Императрица

Глава 16

Лео

Когда мы возвращаемся домой, усталость буквально валит меня с ног.

Я направляюсь прямиком к виски и наливаю в стакан больше, чем обычно.

Когда я делаю столь необходимый глоток и жидкость обжигает мне горло, я слышу за спиной тихие шаги Хейвен.

В ее голосе нет страха, когда она говорит:

— Спасибо за сегодня.

Со стаканом в руке я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Ее светло-карие глаза спокойны, и хотя черты лица напряжены от волнения, в них нет ужаса.

Сделав еще один глоток, я подхожу к дивану и сажусь. Когда Хейвен не двигается с места, я жестом указываю на другой диван, и как только она садится напротив меня, говорю:

— Прости, что надолго оставил тебя одну. Мне нужно было решить много дел.

— Мы можем поговорить о том, что мне разрешено делать, и о том, как мы будем жить дальше?

— Конечно. — Я скрещиваю ноги, кладу лодыжку на колено и откидываюсь на спинку дивана. — Мы женаты, Хейвен. Ты не моя пленница. Я буду водить тебя на свидания и проводить с тобой время, но когда у меня нет планов на наш счет, ты вольна приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. Когда ты будешь покидать дом, с тобой всегда будут четверо охранников.

— Четверо охранников?

— Это для твоей защиты. У меня много врагов.

— О. — Она смотрит в окно на океан.

Мой взгляд скользит по обтягивающим леггинсам, которые сидят на ней как вторая кожа, и хотя на ней футболка большого размера, мне это ни капельки не нравится.

— Не надевай обтягивающую одежду, когда выходишь из дома.

— А? — Ее внимание снова переключается на меня.

— Тебе запрещено носить леггинсы за пределами особняка. Я не потерплю, чтобы какой-то другой мужчина пялился на то, что принадлежит мне.

Я удивляюсь, когда ее шея покрывается румянцем, который затем распространяется и на щеки.

— В таком случае, я больше никогда не надену леггинсы. Мне не нужно, чтобы ты пялился на меня.

Я усмехаюсь.

— Мне все равно, что на тебе надето, principessa. Даже в мусорном мешке ты будешь для меня сексуальна.

Ее дыхание немного учащается, привлекая мое внимание к тому, как поднимается и опускается ее грудь.

Блять, мне не терпится увидеть ее обнаженной.

От этой мысли я возбуждаюсь, и кладу руку на колени, делая большой глоток виски.

Я продолжаю пристально смотреть на Хейвен. Она все больше смущается, и румянец не сходит с ее лица.

— Насколько ты невинна? — спрашиваю я.

Ее брови сходятся на переносице.

— Что ты имеешь в виду?

— Со сколькими мужчинами ты спала?

— Господи, — шепчет она, а затем снова отворачивается к окнам, чтобы избежать моего взгляда. — С одним.

С тем идиотом, с которым она встречалась четыре года.

— Он был ванильным?

Она делает глубокий вдох, затем кивает. Внезапно ее глаза расширяются, когда она переводит взгляд на меня.

— Даже не пытайся заниматься со мной какими-то странными извращениями.

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Я не увлекаюсь БДСМ, но почти уверен, что тебя никогда не трахали по-настоящему.

— Прекрати, Лео, — рявкает она, снова отворачиваясь от меня, а румянец на ее лице становится все гуще.

— Тебе даже неловко говорить о сексе, — замечаю я.

— Потому что ты для меня посторонний человек.

— Спрашивай меня о чем угодно, — говорю я, допивая виски.

Когда я наклоняюсь вперед и ставлю стакан на кофейный столик, Хейвен спрашивает:

— Что тебя успокаивает, когда ты расстроен?

— Когда я злюсь, мне нужно время, чтобы все обдумать. — Я снова откидываюсь на спинку дивана и, наклонив голову, смотрю на ее прекрасное лицо.

