Императрица

Глава 23

Лео

Видя встревоженное выражение лица Хейвен, я говорю:

— Я просто поговорю с ней.

Она кивает.

— Хорошо.

Я подхожу к кофейному столику, наливаю себе виски и выпиваю залпом. Я чувствую приятное жжение виски в горле, но это никак не утоляет мою жажду крови.

Это единственное, что может меня успокоить.

Галлоны и галлоны чертовой крови Романо.

Моя верхняя губа кривится, и я расправляю плечи, борясь с желанием кого-нибудь убить. Мне нужно получить ответы на все свои вопросы, прежде чем я прикончу Николо.

Услышав, как к дому подъезжает машина, я бросаю взгляд на входную дверь.

— Могу я сначала поговорить с ней? — спрашивает Хейвен.

Gesù Cristo, она многого от меня требует.

— Попробую дать тебе несколько минут, — бормочу я, не в силах ничего обещать.

Когда открывается входная дверь и мой взгляд падает на Дакоту Романо, мои пальцы сжимают стакан с такой силой, что стекло трескается.

Услышав этот звук, Хейвен резко поворачивает голову в мою сторону. Она подбегает ко мне и выхватывает стакан из моей руки, ставя его на столик. Я наблюдаю, как она осматривает мою ладонь, и, похоже, довольная тем, что я не поранился, переплетает свои пальцы с моими.

Она подошла ко мне, а не побежала к своей маме.

Ее голос звучит напряженно, когда она говорит:

— Привет, мам.

Дакота оглядывает фойе, после чего смотрит на нас.

— Привет. Что происходит?

— Присаживайся. — Хейвен указывает на диваны. — Нам нужно поговорить о кое-чем серьезном.

Массимо входит и направляется прямиком ко мне.

— Ты в порядке?

Я качаю головой, но у меня не остается другого выбора, кроме как подчиниться, когда Хейвен тянет меня за руку к дивану напротив того, на который садится Дакота.

— Сегодня мы кое-что выяснили, — начинает объяснять Хейвен, когда мы садимся. — Лео знал меня до того, как вы с папой меня удочерили. Он был лучшим другом моего старшего брата.

На лице Дакоты мелькают замешательство и шок.

— У тебя не было старшего брата. Ты была единственным ребенком в семье.

— Да неужели, блять, — рычу я.

Хейвен сжимает мою руку, а затем продолжает:

— Лео — мальчик из моих ночных кошмаров, мам. Меня похитили во время нападения, когда они пытались убить его.

— Нет. Твои родители погибли в результате ограбления, — возражает Дакота.

— Ее похитили прямо у меня на глазах, — сердито огрызаюсь я, и Дакота ошеломленно смотрит на меня.

Она качает головой.

— Я видела полицейский отчет. Это было ограбление.

— Карина Мессина, — выдавливаю я из себя ее имя. — Это имя было указано в полицейском отчете?

Дакота кивает.

— Да. Ей дали новую личность, потому что она видела грабителей.

Я усмехаюсь, чувствуя, как быстро теряю самообладание.

Массимо садится на подлокотник и кладет руку мне на плечо. Я знаю, он делает это для того, чтобы быстро удержать меня, если я выйду из себя.

— Мам, я помню Лео. У него есть мой плюшевый единорог. И даже есть фото, где я с ним и братом.

На лице Дакоты снова мелькает шок, и она выглядит по-настоящему сбитой с толку.

— Я... твой отец... но как?

Мне приходилось иметь дело со многими людьми, которые лгали, чтобы выпутаться из дерьма, и интуиция подсказывает мне, что Дакота находится в таком же неведении, как и мы.

Мой тон становится немного спокойнее, когда я спрашиваю:

— Как Хейвен оказалась у вас?

— Санто пришел с ней домой и сказал, что мы должны ее защитить. На руках у него были все ее юридические документы. — Она снова качает головой. — У нас не было своих детей, и мы были так счастливы, что наконец-то у нас появился ребенок. Мы приложили все усилия, чтобы помочь Хейвен справиться с ее травмой. Я и не подумала задавать лишних вопросов.

Я недоверчиво смотрю на нее.

— Твой муж приходит домой с шестилетней девочкой, которая ни слова не говорит по-английски и которая, блять, до смерти травмирована, а ты даже не додумалась задать вопросы?

Подбородок Дакоты начинает дрожать.

— Я решила поверить тому, что сказал мне мой муж. Он оформил удочерение. Почему я должна была сомневаться в решении суда?

Я долго и пристально смотрю на нее, и от этого ее подбородок начинает дрожать еще сильнее.

Когда Хейвен вырывает свою руку из моей, я отпускаю ее к маме.

— Прости, мам. — Она обнимает мать за плечи. — Мы просто хотим разобраться во всем.

— Николо, должно быть, оформил все документы и подкупил судью, который одобрил удочерение, — говорит Массимо. — Это все доказательства, которые нам нужны, чтобы связать его с убийством твоего отца и смертью семьи Мессина.

