Императрица

Глава 1

Лео

Лео Тоскано — 33. Хейвен Романо — 23.

Сидя за столом на заднем дворе Николо Романо в честь его шестидесятилетия, я чувствую себя ужасно измотанным. Все одеты так, словно собрались на гребаный президентский бал.

— Еще полчаса, и мы сможем отправиться домой, — шепчет мне Массимо, моя правая рука.

Раздраженно вздохнув, я оглядываю гостей. Я узнаю большинство людей, но многие из них смотрят на меня настороженно. Мой взгляд останавливается на Николо. Наблюдая, как он смеется, я чувствую, как во мне нарастает желание убить его.

Я ненавижу этого человека с шестнадцати лет, потому что нутром чую, что этот ублюдок причастен к нападению, которое изменило мою жизнь к худшему. Но я не могу убить Николо, пока у меня не будет веских доказательств, и меня мучает то, что я не могу их найти.

После покушения я узнал, что отца убили. А моя мать, как и я, выжила после огнестрельных ранений, которые должны были ее убить.

Пока я переживал сокрушительный удар, Романо пытался захватить контроль над организацией. Однако Массимо оказался настолько могущественным человеком, что никто из ублюдков не ожидал такого поворота. Мой охранник руководил организацией и научил меня всему, что я знаю, пока я не смог занять пост главы итальянской мафии. Теперь он моя правая рука и единственный человек, которому я доверяю на сто процентов.

Он спас меня во многих отношениях. Без него я бы не пережил то нападение и последующие мучительные годы.

Во время нападения я потерял своего лучшего друга и его родителей, а Карина бесследно исчезла.

Карина. Stellina mia.

Даже спустя семнадцать лет мое сердце все еще болезненно сжимается в груди. Незнание того, что случилось с драгоценной маленькой девочкой, которая держала мое сердце в своих крошечных ладошках, будет преследовать меня до самой смерти.

Если бы не фотография, на которой она запечатлена вместе с Диего и которая занимает почетное место на моем прикроватном столике, я бы за эти годы забыл, как она выглядела. Мне также удалось забрать из дома Мессина несколько вещей, таких как плюшевый единорог Карины по имени Белла. Время от времени я смотрю на все это и гадаю, как бы сложилась жизнь, если бы Мессина не были убиты из-за меня.

— Ты купил подарок маме на день рождения? — спрашивает Массимо.

Я перевожу взгляд на него.

— Я купил ей чертову уйму тех алмазных бусин, по которым она с ума сходит. — У нее нездоровая одержимость этим хобби. Она вставила несколько работ в рамки и пыталась уговорить меня повесить их у себя дома, но я категорически отказался. Поэтому теперь она жертвует их местной благотворительной организации.

Он поднимает бровь, глядя на меня.

— И это все?

— Нет. Еще я купил маме сумку, которую она просила. — Я снова оглядываю праздничное торжество. — А ты что купил?

— Духи.

Я усмехаюсь, потому что он каждый год дарит ей одно и то же.

После нападения у меня остались только мама и Массимо. Нам троим пришлось строить новую жизнь вместе. Моя мама живет одна, недалеко от Массимо. Я хотел, чтобы она осталась со мной, но она отказалась, сказав, что нам обоим нужно личное пространство, чтобы заниматься своими делами.

Пока я осматриваю группу женщин, разодетых с иголочки, мои мысли перескакивают с одной темы на другую.

Внезапно Массимо спрашивает:

— Ты думаешь о женитьбе на Лилиане?

Вынырнув из глубоких раздумий, я бросаю на него вопросительный взгляд и ворчу:

— А?

— Ты пялишься на нее и ее друзей.

Ни за что на свете я не свяжу себя узами брака с единственной дочерью Николо. Качая головой, я проверяю время на своих наручных часах.

— Ты же знаешь, я не заинтересован в женитьбе, и даже если бы она была последней женщиной на Земле, я бы не стал рассматривать ее кандидатуру.

— Тебе здесь нравится, Лео? — спрашивает Джада, жена Николо, подходя ко мне сзади.

— Конечно, — вежливо бормочу я, поднимая на нее взгляд, когда она останавливается рядом с моим стулом.

Рядом с Джадой стоит женщина, которую я раньше не видел, и прежде чем я успеваю поинтересоваться, кто она такая, Джада говорит:

— Я хочу представить тебе Дакоту. Она вдова Санто.

Не узнав имени, я бормочу:

— Санто? Мне следует знать, кто это?

Она игриво касается моего плеча, издав смешок, который выводит меня из себя.

