбоваться румянцем даже через день. Меня подмывало спросить, сколько еще осталось, но мне в этот момент было настолько дискомфортно, что я предпочла молчать. Я просто решила ждать, когда все закончится… и я смогу выплакаться, когда останусь одна.

Несмотря на понимание в голосе Николь, я не заметила, что ее манера шлепать хоть немного поменялась. Николь наказывала меня так же, как делала это пять минут назад – неторопливо шлепала меня то по одной, то по другой ягодице, начиная сверху и опускаясь донизу, после чего она снова медленно поднималась к верхней части попки. Когда ударов перевалило уже за сорок, я стала ерзать на коленях Николь и плакать, как обиженная девчонка. Скрещивала ноги, чтобы не сучить ими по полу – это было бы крайне унизительно. Я должна была быть сильной – я пыталась не показывать, как страдаю из-за странного поручения Артура.

Казалось, наказание продолжалось вечность. Если бы Николь быстрее меня шлепала, я бы не чувствовала себя настолько плохо. Похоже, что это самое жестокое наказание, которое мне «посчастливилось» получить в этом доме. Или нет? О нет, пожалуй, его не стоит сравнивать с поркой кнутом и тем постыдным актом после порки. Как же мне хотелось побыть одной. Я молила небеса, чтобы Николь устала и наконец-то закончила. Ну сколько еще мне терпеть?..

Николь остановилась, а когда я успела обрадоваться, что все закончилось, она продолжила. Казалось, служанка специально издевается надо мной… Чтобы не сойти с ума от отчаянья и безысходности, я принялась считать удары. Если я не ошибаюсь, то это был сорок седьмой, сорок восьмой... о боже. Еще один. Когда Николь шлепнула меня в последний раз, моя попка принялась ужасно гореть, мне казалось, что я больше не выдержу. Поэтому я подняла голову и, рыдая, решила еще раз попросить пощады у служанок.

– Я прошу тебя, Николь. Пожалуйста! Разве моя попка недостаточно выпорота? Разве она не стала пунцовой, Николь?! Думаю, вернись Артур через три дня, он все равно бы заметил, что вы пороли меня, – похоже, девушка задумалась над моими словами – это безумно радовало меня. Я надеялась, что меня отпустят, но ничего такого не происходило – оставалось только надеяться и снова просить. – Это просто невозможно терпеть. Прошу тебя! Мне неприятно! Пожалуйста, остановись… Уже достаточно, Николь. Достаточно! – я хорошо понимала, что остановить порку может только Мари, но все же рассчитывала на благоразумие Николь, так как не считала, что Мари сейчас способна принимать правильные решения – уж больно она была напугана. – Моя попка достаточно выпорота… – вместо ответа Николь сильнее сжала мою тонкую талию. Она попыталась говорить тихо, успокаивающе, вот только ее слова меня совсем не успокоили. Наоборот – они напугали меня до чертиков! Неужели я сейчас получу еще один удар? Неужто сорок девять ударов недостаточно для хрупкой и не виноватой ни в чем девушки с хвостиком?

– Нет, мисс Эрика, еще недостаточно. Вам осталось потерпеть совсем немного, моя дорогая, – и снова она назвала меня дорогой. Боже, я просто сойду с ума от всей этой ситуации. – Ты должна быть смелой. И не должна мешать мне, Эрика, тогда наказание закончится быстрее, – о-о, я сомневалась, что оно когда-либо закончится. – Ты ведь так тоже думаешь, Мари? – ох, мне просто оставалось верить в чудо…

– Да, Николь. Я тоже так думаю, – мм, если честно, я не ждала от нее другого ответа. – Но я не сильно разбираюсь в этом. Мне кажется, что попка мисс Эрики и так достаточно красная. Но ты говорила, хозяин сказал, что Эрика нуждается в очень сильном наказании, а иначе она будет непослушной девушкой, – о-о, я видела, как Мари колеблется, поэтому и попыталась склонить чашу весов в свою сторону. – Думаю, что ты можешь нанести ей еще один удар, – голос Мари немного изменился – в нем появилась легко уловимая хрипотца. Я не знала, что это означает – она просто переживает за меня или наслаждается разворачивающимся перед глазами представлением?

– О нет, Мари! Подумай еще раз, я прошу… Боже мой! Моя попка не выдержит еще одного удара. Мари, ты же видишь сама, что ей достаточно… – я расплакалась, наплевав на все – на гордость, на то, что могу показаться девушкам слабой – и они в будущем будут пользоваться этим. Чем бы для меня все не обернулось, это будет потом, а наказание происходит сейчас. И именно сегодня я чувствую жгучую боль, застилающую разумные мысли. Слишком долго я терпела – пришло время умолять Мари. Надеюсь, что меня поймут правильно и простят… – Николь достаточно наказала меня. Ты же видишь. Видишь? – Мари еле сдерживалась. Она пока еще не плакала, но горячие слезы стояли в ее наполненных нежностью и состраданием глазах. – Это самое тяжелое наказание, которое я получала. Даже ваш хозяин никогда не был со мной так груб и беспринципен, – ох, конечно, я немного приукрашивала, поэтому тут же покраснела от своего признания. Я не видела лица Николь, но зато я ее прекрасно слышала, и то, что она сказала, мне определенно не понравилось. Похоже, ей нравилось меня унижать.

