Измена. Любить нельзя ненавидеть

Глава 10

Марк

С утра все валилось из рук, не ладилось. С трудом заставил себя вникнуть в работу, но хватило меня ненадолго. Такими темпами я пущу весь бизнес под откос.

Решив немного проветрить мысли, поехал в наше новое семейное гнездышко. Я уже успел перевезти туда часть вещей, остальным собрался заняться на выходных.

В доме было тихо и уютно. Как раз то, что нужно для семейной жизни, вот только пока тут не хватает Маши, но это я скоро исправлю.

Уже на обратной дороге появилось нестерпимое желание посетить Стрельниковых. Сам не знаю почему, но меня будто магнитом потянуло к ним. Стоило войти в дом, как что-то заставило сердце дрогнуть. Пока не понимал, что именно, но какое-то волнение охватило все внутри.

— Марк, а ты с работы? — теща накрывала на стол. — Надеюсь, пообедаешь с нами?

Отказать я ей не мог, да и не хотел. Анна Андреевна всегда славилась своими кулинарными способностями. Когда мы уже сидели за столом, мне показалось, что за окном что-то мелькнуло. Тесть с тещей переглянулись.

— Там вроде кто-то есть, — озвучил свое предположение.

— Да кто там может быть?! — усмехнулась Анна Андреевна. — Наверное, чья-нибудь собака забежала на участок. Вы кушайте, а я посмотрю, — проговорила она, поднимаясь из-за стола.

Отсутствовала она долго, даже я начал переживать, а вот Сергей Юрьевич казался абсолютно спокойным. Странно это все как-то…

— Что-то долго Анны Андреевны нет, — заметил я, ожидая от тестя хоть какой-то реакции.

— Да не волнуйся! — махнул рукой. — Наверное, в саду опять со своими цветами возится, — рассмеялся он.

Звучало это как-то неправдоподобно.

Поблагодарив тестя за обед, решил вернуться на работу. Уже выйдя из дома, заметил за углом какое-то движение. Ноги сами повели меня в сторону сада, да и уйти, не попрощавшись с тещей, я не мог.

Каково же было мое удивление, когда я буквально столкнулся с Анной Андреевной, а за ее спиной в этот момент стояла растерянная Маша.

Дыхание перехватило от нахлынувших эмоций. Я даже не думал, что скучаю по ней настолько сильно. Горло свело спазмом, мешая вымолвить и слово. Да я и не знал с чего начать. Какое-то время так и стоял, словно каменный истукан, глядя на супругу. В ней за время нашей разлуки что-то изменилось: взгляд потускнел, лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Ощутил свою вину за это.

С трудом справившись с чувствами, шагнул навстречу любимой, но, к моему сожалению, супруга тут же шарахнулась от меня, как от прокаженного.

— Маш, давай поговорим… — с трудом выдавил из себя, но она одарила меня убийственным взглядом.

— Нам не о чем говорить! — отрезала жена. — Убирайся вон отсюда! И больше не появляйся мне на глаза!

— Я знаю, что виноват… Я видел документы, которые ты выкинула.

— Ха! Это тебе не помешало развлекаться с сотрудницами! И кто из нас предатель?! Я или ты? Только вот из нас двоих пострадала лишь я… — ее голос дрожал, выдавая напряжение и накопившуюся боль.

Какой же я подонок!

— Марк, — сзади подошел тесть, положив руку мне на плечо. — Оставь ее пока, дай успокоиться. Сейчас ты сделаешь только хуже.

— Да куда уж хуже… — обреченно произнес в ответ.

— Тебе и правда сейчас лучше уйти. Давай, я провожу тебя, — он аккуратно направлял меня в сторону ворот.

Уходить не хотелось, но я сам прекрасно понимал, что разговора не получится. Маша ненавидит меня, и я это заслужил. Но я не сдамся! Все равно добьюсь ее прощения, во что бы то ни стало!

Покинув дом Стрельниковых, я сел в машину и повернул ключ зажигания, но не торопился отъезжать. Видел, как Маша вместе с родителями заходит в дом. На пороге она остановилась и бросила взгляд на машину. Хотелось выйти и броситься к ней, но жена быстро опомнилась и зашла в дом, отрезая все для меня шансы. С трудом заставил себя уехать, всю дорогу коря себя за свою недальновидность. Почему я поверил ее подруге, а не ей самой?! Дурак! Дурак! Дурак! Сам сломал все, что между нами было.

Маша

Меня буквально трясло после встречи с Марком, никак не могла прийти в себя.

— Маша, я понимаю твое состояние, но тебе стоит успокоиться и взять себя в руки, — произнесла мягко мама.

— Легко сказать, но вот сделать-то как? — глаза наполнились слезами, а к горлу опять подкатил тошнотворный ком.

— Я знаю, что тебе сейчас больно. Предательство — это страшно, особенно, когда оно идет от близкого человека, — она покосилась на стоящего рядом отца и продолжила: — Не каждому дано простить. Я не хочу тебя торопить, но чем дольше ты будешь прокручивать у себя в голове эту ситуацию, тем больнее будет тебе.