— Брат Николо. Он недавно умер от сердечного приступа, поэтому Дакота и ее дочь приехали навестить нас.

Это, черт возьми, пустая трата моего времени, но, оставаясь вежливым, я просто улыбаюсь женщинам.

Честно говоря, я не знал, что у Николо есть брат.

— Приятно познакомиться, — говорит Дакота с американским акцентом.

— Взаимно, — бормочу я, прежде чем взглянуть на Массимо и добавить: — Как бы нам ни хотелось остаться здесь подольше, нам пора.

Лицо Джады омрачается.

— Ты уверен? Еще рано.

Когда мы поднимаемся на ноги, Массимо говорит:

— Нам нужно присутствовать на встрече.

Да, сегодня вечером меня ждет только одна встреча — с моей кроватью.

Я киваю женщинам, прежде чем мы направляемся к Николо. Увидев, что я иду в его сторону, он быстро извиняется перед парой, с которой разговаривал.

— Только не говори мне, что ты уходишь, — говорит он, держа в руке стакан с виски.

— У меня встреча, — говорю я то же, что и Массимо минуту назад.

— Как жаль.

Да, конечно.

Я пристально смотрю на него несколько секунд, а потом бормочу:

— Наслаждайся вечеринкой, Николо. Скажи Лучано, что я увижусь с ним во вторник, и пусть он не опаздывает.

— Он там будет.

На моем лице появляется предостерегающий взгляд.

— Ему и правда лучше не опаздывать.

Отходя от Николо, мы направляемся к веранде, и когда входим в дом, по лестнице спускается молодая женщина, которую я никогда раньше не видел.

В ее каштановых волосах играют светлые блики, а большие карие глаза придают ей особую привлекательность. На ней блестящее розовое платье, которое облегает ее пышные формы, как вторая кожа. Желание разгорается во мне, когда я рассматриваю каждый соблазнительный дюйм ее тела.

Господи. Я бы не возражал провести с ней одну ночь в своей постели.

Ее большие карие глаза встречаются с моими, и я чувствую удар под дых. В ней есть что-то невинное, что не так легко найти в моем мире.

Образ этих больших глаз, смотрящих на меня, пока я трахаю ее до бесчувствия, заставляет мое тело покрываться легкой испариной, а член твердеет в самый неподходящий момент.

— Хейвен, — слышу я позади себя голос Лилианы, отчего лицо женщины расплывается в улыбке. Когда на ее левой щеке появляется ямочка, мое сердце сжимается от острой боли, а вспышка желания исчезает чертовски быстро.

У Карины была такая же ямочка на щеке.

— Наши мамы хотят сфотографироваться с нами, — говорит Лилиана. — Ты великолепно выглядишь в этом платье.

— Спасибо, — отвечает Хейвен, бросая на меня быстрый взгляд.

Увидев, что я смотрю на нее, она снова быстро улыбается Лилиане, и на ее лице мелькает нервозность.

Я отрываю взгляд от красивой женщины и иду к входной двери.

Она, должно быть, думает, что я не слышу, как она тихо спрашивает:

— Кто этот мужчина в синем костюме?

Хм. Американский акцент. Вероятно, она кузина Лилианы.

— Лео Тоскано, — отвечает Лилиана, и в ее голосе слышится настороженность. — Чертовски горяч, но не тот, с кем стоит связываться. Пойдем.

— Горяч — это еще мягко сказано, — бормочет Хейвен.

Уголок моего рта приподнимается, когда я выхожу из особняка и спускаюсь по ступенькам к подъездной дорожке.

— Чертовски горяч, — усмехается Массимо, а затем заливается хохотом.

— Ничего не могу поделать с тем, что женщины сами на меня вешаются.

Он закатывает глаза, когда мы подходим к Феррари.

— В следующий раз, когда мне придется куда-то ехать с тобой, возьми Порше. Мне с трудом удается залезать и вылезать из этой чертовой машины.

— Старик, — дразню я его, открывая дверь со стороны водителя.

Сгибаясь пополам, чтобы забраться в спортивную машину, он ворчит:

— Старик, как же.

Массимо — совсем не старик, но мне нравится подкалывать его. Он один из лучших бойцов, которых я знаю, и он никогда не промахивается. Этот человек — настоящая машина для убийств, и мне повезло, что он верен мне.

Сев за руль, я нажимаю на кнопку, и двигатель с ревом оживает. Я проезжаю на Феррари мимо всех остальных машин и говорю:

— Я и не знал, что у Николо есть брат.