– Тебе нужно заткнуться, моя дорогая, – если честно, слова Николь меня не особо удивили. – Хочешь, чтобы все быстро закончилось, тогда не мешай мне. Ляг нормально и стисни зубки – это позволит сберечь время и нервы, Эрика, – жестоко, но она была отчасти права. – Я не хотела обидеть тебя, дорогая, просто мне изрядно надоело все, что тут происходит, – голос Николь уже не казался мне ледяным. Кажется, она поняла, что перегнула палку. Что бы я ни говорила, еще один удар будет нанесен в любом случае, о, и еще неизвестно, сколько таких шлепков придется на мою бедную задницу после этого. – Николь молча поглаживала попку расческой. Возможно, думала, сколько еще раз ей придется шлепнуть меня, либо собиралась с мыслями. Мне показалось, что она таким образом успокаивает меня, но сложно быть очень спокойной, когда ты знаешь, как будет дальше… Что скоро мне придется стенать и ерзать на круглых коленках Николь.

Я вздрогнула всем телом, когда Николь шлепнула меня. Я тут же принялась извиваться на ее ногах, понимая, что только усугубляю свое положение, ведь Николь попросила меня лежать спокойно. О боже, я просто потеряла контроль. Мое тело не желало больше слушаться меня – я его слишком долго предавала. Ноги уже не прижимались друг к дружке, я дрыгала ими с удвоенной силой. Так, что периодически била саму себя. Я была готова нарушить правила – вскочить с колен Николь и убежать из дома. На мгновение мне стало все равно, что за это будет родителям, как я буду жить и где прятаться – мне нужно было что-то сделать, ведь в противном случае я рисковала сойти с ума. Похоже, Мари догадалась о моих намерениях… Она сильнее сжала запястья, и я поняла, что упустила момент.

– О нет, нет. Я прошу вас, умоляю… не надо больше этого делать. Пожалуйста, Николь. Я не знаю, как смогу выдержать. Нет, прошу. Отпустите меня, пожалуйста. Отпустите меня, ох, –я пыталась повернуться и посмотреть на Николь, припоминая, как на Артура смотрела Мари, когда он наказывал ее из-за меня. Я была готова упасть на колени, о, была готова целовать ей руки или то, что мне прикажет целовать Николь. Я превратилась в сплошной пульсирующий комок, который может разорваться в любую секунду от скопившегося внутри заряда. Я даже забыла о том, что сейчас происходит, где я нахожусь и как меня зовут. Боже, я была на грани помешательства. Была готова выть и кусаться, лишь бы освободиться от сжимающих оков. О да, мне казалось, что я была готова на все…

– Николь… Николь! Остановись! Думаю, мисс Эрика теперь будет послушной девушкой, – меня злили слова Мари, ведь я и так была послушной девушкой, но они также одновременно меня обрадовали – настоящая музыка для ушей. – Я сказала достаточно, Николь! – оу, Мари повысила голос, к моему удивлению. Похоже, она, как и я, видела, что Николь успела занести расческу над головой. – Ты согласна со мной, дорогая?.. – я не совсем поняла, к кому именно обратилась Мари, но решила, что самым глупым поступком будет промолчать.

– О боже! Спасибо! Спасибо тебе! Слава Богу, – наверное, я еще никогда не была счастлива так, как в тот момент, когда Мари пощадила меня. Ох, она остановила Николь. Несмотря на то, что была слабее ее. Мне хотелось прижать ладони к горячим половинкам, но я знала, что даже дотронуться к ним будет огромной ошибкой. Бог мой, я вообще не представляла, каким способом можно унять жар. Возможно, Мари успокоит его целебной мазью... Но тогда есть риск, что все быстро восстановится и Артур не увидит следов их «работы». Я боялась, что он и без мази ничего не увидит – порка расческой не оставляет значимых следов, ее не сравнить с наказанием тяжелым кнутом. Я очень боялась, что Мари возьмется за него перед приездом Артура – возможно, служанки чего-то мне не договорили.