— И что ты предлагаешь?! Молча все проглотить и жить как ни в чем не бывало?!

— Прежде всего тебе стоит решить для себя, что хочешь ты: если ты любишь Марка, то придется навсегда закрыть дверь в прошлое и не вспоминать о случившемся, а если понимаешь, что простить нельзя, то лучше оборвать все сразу и навсегда. Это как отклеивать пластырь — нужно делать все махом, резко, иначе ты саму себя изведешь.

— Со стороны это, наверное, выглядит слишком просто, — горько усмехнулась я. — А вот на деле как-то не получается.

— Я прекрасно тебя понимаю, — вдруг поникла мама и, присаживаясь, вновь одарила отца полным боли взглядом.

— Аня, может, не стоит… — папа тоже посмурнел, свел брови, было видно, что он резко занервничал.

— Что происходит? — их поведение заставило меня насторожиться. — Что-то еще случилось?

— Ничего не случилось, все в порядке, — поспешно произнес родитель, но при этом не сводил с мамы взгляда.

— Сереж, надо было давно ей все рассказать. Она у нас девочка умная, поймет все, — тусклым голосом произнесла она.

— Да что происходит-то?! — в нетерпении повысила голос, уже и сама начиная нервничать еще сильнее.

Что же за черная полоса в моей жизни? Что ни день, то новые невзгоды!

— Доченька, присядь, — похлопала мама рядом с собой, приглашая занять место на диване. — Ты ведь знаешь, что ты для нас с папой самое ценное в жизни. Я безумно тебя люблю и всегда буду любить.

— Ты сегодня какая-то странная… Уже пугать меня начинаешь.

Мама нервно начала комкать подол своего платья, отведя взгляд в сторону.

— Мы не хотели тебе ничего говорить… Сначала ты была слишком маленькая, чтобы понять всю сложность жизненной ситуации, а потом мы решили, что уже слишком поздно, да и кому нужна эта правда, если все счастливы. Но сейчас я вижу, что именно это, возможно, поможет тебе переступить через ту боль, что теперь у тебя в сердце.

Я внимательно смотрела поочередно на родителей. Было видно, что этот разговор для них обоих очень болезненный и неприятный. Отец нервно подошел к окну и, отвернувшись, уставился вдаль. Мама сидела на самом краешке дивана, то и дело ерзая, не в силах справиться с волнением, которое передавалось и мне. В голове начали роиться различные варианты развития событий.

— Ты такой жути нагнала, словно сейчас объявишь, что я вам не родная, а вы удочерили меня в младенчестве, — хохотнула я, но тут же застыла, увидев, как родители обменялись тревожными взглядами.

— Это не совсем так, — поспешила с ответом мама.

— Что значит не совсем так?! А как? — с нетерпением ждала ее ответа, понимая, что мир вокруг уже не станет для меня прежним.

Мама медлила. Я заметила, как ее глаза наполнились слезами. В надежде успокоить ее, притянула к себе и крепко обняла.

— Ну ты чего?! Я ведь тоже тебя люблю!

От моих слов ее словно прорвало. Мама расплакалась, а отец тут же подскочил к ней, поднимая ее с дивана и заключая в объятия.

— Анечка, любимая, не надо! Пусть все остается как есть. Я люблю тебя.

— Нет, Сереж! Так будет лучше, — всхлипывала она. — Мы тогда всего два года женаты были, — начала мама, аккуратно подбирая слова. — Детей хотели, да вот только не получалось никак. По врачам бегали. Они сначала обещали помочь, лечили, обследовали. Мы на нервах постоянно были, ссорились то и дело. А потом мне вынесли приговор — бесплодие, — шмыгнула она носом и продолжила: — Мне казалось, что тогда все под откос пошло. Мы буквально до развода дошли. Я скандалы устраивала, себя во всем винила. — Отец не переставая гладил супругу по волосам, безмолвно показывая ей свою поддержку. — Мы отдалились, а через год я узнала, что у Сережи появилась другая женщина, да еще и на последнем месяце беременности. Тут же на развод подала, из дома его выставила. Во время родов Марина умерла. Сережа один с маленьким ребенком на руках остался, помощи никакой. Он даже с тобой на руках на развод пришел. — Перестав плакать, мама отстранилась от отца и посмотрела на меня. — Я тогда тебя впервые увидела. — В ее глазах плескалась боль, перемешанная с любовью. — Ты так плакала громко, а он ничего сделать не мог. Пришлось мне тебя из его рук забирать и успокаивать. Мы так и не развелись. Не смогла я тебя оставить. Предательство простить было очень трудно, но я так сильно привязалась к тебе, так сильно полюбила, что оно ушло на второй план.