— Если я правильно помню, его брат в молодости уехал из Италии в США. Семья была расстроена, потому что он женился на американке и не хотел иметь ничего общего с этим бизнесом.

Его телефон пищит, и он с трудом вытаскивает устройство из кармана. Он читает сообщение, а затем говорит:

— Франка говорит, что дети хотят пиццу. Заедешь в Basile's?

— Конечно.

Массимо женился на Франке в тот год, когда я стал главой мафии. Она была единственной женщиной, которая его заинтересовала, и ей с легкостью удалось обвести его вокруг пальца.

Несмотря на то, что я на двенадцать лет моложе Массимо, он сделал меня крестным отцом Леандро и Амары. Я люблю этих детей, как своих собственных.

Я слушаю, как он звонит в местную пиццерию и делает заказ, чтобы мы могли забрать его по дороге домой. Убрав телефон обратно в карман, он спрашивает:

— О чем мы говорили?

— О брате Николо.

— Точно. Думаю, женщина, которую мы видели спускающейся по лестнице, — племянница Николо. — Он смотрит на меня. — Дочь Санто.

— Я так и понял, но в это трудно поверить, — бормочу я, сворачивая налево на светофоре. — Хейвен совсем не похожа на американку, с которой нас познакомила Джада, а Санто, полагаю, был похож на Николо.

— Лилиана выросла довольно симпатичной, а она Романо.

— Лилиана унаследовала свою красоту от Джады.

— Тоже верно. — Он пожимает плечами. — Может, племянница пошла в тетю или дядю по материнской линии?

— Да. — По дороге к побережью, в моей памяти всплывает прекрасное лицо Хейвен. Я повидал немало красивых женщин, но есть в ней что-то, что притягивает и не отпускает меня. Это даже немного тревожит.

Ее большие карие глаза, полные невинности.

И ямочка на щеке.

— Должно быть, она произвела на тебя чертовски сильное впечатление, раз ты запомнил ее имя, — дразнит Массимо.

— Может, я и не заинтересован в отношениях, но это не значит, что я слепой. — Качая головой, я отгоняю мысли об этой женщине и думаю о предстоящем нападении на Вито Санторо. — Как думаешь, Лучано приедет во вторник?

Он пожимает плечами.

— Поживем — увидим. — Он переводит взгляд на меня. — Что мы будем делать, если этот ублюдок струсит?

Уголок моего рта приподнимается.

— Убьем его. Это даст мне повод, которого я так долго искал, чтобы убрать и Николо.

— Нет никаких доказательств того, что Николо был причастен к нападению на твою семью, — повторяет Массимо, наверное, уже в сотый раз.

— Он был первым, кто попытался захватить контроль над организацией. — Я перевожу взгляд на Массимо. — Спустя несколько часов после убийства моего отца. — Я снова смотрю на дорогу, когда мы проезжаем мимо нескольких магазинов, которые уже закрылись на ночь. — Если бы этот ублюдок был верен моему отцу, как он утверждал, он бы поддержал тебя, а не вел себя как подлый мудак.

Массимо вздыхает и указывает на обочину дороги возле пиццерии Basile's.

— Припаркуйся там.

Как только я останавливаю свой Феррари, к нам подбегает Альфио, владелец пиццерии, с коробкой в руках.

Массимо опускает стекло и благодарно улыбается мужчине, забирая пиццу.

— Спасибо, Альфио. Я оплачу счет в конце месяца.

— Без проблем. Передавай привет Франке, — говорит старик, прежде чем направиться к людям, сидящим за столиками на тротуаре.

Запах жареного сыра и помидоров наполняет салон, и я нажимаю кнопку на двери, чтобы опустить окно. Не хочу, чтобы в машине еще несколько дней пахло пиццей.

Массимо открывает коробку и берет себе кусок. Увидев длинную полоску сыра, я бормочу:

— Не пачкай мою машину.

— Да-да. — Он откусывает огромный кусок, а потом улыбается мне. — Хочешь?

Я качаю головой и, просто чтобы подразнить его, давлю на газ, отчего спортивная машина с адским ревом несется по узкой дороге.

Он цепляется за коробку и злобно смотрит на меня, а когда я сворачиваю на улицу, на которой он живет, бормочет:

— Франка тебя убьет.

Я быстро сбавляю скорость, и он смеется надо мной.

Я въезжаю на машине в ворота его поместья, и когда останавливаюсь у входной двери, она открывается, и из особняка выбегает Леандро босиком.

Прежде чем Массимо успевает открыть дверь, Леандро просовывает руку в открытое окно и хватает коробку.