— Боже мой, — восклицает Дакота. — Неужели Николо действительно убивал людей?

— Он убивал и будет убивать, — отвечаю я. — Я всегда подозревал, что за всем этим стоит он, но не мог найти веских доказательств.

— Этот человек отвратителен. — Дакота смотрит мне в глаза. — Мне очень жаль, что ты понес такую утрату, но клянусь своей жизнью, я не имею к этому никакого отношения. Я просто хотела быть матерью, а Хейвен нуждалась в ней. С той самой минуты, как я увидела ее, она стала моим главным приоритетом.

Мой взгляд скользит между двумя женщинами, пока не останавливается на Хейвен.

— Она была хорошей матерью?

Моя жена без колебаний отвечает:

— Самой лучшей. Я выросла в любящей и счастливой семье.

В течение многих лет меня преследовала мысль о том, что Карина была продана в секс-рабство или убита, но вместо ужасных страданий у нее была счастливая жизнь.

Я снова смотрю на Дакоту и не знаю, что она видит на моем лице, но ее глаза наполняются состраданием.

— Я люблю Хейвен больше всех на свете. Ради нее я бы пожертвовала собой, не раздумывая.

Я помню, как она боролась, когда я забрал Хейвен, и ее слова развеяли последние подозрения, которые у меня были на ее счет.

У Массимо звонит телефон, и я смотрю на него, когда он отвечает на звонок.

— Да... Хорошо, держи женщин там. Мы приедем через полчаса. — Он вешает трубку и говорит: — Данте говорит, что Николо уехал сразу после того, как ты перевез Дакоту в дом своей матери, и с тех пор о нем ничего не слышно.

Я поднимаюсь на ноги.

— Джада уже две недели не получала вестей от мужа?

Массимо пожимает плечами.

— Либо так, либо она лжет.

Я обхожу кофейный столик и наклоняюсь, чтобы поцеловать Хейвен в губы.

— Увидимся позже. Побудь с мамой.

Встав, она качает головой.

— Нет. Я иду с тобой. Я не хочу, чтобы ты убил тетю Джаду и Лилиану за то, что сделал дядя Николо.

— Прекрати называть его дядей! Он не твоя семья, — огрызаюсь я, не успев сдержать свой тон. Хейвен пристально смотрит на меня, пока я не шепчу: — Прости, principessa.

— Я на твоей стороне, Лео. Мне тоже нужны ответы. — Она кладет руку мне на плечо.

— Знаю. — Я притягиваю ее к себе и снова целую. — Можешь пойти со мной.

Дакота встает и идет рядом с Хейвен, пока мы направляемся в гараж, а Массимо выходит через парадную дверь, чтобы сообщить обо всем Эдоардо.

После того, как мы с женщинами садимся в Порше, я выезжаю задним ходом и жду, пока Массимо на своем внедорожнике не окажется впереди.

Хейвен тянется через центральную консоль и кладет руку мне на бедро. Я убираю руку с руля и кладу ее поверх ее ладони.

Наконец-то Карина вернулась ко мне.

Gesù Cristo, я нашел ее, Диего.

Я крепче сжимаю ее руку и стискиваю челюсти, когда волна эмоций накрывает меня в сотый раз с тех пор, как я понял, что Хейвен — это Карина.

Когда мы подъезжаем к особняку Романо, я замечаю своих мужчин, рассредоточенных на переднем дворе.

— Я не убью их, если они не причастны к этому, — предупреждаю я Хейвен. — Не мешай мне. — Остановив Порше, я смотрю на нее. — Мне нужно, чтобы ты мне доверяла.

С нервным выражением на своем прекрасном лице она кивает.

— Я доверяю тебе.

Ее слова проникают в мое сердце, оставляя глубокий след в душе. Они облегчают душевную боль и чувство вины, разрывающие меня на части.

Я поднимаю ее руку и запечатлеваю поцелуй на тыльной стороне ладони, после чего отпускаю ее и вылезаю из машины.

Зная, что мои люди охраняют территорию, я иду впереди Хейвен и Дакоты, достав пистолет из-за спины. Сняв предохранитель, я вхожу в особняк и направляюсь прямо к Джаде и Лилиане, которые стоят на коленях.

Я подхожу к Лилиане и стреляю в пол, от чего Джада испуганно вскрикивает.

Присев на корточки перед Лилианой, я прижимаю дуло пистолета к ее голове и безжалостно смотрю на ее мать.

— Где Николо?

— Per favore, — умоляет она, слезы текут по ее лицу. — Я не знаю. Он просто ушел и ничего мне не сказал.

Я продолжаю смотреть на нее и сжимаю палец на спусковом крючке.

— Нееет! — кричит она, прижимая к себе перепуганную Лилиану и крепко закрывая ей глаза. Она начинает читать молитву, отчего я выпрямляюсь во весь рост.

