Избранная для магната с планеты Аксилор

43.

Весна

Мы едем молча. Шум гравитонок — единственное, что нарушает звенящую пустоту между нами. Трой не смотрит на меня. Его взгляд направлен строго вперёд, пальцы сжимают штурвал так, что костяшки белеют.

Он даже не пытается заговорить. Не пытается оправдаться. Наверное, понимает — поздно. Или думает, что любое его слово станет ещё одним гвоздём в крышку гроба наших несостоявшихся отношений. И он прав в обоих случаях.

За окном проносятся пейзажи Аксилора. Холодные горы, серая почва, пыльные облака. Мертвая планета. Или мне просто так кажется. Всё вокруг потеряло краски. Даже небо, казавшееся голубым.

Когда гравикар мягко приземляется у входа в коттедж, Трой выходит первым, обходит, открывает мне дверь. Привычно галантно, но я не обращаю внимания. Теперь это бессмысленно.

Я не смотрю на него, прохожу мимо. Воздух внутри дома, который раньше ощущался тёплым и ароматным, теперь будто остыл. Я не чувствую ни тепла, ни запахов. Ничего. Только глухой звон в голове.

Я сразу направляюсь на второй этаж и закрываюсь в комнате. Просто сижу на кровати. Мне не хочется ничего. Душу будто вынули, а вместо неё насыпали аксилорской мертвой пыли.

Проходит сколько-то времени. Я не двигаюсь. Спать не хочется, мыслей нет. И вдруг раздается гудение гравидвигателей. Если бы такси, Трой бы позвал. Значит, это либо негодяи пожаловали, или еда. Плевать, что там. Вскоре раздается стук в дверь.

— Весна, я заказал еды, — слышится голос Троя. — Предлагаю поесть перед дорогой.

Я некоторое время думаю, отвечать ему вообще или нет.

— Я не голодна, — произношу, стараясь говорить спокойно. — Поем уже на Земле.

Тишина. Несколько секунд будто за дверью вообще никого. Потом шаги — он уходит. Они растворяются в глубине коридора.

Я сажусь в кресло у панорамного окна. Смотрю, как редкие капли дождя скатываются по стеклу. В этот момент я почти не дышу. Внутри ничего — только распад.

Всё, во что я верила, рухнуло. А тот, кто казался мне опорой, кто был защитой и желанием, оказался тем, кто планировал принести меня в жертву.

Время не идёт, оно размазывается по полу, растекается, как вино. Дождь успевает закончиться. На Аксилор спускаются сумерки. Снаружи раздается новый гул гравитонок. И сразу стук в дверь.

— Такси прибыло, — снаружи доносится голос Троя. Глухой и убитый. — Спускайся. Пора.

Я выхожу из комнаты и встречаюсь с ним взглядом. С его совершенно потухшим и опустошенным взглядом. Трой выглядит так, будто раздавлен горем. А я… не верю. Он хладнокровно вел меня к уничтожению, но не справился в последний момент. Просто смалодушничал. Если бы ему хватило силы духа, меня бы тут уже не стояло.

Я прохожу мимо него и спускаюсь на первый этаж. Никакого багажа у меня нет. Я улетаю налегке, будто ничего и не было. Будто всё, что между нами случилось, — пыль на ботинках.

Гравикар-такси стоит на платформе. Трой догоняет меня в холле первого этажа. Сдержанный, прямой, скорбный. Протягивает мне куртку.

— На орбитальной станции может быть прохладно, — говорит. — Надень.

Я не беру. Качаю головой и направляюсь к выходу.

— Когда в поместье станет безопасно, — произносит он мне в спину, — я соберу твои вещи. Отправлю их с первым же рейсом.

— Не утруждайся. Можешь оставить себе, — поворачиваюсь и одариваю его презрительным взглядом. — Пусть пригодятся для новой культурологини.

И выхожу к такси.