— Привет, Zio Лео.

Он бросается обратно в дом, а Массимо ворчит:

— Этот маленький засранец выжрет меня из дома.

— Он же растет, — вступаюсь я за своего крестника.

Мой правая рука выходит из машины и наклоняется ко мне.

— Заеду за тобой завтра в десять на встречу с Луиджи.

— Хорошо.

В дверях появляется Франка и машет мне рукой. Я отвечаю ей тем же, а затем говорю:

— Спокойной ночи.

Массимо похлопывает по крыше моей машины.

— И тебе. Напиши мне, когда доедешь до дома.

— Я буду там через десять минут. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, и я вздыхаю: — Хорошо.

Я разворачиваюсь и медленно еду на своем Феррари обратно по подъездной дорожке к воротам.

Я не обращаю внимания на другие особняки в окрестностях, и вскоре они остаются позади. Проезжая по дороге, огибающей холм, слева от меня открывается живописный вид на луну, сияющую над океаном.

Когда я подъезжаю к единственному входу в мои уединенные владения, тяжелые ворота распахиваются, и я киваю двум своим охранникам, Эдоардо и Якопо. Заезжая на Феррари в один из гаражей, я наслаждаюсь громким ревом двигателя, прежде чем выключаю его.

Я вылезаю из машины и иду к двери, соединяющей гаражи с особняком. Заходя на кухню, я снимаю пиджак. Меня встречает тишина, нарушаемая лишь слабым шумом океана, пока я иду в гостиную. Свет автоматически включается, когда я прохожу по дому.

Из огромных окон от пола до потолка открывается вид на темную воду и мой частный пляж. Бросив пиджак на спинку серого замшевого дивана, я направляюсь к приставному столику, на котором стоят два хрустальных бокала и графин с моим любимым шотландским виски.

Я наливаю себе немного янтарной жидкости, но не успеваю сделать глоток, как мой телефон вибрирует, и я, посмеиваясь, вытаскиваю устройство.

МАССИМО:

Ты дома?

Я:

Да. Только что пришел.

МАССИМО:

Хорошо.

Я делаю глоток виски, наслаждаясь тем, как оно обжигает горло, а затем вздыхаю, когда приходит еще одно сообщение.

ДОМИНИК:

Ты будешь на собрании в среду?

Два года назад я заключил союз с четырьмя самыми влиятельными людьми в мире. Домиником Варга, крупнейшим торговцем оружием, и Сантьяго Кастро, который берет баснословные деньги за то, что вытаскивает людей из опасных ситуаций и выдает им новые удостоверения личности. Есть также Кассия Димитриу, глава греческой мафии, и, наконец, Энцо, который возглавляет синдикат в Португалии.

Мы все вложили деньги в остров у побережья Чили, который больше похож на курорт с ультрасовременной системой безопасности.

Хотя я знаю их уже давно, не могу сказать, что дружу с кем-то из них. Я знаю, что Доминик и Сантьяго — очень хорошие друзья, но Кассия, Энцо и я держимся особняком. Мы общаемся только по работе.

Честно говоря, Массимо стал моим самым близким другом после гибели Диего. Я избегаю сближаться с кем-либо, с тех пор как потерял лучшего друга и его семью.

Подойдя к одному из диванов, я сажусь и набираю ответ.

Я:

Лично приехать не смогу. У меня есть дела. Но подключусь по видеосвязи.

ДОМИНИК:

В последнее время все заняты. Энцо и Кассия тоже подключатся по видеосвязи. Я пришлю тебе ссылку на встречу. Могу я чем-то тебе помочь?

Я:

Нет, но спасибо. Увидимся в среду. Передавай привет Грейс.

ДОМИНИК:

Передам.

Я допиваю виски из стакана, встаю и возвращаюсь к окну. Лунный свет освещает океан, и я наблюдаю, как волны разбиваются о скалы по обе стороны моего частного пляжа.

Мои мысли возвращаются к предстоящему нападению на Вито Санторо, который открыто заявляет о своем намерении устранить меня, чтобы занять мое место. С меня хватит. Совсем скоро я разберусь с ним.

Следующая неделя обещает быть напряженной, но пути назад нет. На Санторо я продемонстрирую остальным, что ждет тех, кто осмелится выступить против меня. А если Лучано не придет, чтобы помочь с нападением, та же участь постигнет и Романо.

Единственный способ удержаться на вершине — это править с хладнокровной жестокостью.

Либо так, либо я окажусь на глубине шести футов в гробу, а я планирую пережить всех своих гребаных врагов.