— Вставай, Джада, — приказываю я.

Она с трудом выполняет приказ и встает перед дочерью, чтобы заслонить ее от меня.

— Что ты знаешь об убийстве семьи Карины Мессина и ее похищении?

На ее лице мелькает замешательство.

— Что еще за Карина?

— В ту ночь, когда убили моего отца, а я был ранен, убили семью моего лучшего друга. Они забрали его шестилетнюю сестру. Карину Мессина.

— Я никогда о ней не слышала.

Я поворачиваюсь и указываю туда, где Хейвен обнимает свою мать, которая выглядит до смерти напуганной.

— Хейвен — это Карина. Николо убил моего отца. Он хладнокровно убил семью Мессина, потому что я был в их доме.

— Я ничего об этом не знаю. Ты же знаешь, что жены не имеют никакого отношения к делам мафии. — Она высовывает язык, чтобы смочить губы, и выглядит еще более взволнованной, когда говорит: — Но у меня есть другая информация, которая важна для тебя.

— Какая?

— Я расскажу тебе, но сначала ты должен позволить Лучано вернуться домой. Мой сын не хочет иметь ничего общего с этим бизнесом. Он не создан для твоего мира.

Лилиана выходит из-за спины матери и бросает на меня умоляющий взгляд.

— Лучано — добрая душа, который просто хочет создавать духи. Мой отец заставил его заняться этим бизнесом, пригрозив убить его парня, если Лучано не будет делать то, что ему говорят.

Я смотрю на двух женщин, и чувство вины, которое и так уже гнетет меня, лишь усиливается.

Я киваю.

— Если твоя информация верна, Лучано может вернуться.

— Николо работает с Вито Санторо. Думаю, они прячутся в доме Вито в Риеке⁹. — Она достает из кармана листок бумаги. — Этот адрес — моя плата за то, что мы выйдем из мафии.

Я беру у нее адрес, бегло просматриваю его и передаю Массимо.

— Отправь людей в Хорватию. Я хочу, чтобы за этим домом постоянно следили.

Он кивает и достает из кармана телефон, чтобы позвонить.

Я ставлю пистолет на предохранитель и снова смотрю на Джаду.

— Я оставляю здесь нескольких своих людей на случай, если Николо вернется.

— Мы с Лилианой поедем в отель, — отвечает она. — Я не хочу быть здесь, если он вернется.

Я не отрываю от нее взгляда и приказываю:

— Не уезжайте из Италии, пока я не убью Николо.

Она кивает, обнимая дочь.

Я бросаю взгляд на Данте.

— Пусть люди присмотрят за Джадой и Лилианой и оставь нескольких мужчин здесь, в особняке.

— Да, босс.

Развернувшись и направляясь к Хейвен, я говорю:

— Массимо, пожалуйста, отвези Дакоту обратно к моей матери. — Останавливаясь перед женой, я говорю ее матери: — Мне нужно провести с Хейвен несколько дней, так что она не будет навещать тебя. Надеюсь, ты понимаешь.

Дакота кивает.

— Конечно. Уверена, вам есть о чем поговорить. — Она обнимает Хейвен. — Я тебе позвоню.

— Хорошо. Люблю тебя, мам.

— Я тоже люблю тебя, милая.

Когда они отстраняются друг от друга, я беру Хейвен за руку и вывожу ее из особняка.

Как только мы остаемся в Порше одни и я выезжаю за ворота, она говорит:

— Спасибо, что выслушал тетю Джаду и Лилиану. — Она снова кладет руку мне на бедро, и я чувствую, что могу к этому привыкнуть. — И за то, что позволил Лучано вернуться.

Я лишь киваю, ощущая сильное желание побыть наедине с Хейвен в нашем доме.

Мне так много хочется рассказать ей о Диего и мистере и миссис Мессина.

Мои мысли возвращаются к Николо и Вито, и я чувствую, как гнев закипает в моей груди.

Честно говоря, Вито меня больше не интересует.

Я просто хочу прикончить Николо.

Я достаю телефон из кармана, подключаю его к Порше и набираю номер Массимо. Он отвечает почти сразу.

— Что случилось?

— Как только отвезешь Дакоту домой, подготовь частный самолет. Мне нужна команда из наших лучших людей, особенно Данте, Рикко и Маттиа. Послезавтра мы летим в Хорватию.

— Ладно. Как ты держишься?

Мои руки крепче сжимают руль, и, избегая правды, я отвечаю:

— Мне просто нужно время, чтобы все обдумать.

— Хочешь, я приеду?

— Нет, все в порядке, — отвечает за меня Хейвен. — Я позабочусь о Лео.

Он на мгновение замолкает, а затем говорит:

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо, Массимо.

Я нажимаю на экран, завершая звонок, а затем смотрю на Хейвен.

— Ты хочешь позаботиться обо мне?

— Да. — В ее голосе слышатся собственнические нотки, которые мне ужасно нравятся. — Ты ведь мой муж.