Измена. Два шага назад

Глава 3. Гриша

Юлия.

— Что случилось? — Мама выпрыгивает из дверей, как только я выгружаю во двор свой чемодан. — Дочка!

— Всё нормально, мам, я просто соскучилась. — Не хочу сразу бросать в неё снегом, поэтому натягиваю улыбку и качу чемодан к дому.

— С таким багажом? — Недоверчиво.

— Сейчас расскажу всё, мам. Дай мне, пожалуйста, немного выдохнуть. — Чмокаю её в щёку и, бросив шкаф на колёсиках в коридоре, прохожу на кухню. — Давай чай попьём? С моим любимым малиновым вареньем.

— Конечно-конечно! — Услышав, что я собираюсь потреблять её старания, мама подбирается и уносится куда-то прочь, оставляя меня на пару минут наедине со своими мыслями. И это ужасно. Они мучают меня. Добивают.

— А вот и я! — Появляется с большой коробкой каких-то трав и баночкой варенья. — Сейчас будем лечить хандру. — Улыбается. — Что этот негодник натворил? — Высыпает целую горсть травы в заварочник, а баночку ставит на стол. Также достаёт сливочное масло, мягкий тёплый белый хлеб и чашки.

— Что? Откуда ты... — Обескураживает.

— Мне не пятнадцать лет, Юль. Я уже многое в этой жизни повидала... И горечь от мужского косяка могу отличить от проблем на работе. Тем более ты с чемоданом. Значит, надолго. Поссорились?

— Он мне изменил.

Заварочник из маминых рук вываливается, падает на пол и разлетается на миллион маленьких сверкающих стёклышек.

— Я не ослышалась? — Руки родительницы трясутся, и она судорожно пытается убрать этот ужас с пола. Встаю, чтобы ей помочь.

— Нет. Изменил. Сам признался в этом. — Веником сгребаю все остатки и выбрасываю в мусорное ведро. — Между разговором о моём дне и работе. С коллегой. На корпоративе. Представляешь? — Всхлипываю.

— Не думала, что Тоша на такое способен. Он любит тебя. — На её глазах тоже появляются слёзы, и я жалею о том, что вообще ей рассказала. Надеюсь, ей не станет.

— И я так думала, мам. И я. — Хмыкаю. — Ладно, жизнь не кончена же, да? Всё будет хорошо.

— Ты собираешься развестись? — Теперь уже мама сидит, а я навожу чай.

— Да. — Отвечаю уверенно. Это единственное, в чём у меня нет сомнений. Я не хочу быть дальше с человеком, который меня предал.

— Уверена? — Шепчет, ковыряя ложкой чашечку с вареньем, которую я налила. — Может...

— Нет, мам. Я уверена. Это конец. — Киваю, присаживаясь напротив.

— А как же Ната?

— Объясню ей всё. Но по-своему. Девочка взрослая. Должна понять. Я надеюсь. Но про измену говорить не стану. Просто не смогу её так травмировать. Придумаю что-нибудь другое.

— Хорошо. — Кивает, кладя свою руку на мою. — Я поддержу вас. Оставайтесь только тут, дочка. Мой дом — и твой дом.

— Не могу, мам. До работы далеко. Чуть позже сниму квартиру. Сегодня просто не хочу с этим возиться. Я тебя люблю.

— Хорошо. Как скажешь. — Отпивает глоток горячего чая.

Мы так сидим до глубокой ночи, сменяя чашки. Она пытается отвлечь меня разговорами о соседях, тётях, дядях, племянниках и тридевятых родственниках. Я рассказываю ей о работе, о проблемах подросткового возраста у Наташи, о подругах. Но ни то, ни другое не помогает.

В голове Тоша с какой-то женщиной, которую я даже не знаю. Возможно, она стройнее, красивее меня и сексуальнее. Возможно, у неё ярче глаза и привлекательнее характер. Возможно, она нежнее меня. Сочнее. Но ведь это не даёт право предавать меня? Не даёт право вталкивать меня в грязь? Не даёт такого права.

Когда мы расходимся по комнатам, всё становится только хуже. Истерика возвращается ко мне с новыми силами, голова гудит, а сердце желает выпрыгнуть из болезненной клетки.

Накидываю кардиган и выхожу на улицу, бредя к старой речке. Раньше, будучи молодой и вечно жаждущей приключений, я постоянно ходила туда купаться ночью. Это отвлекало меня от насущих проблем. Хотя сейчас я понимаю, что тогда мои переживания были пылью по сравнению с тем, что приходится переживать во взрослой жизни.

Дорожка через сад немного заросла, но отпускает такие же эмоции. Страх, неизбежность прохождения и искушение позвать кого-то невиданного.

Речка показывает свои широты, как только я выныриваю из садика. Она уже так близко, хотя идти ещё минут пятнадцать. Сейчас уже сентябрь, купаться холодно, но мне так ужасно этого хочется, что я не могу себе в этом отказать. Вокруг пусто. Ни души. Воду освещает яркая луна, шелестят деревья, где-то бормочут птички.

Скидываю с себя всю одежду. Абсолютно. Желаю очиститься, как в старые добрые. Ступаю в воду, на удивление ощущая её теплоту. То ли это от того, что пару дней светило жаркое солнце, то ли от того, что внутри у меня настоящий северный полюс и в сочетании с менее холодной водой она кажется мне парным молоком.

Сначала ночная нега укутывает колени, затем бёдра, следом грудь и наконец утягивает полностью. Должна признаться, круче чем в эту секунду я себя не чувствовала. За последние пару лет. Такой свободной. Развязанной. Отданной самой себе.

Выныриваю, замечая на берегу крупную мужскую фигуру. Полностью обнажённую. Идеальную. Руки, плечи, пресс, ноги. Словно с обложки журнала.

Первые пару секунд мне кажется, что человек мне мерещится. До тех пор, пока он не начинает говорить.

— А я думал, один такой отбитый. — Хмыкает, бесцеремонно стягивая трусы. Я зажмуриваюсь, а затем вообще отворачиваюсь, ощущая, как щёки заливаются пунцом. — Гриша. — Протягивает руку, подплывая практически вплотную.

— Не знакомлюсь. — Отстраняюсь. Такая компания меня пугает. Тем более учитывая то, в каком виде мы оба находимся. — Мне пора. Можете не смотреть?

— Раздеваясь до гола, ты должна была учитывать риски, красавица. — Улыбается. — Неужели думала, что одна такая гениальная? Вода тут ночью всегда теплая. Вплоть до ноября. Ну, впрочем, пока снег не выпадет.

— Я не знала. — Краснею от его красноречивого взгляда, пытающегося вглядеться в водную гладь. — Дайте мне спокойно выйти. Пожалуйста.

— Я не буду приставать. Давай поплаваем вместе. Буду держаться на расстоянии метра, а когда будешь выходить, отвернусь. Идёт? — Улыбается.

— Два метра. — Ставлю своё условие. — И отвернёшься, пока я не скажу, что можно.

— Договорились.