Испытательный срок. (СИ)

Глава 8. В которой Даша печалится и подозревает

Глава 8. В которой Даша печалится и подозревает

— Как вы меня узнали? — спросила Тусса.

— Вы с братом на одно лицо.

— Мы двойняшки.

— Вот именно.

— Я сначала испугалась, а потом подумала: кто еще может говорить на этом языке, кроме знакомых семьи.

Мы расположились у самой стены таверны, под балкой и связками сушеной лаванды. Я вкратце рассказала на атче, кто я и как попала в мир Бадыновых. Орчанка предупредила друзей, что поболтает с землячкой, но пожилой воин со шрамами, как я успела заметить, бдительно посматривал на девочку.

— А они? Твоя семья. Они знают?! Ты хоть весточку им какую послала?!

— Нет, я хотела предупредить, но…

Я в изумлении покачала головой:

— Не верю своим ушам! Ты так спокойно об этом говоришь?! Они же там… они тебя на севере ищут! Почти целый год! По очереди вылазки делают, жизнью рискуют. Думали, тебя тролли в плен взяли! Или убили!

— Но я же жива!

— А ты о маме подумала?! Вы с братом у нее из пятерых детей вдвоем остались! Об отце?! Боря… Бадын убивается просто! Себя винит, переживает, что отец его воевать не пускает!

— Вот именно! — огрызнулась Тусса. — Его не пускают, и меня не пускали!

— На войну? Так ты воевать пошла? Сбежала?

— Ну… почти… Не сбежала, просто… осталась.

— Глупая! Так нельзя! Нужно предупредить родных, ты понимаешь?

— Да понимаю я! Но как я это сделаю?! Я даже своим… — Тусса махнула головой в сторону наемников, — не могу сказать. Они не знают, что я дочь Теклака. И как назло целыми днями только об отце и говорят. Я только Арыну рассказала. И никому больше не доверяю. Род Бадына все ищут: и тролли, и эльфы…этим-то мы на какой имп понадобились? Кому сейчас доверять можно?

— Все равно, не понимаю! Ты же знала, что семья торгует специями. Могла бы передать весточку.

— Я собиралась! В Берренате. А потом испугалась! Следила за лавкой. Но там все время кто-то был. Но я хоть знала, что с ними все хорошо. Они бы не торговали, если бы что-то случилось, правда? А сейчас? Почему они сейчас не везут товар?

— С твоей родней все в порядке. По крайней мере, было, когда я в последний раз их видела. Они прекрасно устроились. Бадын учится в школе. Твоя мама мечтает, чтобы он стал ученым человеком… А не торгуют они, потому что Врата закрыты…Слушай! Твоя родня тебя мысленно уже похоронила!

У Туссы покраснели глаза. Она все-таки была очень юной и воспитанной девочкой. Могла бы меня послать подальше, ан нет — я для нее была взрослой, еще и уважаемым человеком, учительницей брата. Помимо этого, полагаю, девочке давно требовалось излить кому-нибудь душу. Она заговорила, частя и сбиваясь. О том, как после бегства семьи из родного дома больше года назад, проведя пять месяцев в доме Кессы, почти спятив от скуки и нудной учебы (языку и «страноведению» наследников рода обучал один из орков, уже обосновавшийся в новом мире), она решила сбежать и отправиться назад в замок, как она думала, под защиту старых магов. Тусса признавала, что в голову ей ударил лихой кураж и всей опасности она по малолетству не представляла. Вскоре представился случай: Теклак собрал семью в доме друзей возле Пельтренната, чтобы попрощаться и отдать последние распоряжения роду. Сбежать было несложно. Все внимание было на Бадыне, которого незадолго до этого сумели вызволить из плена дядья и кузены. Бадын тяжело отходил от нескольких месяцев в рабстве, болел и грустил.

Тусса отправилась в Берренат, чтобы, как она выразилась, «запутать следы». Денег у нее с собой было немного, лишь на дорогу до Бокры. Дальнейший путь представлялся исключительно в радужном свете: она сядет в обоз, а потом... Из романтического плана каким-то образом выпал пункт о пропитании в дороге. И, проголодавшись, она не придумала ничего лучше, чем украсть с прилавка тминную лепешку. Девушку поймали за руку, и три месяца, в рабском поясе, она драила жаровни на станции близ городка. Ей повезло, ее выкупил начальник стражи в Берренате, часто бывающий на постоялом дворе по делам Гильдии. В Доме Стражей к орчанке отнеслись хорошо, а выкупивший ее Арын (тот самый орк со шрамами, у которого несколькими годами раньше от рук троллей погибла вся семья) так вообще почти заменил ей отца. Девушка объявила себя сиротой, и ее взяли в ученицы. В Доме гильдии «дочь полка» кормили и обучали ратному делу. Но Туссе было стыдно. Хотелось вернуться к семье, обнять маму, успокоить отца. Пусть они хоть целый месяц бьют ее розгами (в возможность такого жестокого наказания Тусса, судя по храбрости заявления, не очень верила) и отправят в другой мир. Жизнь уже не казалась веселым приключением, а авантюра с побегом по прошествии времени уж и вовсе предстала в ином, весьма печальном свете. И Тусса решилась рассказать все Арыну. Орк, разумеется, всполошился, надрал девчонке уши и засобирался в дорогу, к Тонким Озерам. И тут…

— Вы же понимаете, — сказала девочка, заискивающе глядя мне в глаза, — как я могла после этого вернуться в леса, вы же тоже остались. Боитесь, да?