Как бы там ни было, но сейчас Мари была добра со мной. Она первая попыталась успокоить меня. И во время наказания Мари еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Боже, мне даже показалось, что в некоторые моменты она была готова поменяться со мной местами. Ее руки вздрагивали каждый раз, когда Николь шлепала меня, как будто Мари порывалась защитить мою попку, и только приказ Артура останавливал ее. Я не знала, как сейчас себя вести, боже, не понимала, нормально ли будет, если я попрошу служанок удалиться, поэтому стояла возле них со склоненной головой, уводя взгляд от их горящих глаз. Мы просто молчали, сгорая от стыда из-за того, что сегодня здесь произошло. Мы молчали и шумно дышали, как какие-то подростки, которых застукали на горячем. А когда я немного отдышалась, Николь сказала то, что тут же выбило из моей груди воздух.

– Я хочу закончить, мисс Эрика, но не могу выйти их этой комнаты без слов благодарности, – сначала я не поняла, чего желает от меня Николь. – Вы же догадались, о чем я говорю, моя дорогая? – мне очень не нравилось, когда она называла меня дорогой. Еще мне не нравилось, что я действительно не могла понять, чего от меня хотят. Какие еще слова благодарности? О нет, нет… она не хочет… нет… этого просто не может быть. – Мисс Эрика, вам нужно меня поблагодарить за то, что я преподала вам этот урок, и теперь благодаря моим стараниям вы можете стать лучше, – простая на первый взгляд просьба Николь обескуражила меня, ох, она просто окончательно добила меня...

– Но я… Это… я…

– О-о, не нужно лишних слов, мисс Эрика. Мне самой весьма неловко, что я прошу о таком, но хозяин… он наставил, чтобы вы… – я плохо слышала голос Николь из-за стоящего в ушах шума. Казалось, я сейчас грохнусь перед девушками в обморок, так неловко и неприятно мне было. – Я вижу, как вы расстроены, дорогая, – я все же сдержалась, чтобы не ударить Николь в тот момент, когда она снова называла меня дорогой. – Прошу не сердиться на меня и Мари, мисс Эрика. Мы желаем вам добра, поэтому старательно выполняем все приказы хозяина, – нам троим было известно, почему Николь и Мари на самом деле беспрекословно слушаются Артура. И дело было не во мне или в добре, которое они мне желают разве что на словах. – Не нужно плакать, Эрика, иначе я тоже расплачусь, – неужели Николь все-таки меня жаль?

– Николь…

– Я знаю, что слишком сильно отшлепала вас, мисс Эрика, но вы тоже знаете, почему я это сделала… Если бы я принялась жалеть вас, то только бы усугубила ситуацию. Ох, извините меня, мисс Эрика… просто извините, если можете, – я не ожидала такого от Николь. После ее извинений мои слезы тут же высохли. Я уже не чувствовала себя настолько униженной.

– Я благодарю тебя, Николь, за то, что ты делаешь из меня послушную девушку. Спасибо за то, что печешься обо мне и наставляешь на путь истинный, – глаза Николь расширились. О-о, похоже, я изрядно ее удивила. Если честно, я удивила саму себя. – Ты выполняешь волю Артура – и у меня нет причин сердиться на тебя. Я верю, что все, что ты сегодня делала – это было для моего блага, – хех, я даже не представляла, что сдержанная служанка способна так сильно удивляться – в ее глазах проскользнуло недоверие, а затем в них заплясали чертики. Николь привлекла меня к себе и обняла настолько крепко, что у меня не осталось никаких сомнений – она действительно хотела как лучше… и я определенно ей небезразлична.

– Спокойной ночи, мисс Эрика. Желаю хороших снов, – это было настолько мило, что я чуть не расплакалась – уж больно момент был трогательным. Я не подозревала, что Николь может быть такой приятной, главное – я чувствовала, что ее отношение ко мне искренне. В какой-то момент нам стало неловко от странной ситуации – мы стояли друг напротив друга, о боже, и при этом я была обнажена… Не знаю, что чувствовали и хотели в этот момент служанки, но я желала побыстрее спрятаться.

– Да, Николь. Хорошо. Боже, – я старалась прикрыться руками, вот только чтобы сделать это, рук не хватало. – Увидимся завтра, – жалобно сказала я, поглядывая на Мари. Я прекрасно помнила, кто будет шлепать меня завтра... Николь и Мари не спешили уходить. Я подошла к комоду, где меня заждалась шелкова рубашка. От одного взгляда на нее неожиданно стало не по себе – я вспомнила о тех вещах, которые творил со мной Артур… как он шлепал меня, а затем… имел. Требуя, чтобы я благодарила его за все выходки и домогательства. За те ночи, когда он… он… Я была крайне истощенной, поэтому не стала припираться с девушками. Я оделась и легла в постель. Мое сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Мне стоило больших усилий, чтобы пожелать девушкам спокойной ночи в ответ. Николь и Мари тихонько выключили свет и закрыли за собой дверь, оставив меня наедине со страхом и тяжелыми мыслями.