— Мне тоже, — шепчет она. — У меня сложилось впечатление, что ты вспыльчивый человек. — Она высовывает язык, чтобы смочить губы. — Ты когда-нибудь бил женщину?

— Нет. — Выражение моего лица становится серьезным. — Я никогда не ударю тебя, Хейвен. Защищать тебя — моя привилегия. Я не шутил, когда обещал твоей матери, что не причиню тебе вреда. — Я указываю на ее левую руку. — Когда Эдоардо позвонил мне вчера утром, я отменил свои дела, чтобы вернуться к тебе. Мне не нравится, что ты причиняешь себе боль. Никогда больше не подвергай себя опасности.

Хейвен внимательно смотрит мне в глаза, пытаясь уловить правду в моих словах. Когда она, кажется, верит мне, напряжение покидает ее тело, и она расслабляется.

Она откидывается на спинку дивана и поджимает ноги под себя.

— Что тебя злит?

Тот факт, что она продолжает обсуждать тему гнева, наводит меня на мысль, что она пытается выяснить, как успокоить меня.

— Когда люди мне не подчиняются, — отвечаю я. — У меня такое чувство, что, увидев, как ты разговариваешь с другим мужчиной, я выйду из себя, так что давай этого избегать.

Ее губы изгибаются в недоверчивой улыбке, отчего на левой щеке появляется ямочка.

— Ты ведешь себя нелепо. В какой-то момент мне придется общаться с другими мужчинами. Как мне вести себя, когда я куда-то пойду, а за мной будут следовать охранники?

— Ты будешь разговаривать только с Эдоардо и игнорировать остальных, если только не случится какая-нибудь хрень и Эдоардо не убьют.

Ее глаза снова расширяются.

— Это возможно?

— В жизни все возможно, Хейвен. — Желая быть ближе к ней, я поднимаюсь на ноги и, обходя кофейный столик, добавляю: — Единственные мужчины, с которыми тебе разрешено оставаться наедине, — это Эдоардо и Массимо. Если я застану тебя с каким-либо другим мужчиной, я убью его.

Я сажусь рядом с ней, и, как и две недели назад, она отодвигается от меня, прижимаясь к подлокотнику.

Ее глаза скользят по мне, затем она переводит взгляд на свою забинтованную руку.

— Скольких людей ты убил?

— Многих. — Она снова напрягается. — В моем мире выживает сильнейший. Каждый хочет быть на вершине пищевой цепочки.

Она качает головой, прежде чем посмотреть на меня.

— Жизнь, которой ты живешь, безумна. Я родом из маленького городка, где почти нет преступности.

— Я буду защищать тебя от своего мира, насколько это возможно, — обещаю я. Подняв руку, я кладу ее на спинку дивана, чтобы провести пальцами по ее мягким волосам.

Хейвен смотрит на мою руку, прежде чем ее глаза встречаются с моими.

— Ты обещал, что не будешь насиловать меня.

— Да, — бормочу я, и мой голос становится соблазнительным. — Но я никогда не говорил, что не попытаюсь соблазнить тебя.

Из нее вырывается смех, и когда ее лицо заливается румянцем, я упиваюсь этим завораживающим зрелищем.

— Если ты попытаешься соблазнить меня, я буду смеяться над тобой.

Стараясь говорить низким и соблазнительным голосом, я спрашиваю:

— Почему?

— Я смеюсь, когда нервничаю.

— Хм... — Я наклоняю голову и перемещаю руку к ее шее, касаясь кончиками пальцев ее пульса, который бьется чертовски быстро. — Я тебя нервирую, principessa?

Черты ее лица становятся напряженными, а губы приоткрываются.

— Да.

Я придвигаюсь ближе, пока мое бедро не касается ее колена, и пристально смотрю ей в глаза, медленно наклоняясь к ней.

Дыхание Хейвен учащается, и когда я провожу носом по изгибу ее подбородка, ее правая рука прижимается к моей груди. Когда она не отталкивает меня, я нежно целую ее за ухом.