— Нет, почему? — озадачилась я. — Я же сказала, Врата закрылись, лесные твари эти… Ну, нечисти, наверное, боюсь, она меня на север отправила. Но не в этом дело. Мне домой надо, а Кесса ушла и не вернулась.

— Я о том же, — закивала Тусса. — О Кессе. Вы из-за того, что с ней случилось, вернуться боитесь?

— А что случилось с Кессой? — спросила я, чувствуя, как пробежал по спине холодок.

— Так вы не знаете? — ужаснулась Тусса.

И рассказала о том, как сразу после праздника Лозы стража нашла в канве на окраине Беррената прикрытый мусором и листвой труп женщины. Тусса узнала в мертвой друга семьи, лекарку из земли близ Тонких Озер, и чуть не умерла от страха и жалости. Страха было больше. Девчонка вообразила себе бог весть что. Что тролли нашли и умертвили всю ее семью, что нагнали сбежавшую помощницу рода и жестоко добили. Тусса со слезами на глазах бросилась к Арыну, умоляя его отправить ее к Тонким Озерам, но старый орк решил повременить. Он сам расследовал смерть Кессы, придя к выводу, что лекарка действительно умерла не своей смертью. Хуже всего, что сделано это было черным Плетением. В кармане у женщины нашли записку, размытую дождем. Разобрать, что на ней было написано, представлялось неврзможным.

— Бедная Кесса, — повторяла я как заведенная. — Это точно была она?

— Да, — Тусса пригорюнилась. — Я ее еле узнала. Ни есть, ни спать потом не могла.

— Мне кажется, я тоже не смогу. Боги, боги!

— Вам надо выпить, — предложила Тусса.

— Не знаю. Да, пожалуй. Здесь подают что-нибудь покрепче эля?

— Подают, — Тусса понимающе кивнула. — Самогон имбирный. Будете?

— Буду.

Я закрыла лицо руками. Кесса мертва. Вот и первая потеря в новом мире. То, чего я всегда боялась. Черное Плетение. Зачем?

— Эй, вы как? — Тусса поставила передо мной узкий стаканчик из рога с чем-то неаппетитно мутным и изрядно воняющим.

Я заглотнула пойло на выдохе. Видели бы меня сейчас мои ученики. Ничего, а-ля гер, как говорится. По студенческим годам знаю, что чтобы опьянеть, мне нужно много больше. А боль притупить хватит и стаканчика. Тусса завороженно смотрела, как я пью. Взгляд Арына, направленный на нас, был тревожным. Нужно закругляться. Меня ждут дела.

— Вот что, Тусса, — сказала я, отдышавшись. — Оставайся со своими. Судя по всему, Арын орк осторожный и за тобой присматривает хорошо. Продолжай скрывать свое имя. Держись подальше от магов, особенно эльфийских…всяких… Никому, слышишь, никому не ляпни, что ты дочь Теклака. Поняла?

— Да, — Тусса послушно кивнула, всхлипнула и добавила. — Если вдруг увидите… кого-нибудь из моей семьи, передайте, что я жива. Что я… их люблю. И пусть Бадын будет осторожным. Не лезет… куда не надо. Со мной все хорошо будет. А он наследник, его спасти нужно.

— Передам, — коротко бросила я – мне уже было не до сентиментальностей.

Лим подскочила ко мне, оторвавшись от красного, вспотевшего в танце Михо, и зашептала:

— Как думаешь, он видел?

— Кто? — имбирный самогон шумел у меня в голове.

— Эгенд, конечно! — возмутилась Лим.

— Что видел?

— Как я танцую с Михо.

— Эгенд ушел.

— Жаль, — девушка поскучнела.

— И мы уходим. Уже поздно. Михо вон, еле дышит. И тебе лучше себя поберечь. Где Альд и Огунд?

Огунд наелся и смотрел на выступление огнеметателей у ворот таверны. Альда оторвали от его пассии. Та выглядела гораздо более огорченной, чем эльф. Что ж, милая, краткосрочные отношения – это наше все.

— Чего ты? — озадаченно спросил Альд, когда мы вышли из таверны.

— Самогону щелкнула.

— Заметил, я не про то. Что у тебя с лицом? С кем ты говорила?

— С сестрой Бори… Бадына.

— Того самого? Твоего ученика? Сына Теклака? Его сестра жива? — заахала Лим. — И что?