Забираюсь в салон. Домой. На Землю. Подальше от жестокого вексианского мира, их логики и их холодности. Прочь от Троя.

Космопорт встречает меня свежей прохладой и безразличием.

Я прохожу досмотр за несколько минут. Нет багажа, нет вопросов. Только чип вживленный в руку, и стерильная процедура. Будто я не человек, а код. Проект.

Сажусь в кресло в зале ожидания. Смотрю на дисплей. Всё по графику. Через час мой шаттл на орбиту. Оттуда — до Земли.

Ко мне подходит мужчина. Высокий, статный. Ростом с Троя. В тёмной форме, с гладким лицом вексианца. Но в его глазах что-то… странное. Слишком пусто. Будто внутри нет никого.

— Весна Данич? — спрашивает он дежурным тоном.

Вот и ответ, почему глаза такие пустые. Стандартное безразличие. Интересно, скольких пассажиров он так окликает в день?

— Да, — отвечаю и поднимаюсь.

— Меня зовут Рил. Я от ксинта Дайрена, — произносит он тем же бесцветным голосом. — Идемте. Я провожу вас до шаттла. Отправка на орбиту через полчаса, рейс E-713.

Я киваю. Мы идём молча. Он не предлагает помощь, не задаёт вопросов. Улыбка уголками губ только для протокола. Не настоящая.

Коридоры сменяются выпускной зоной, затем огромной трубой навесного трапа, по которому я пройду в шаттл. В окна вижу его — небольшой, серебристый, с длинными узкими окнами.

Внутри он кажется совсем небольшим, будто совсем немногим больше гравимобиля. Четыре кресла. Пилоты за загородкой с небольшой явно запертой дверью

Сажусь. Откидываюсь на спинку. Воздух пахнет озоном и металлом.

Проходит время. Когда часы показывают, что пора вылетать, шаттл почему-то даже не заводится. Тишина.

— Говорит капитан космического корабля, — раздается из динамика. — Приносим извинения, но вылет задерживается из-за неблагоприятных погодных условий. На высоте пятнадцать тысяч метров обнаружена пылевая турбулентность.

Я тихо чертыхаюсь. Конечно, эта планета не хочет меня отпускать. Будто сама судьба дает знак — останься, передумай, развернись прямо сейчас.

У меня ещё есть время сойти. Сотрудники космопорта дадут обо мне знать Трою, и он прибудет меня забрать.

Но я не останусь.

Я. Не. Останусь.

— Рейс откладывается на час, — снова раздается голос капитана. — Пока можете посмотреть кино. Вода и перекус в стенной нише рядом с вашим креслом.

Киваю. Вынимаю бутылку воды, делаю несколько больших глотков. Есть не тянет, хотя тут что-то симпатичное поставили, вроде пирожного. Не беру перекус, довольствуюсь только водой.

Она холодная. Освежающая.

Время проходит. Становится почему-то жарко. И глаза слипаются. Веки становятся все тяжелее. Я пытаюсь сопротивляться, но тело расслабляется против моей воли.

Наверное, я просто устала.

Погружаюсь в сон, не в силах остаться в сознании. Утешаюсь лишь мыслью, что, когда проснусь, я буду уже на орбитальной станции. На шаг ближе к дому.

В сознание прихожу от странного звука. В уши ввинчивается скрежет. Тело улавливает вибрацию. Ощущение, что меня качает на мелких волнах.

Открываю глаза — темнота. Только щели вверху. Воздух поступает, но плохо.

Тесно. Очень тесно. Тело болит. Затекло. Я не в кресле. И не в шаттле. На чем-то жестком, сжатая со всех сторон стенками.

Я в ящике!

Сердце выстреливает в горло. Стучу кулаками, раздается металлический звук.

— Эй! — кричу. — Кто здесь?! Выпустите!

Я только сейчас понимаю, что слышу топот ног.

— Вы что, не могли её нормальным снотворным накачать?! — резко гаркает мужской голос. Раздражённый. Ужасающе знакомый.