Ее энергия зашкаливает, и она начинает дрожать. Я чуть отстраняюсь, чтобы снова заглянуть ей в глаза, и, не увидев в них ужаса, слегка улыбаюсь.

— Я что, только что нашел эрогенную зону?

Ее грудь вздымается, и она высовывает язык, чтобы смочить губы, прежде чем солгать мне.

— Нет.

— Ложь меня злит, — говорю я, прежде чем поднести другую руку к ее шее. — Будь честна со мной, Хейвен. Если я узнаю, где находятся все эрогенные зоны на твоем охренительно сексуальном теле, это усилит твое удовольствие, когда ты будешь умолять меня трахнуть тебя.

— Черт возьми, — выдыхает она. — У тебя что, совсем нет фильтра?

— Когда ты сталкиваешься со смертью так же часто, как я, фильтрам нет места.

Ее брови сходятся на переносице, и мне кажется, она забыла о своей руке, покоившейся у меня на груди.

— Что будет, если ты умрешь?

— Охранники отвезут тебя и наших матерей на остров, где вы будете в безопасности.

Хейвен качает головой, в ее глазах появляется беспокойство.

— Ты не боишься смерти?

— Я не боюсь неизбежного. Это пустая трата времени. — Я накрываю ее руку своей, сильнее прижимая ее ладонь к своей груди. — Кроме того, я уже сталкивался лицом к лицу со смертью и продолжаю выживать. Думаю, я нравлюсь этой суке. — Я ободряюще смотрю на нее. — Меня нелегко убить. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

— Мне вообще не стоит беспокоиться о тебе, — бормочет она, вытаскивая свою руку из-под моей.

Я пристально смотрю на нее в течение нескольких секунд, а затем спрашиваю:

— Ты больше не боишься меня. Что изменилось?

— Я на собственном горьком опыте поняла, что есть кое-что, чего я боюсь больше, чем тебя. — Она опускает голову, и волосы, словно занавес, мягко падают на лицо. — Одиночество.

— Прости, — извиняюсь я еще раз, прежде чем спросить: — у тебя возникает приступ клаустрофобии, если ты слишком долго сидишь дома?

Она кивает.

— Мне кажется, будто стены давят на меня.

— Хорошо. — Я откидываю волосы с ее лица, чувствуя, какая она холодная. — Я буду иметь это в виду. — Мой большой палец касается ее кожи. — Тебе всегда холодно?

Она кивает, затем поднимает на меня глаза.

— Я всегда была чувствительна к холоду.

— Мне, как правило, постоянно жарко, так что могу быть твоим обогревателем.

Ее губы изгибаются в улыбке, отчего на щеках снова появляется ямочка.

Не в силах сопротивляться, я обхватываю ее подбородок другой рукой и удерживаю на месте, нежно целуя ее ямочку.

Рука Хейвен взлетает вверх, и она хватает меня за предплечье, когда из нее вырывается вздох.

Ее сладкий аромат наполняет воздух вокруг меня, и я быстро теряю самообладание, находясь рядом с ней.

Наши взгляды на мгновение встречаются, и от того, что она видит на моем лице, ее дыхание еще сильнее учащается.

Я вновь целую ее в щеку, и она крепче сжимает мое предплечье. Она по-прежнему не отталкивает меня, и я провожу пальцами от ее подбородка к ключице.

Я глубоко вдыхаю ее сладкий аромат и стону:

— Ты сводишь меня с ума.

Мои слова разрушают чары, которыми мне удалось околдовать Хейвен, и она отстраняется от меня. Затем вскакивает на ноги и направляется на кухню.

Встав, я иду за своей женой. Теперь, когда я смог к ней прикоснуться, я хочу продолжать это делать.

Я хочу разрушить все стены, что она воздвигла.

Мне все равно, что для этого понадобится. Я стану самым важным человеком в ее жизни.

Я завладею каждым дюймом ее сексуального тела.

Я завладею ее чертовым сердцем и душой.

Даже если это будет последнее, что я сделаю.