— Она сказала, что Кесса… Нет, ничего. Ничего нового для нас, — опомнилась я, испугавшись, что друзья услышат о смерти лекарки и расстроятся, а Лим нельзя волноваться. — Того, что могло бы нам пригодится. Тусса сама ничего толком не знает.

— По тебе не скажешь, что ничего нового, — обиженно проговорила Лим.

— Расскажешь все позже, — тоном, не терпящим возражений, шепнул на ухо Альд, немного отставая и бдительно глядя по сторонам.

Мы неспешно поднимались по лестнице, еще полной людей и огней. Мне трудно было сосредоточиться и хоть иногда реагировать на болтовню Лим односложными «да» и «нет». Однако имя Ирэма, мелькнувшее в стрекотне подруги, заставило навострить уши:

— … а я ему, мол, не знаю и не ведаю. Ехали себе, ехали, потом станция, потом нечисть как нападет! И тролли те мертвые. Короче, дурочку из себя изобразила. Учитель сказал, ни с кем не откровенничать. Если в войске узнают, что наш учитель только кажется старым, а сам еще ого-го какой маг, эльфы ему тут же договор предъявят, а там уже не отвертишься.

— Конечно, учитель и врачевал, и за нечистью следил, пока мы в телеге прохлаждались, — поддакнул Михо. — Вот гоз его первым и куснул.

— А ты, Михо, — спросила я, — когда по тракту шел, ничего странного не заметил? Никого не встретил? Говорил, может, с кем?

— Да с кем там говорить? — удивился парень. — С патрулями разве. Очень они меня расспросами донимали.

— Понятно, — пробормотала я. — А еще о чем Ирэм спрашивал?

— Да, о всяком, — Лим досадливо махнула рукой. — Кто откуда, почему вместе едем. Любопытный.

На постоялом дворе было тихо. Где-то в городе колокол отбил полночь. Лим зашла к учителю. Я последовала за ней. Сонтэн дремал, полусидя в кровати. Служанка спала в кресле. Пожилая женщина хорошо отрабатывала предложенную ей плату за услуги сиделки, но и ее сморило.

— Даша, Лим, — тихо поприветствовал нас маг. — Как погуляли?

— Хорошо, учитель, — ласково ответила Лим, поправляя одеяло. — Как вы?

— Полегче, мне полегче. Рана уже почти не мокнет. Ирэм, хвала Всепроникающему, отлично справляется. Уж и не знаю, что было бы с нами, свали меня хворь в самый неподходящий момент.

Лим заглянула в кувшин со снадобьем для учителя, перевернула его, но вытрясла лишь несколько капель. Девушка наклонилась над спящей служанкой, собираясь разбудить ту прикосновением, но потом вздохнула и сама занялась приготовлением отвара. Зашипела вода, налитая в согревшийся на огне чайник. Лим разложила на столике мешочки с травами. Одни она откладывала, понюхав и поморщившись, другие отмеряла в миску ей одной понятными порциями, где щепотью, где в пол-ладони. Я заметила, что к некоторым приготовленным горничной мешочкам она даже не притронулась.

— Эльфы выступили на тракт, — сообщила я. — Обозы до Обры разворачивают на восточные тракты, а те, что идут дальше, вовсе не пускают. Зато беженцев с юга в разы меньше. Говорят, маги сумели навести порядок и обуздать нечисть. Учитель, может, нам вернуться к Тонким Озерам? Подождать, когда орки вновь откроют Врата?

Сонтэн покачал головой:

— Даша, вспомни, что я тебе говорил. Вряд ли орки решатся открыть Врата, пока не пройдет достаточное время, чтобы Властитель выгнал троллей с севера и обеспечил дальнейшую безопасность их Землям. Ты же сама говорила, что им вольготно в твоем мире. Подозреваю, Теклак собрал достаточно золота, чтобы пересидеть лихое время. А может, его род знает другие проходы в твой мир. Как ты думаешь, знает?

— Вряд ли. Торговцы специями не видели их почти полгода.

— Значит, ждем обоз?

— Ждем. А то, дай боги, я поправлюсь и сам поведу телегу. Я знаю тракты, на которых эльфы нам не закон.

— Старые тракты? — ужаснулась Лим.

— Да, девочка. Не бойтесь, теперь я смогу вас защитить.

— Теперь? — уточнила я.

— Да, теперь, когда я вновь обрел свою силу.

— Мы очень рады, что вы выздоравливаете, учитель, — простодушно обрадовался зашедший в комнату Михо.

— О, друг мой! Ты вернулся?

Сонтэн принялся расспрашивать Михо о его приключениях. В комнату ввалились остальные члены нашей веселой компании. Мне хотелось задать им несколько вопросов. Всем им. Как ты вновь обрел свою силу и какого она цвета, Сонтэн? Как удалось тебе пройти по тракту, Михо, и зачем ты вернулся? Кто ты, Лим? А ты, Огунд, из клариконов, воришек и жуликов? В ком я могу быть уверена?