Мама стояла передо мной, с болью глядя на меня и ожидая реакции. А я думала лишь о том, как бы уменьшить ее страдания, ведь я, несмотря на все сказанное ею сейчас, все равно безумно ее люблю…

С трудом получилось успокоить родительницу. Хоть для меня ее признание стало потрясением, но я постаралась понять их и принять все как есть.

Зайдя к себе в комнату, набрала теплую ванну с ароматной пеной и погрузилась в воду, закрыв в блаженстве глаза. Я пыталась обдумать все, что происходило вокруг. И когда моя жизнь успела превратиться в мыльную оперу?

Перед мысленным взором вновь всплыла сцена из офиса мужа, причиняя новую порцию боли. Хотелось забыть о случившемся, но я никак не могла этого сделать. В попытке отогнать от себя воспоминания предательства Марка, вспомнила нашу свадьбу. Он так старался угодить мне. Улыбка сама собой коснулась губ. Все-таки в нашей семейной жизни было очень много счастливых моментов.

От воспоминаний отвлек какой-то шум, что доносился даже через закрытые двери ванной комнаты.

Поспешила вылезти из воды, на ходу обтерла мокрое тело и закуталась в махровый халат, едва ли не бегом выскакивая в спальню.

Шум, походивший на музыку, продолжал разноситься по дому, и, судя по всему, его источник находился где-то на улице. Я подошла к окну и выглянула. Увиденное буквально повергло в шок: под окнами родительского дома прямо на газоне расположился оркестр. Только сейчас смогла различить звуки песни, что звучала у нас с Марком на свадьбе. Все вокруг украшали воздушные шарики моего любимого фисташкового цвета. А в центре с огромным букетом цветов стоял Марк. Увидев меня, муж встал на колени.

— М-м-м-м-м… — обреченно простонала я. — Да когда же все это закончится?!

— Машенька, — вошла в комнату мама. Ее глаза были красные от слез. — Что-то случилось?

— А ты сама не слышишь?!

Она подошла к окну и выглянула наружу.

— Упрямый, — с улыбкой проговорила она. — Может все же выйдешь?

— Нет! — жестко отрезала я. — Пожалуйста, скажи, чтобы он убирался!

— Боюсь, он не послушает.

— Тогда я полицию вызову!

— И что ты им скажешь? Что твой муж тебя так сильно любит, что оркестр для тебя пригласил?

— Скажу, что он преследует меня!

— Может, лучше просто выйти к нему? Силой он тебя никуда не утащит, — устало проговорила мама.

— Ну не хочу я! Не хочу!

— Ты ведь не сможешь избегать вашей встречи вечно. Нужно решать этот вопрос, иначе сделаешь только хуже. — Это я хуже сделаю?! Да хуже, чем сделал Марк, уже никто сделать не может.

Пока мы разговаривали с мамой, Марк начал выкрикивать на всю улицу признания в любви и просьбы о прощении.

— Он там вообще умом тронулся?

— Знаешь, если ты не выйдешь, то полицию, похоже, соседи вызовут. И в этом случае виноваты мы окажемся. Да и вообще, зачем на люди сор из избы выносить. Машуль, пожалуйста, ну выйди ты к нему. Зачем на всю улицу позориться?

С недовольством глянула на маму, поджав губу.

— Ладно, — буркнула в ответ. — Но мириться с ним не буду. Все решено! Мы разводимся!

Услышав мой ответ, мама просияла.

— Вот и правильно, иди, милая, иди.

Мне казалось, что моих слов о разводе она и не услышала вовсе. Быстро сменив халат на домашнее платье, я поспешила на улицу.

Оркестр все еще играл.

— Вы! — ткнула я пальцем на музыкантов. — Прекратите играть. Можете уходить, концерт окончен. — Музыка смолкла, а музыканты посмотрели на моего мужа. Дождавшись его одобрительного кивка, подхватили инструменты, направившись к воротам. Я дождалась, когда они хоть немного отойдут, и продолжила. — Теперь ты! Какого черта ты здесь устроил?! Что это за балаган?

— Тебе не понравилось?

— Нет! И вообще, что ты тут забыл? Я, кажется, ясно тебе сказала, что ни видеть тебя, ни слышать не желаю!

— А я с этим в корне не согласен, — парировал Марк, протягивая мне цветы. — Это тебе.

— Забери свой веник! — отпихнула от себя букет. — К тому же он ужасно воняет!

Муж принюхался к цветам.

— А, по-моему, вкусно пахнет, — растерянно проговорил он. — Но, если тебе не нравится… — бросил цветы на землю.

— Он еще и мусорит тут! Забери, сказала, веник и проваливай!

— Машуль, прошу, давай спокойно поговорим, — взгляд Марка был уставший.

— Конечно, поговорим. Только не здесь и не сейчас. На разводе все и обсудим.

— Я не дам тебе развод! — голос мужа приобрел стальные нотки.

— Вот, значит, как? Это мы еще посмотрим!

— Маш, ну хватит уже! Да, я виноват. Очень виноват перед тобой! Хочешь, ударь меня, только не гони. Не могу я без тебя…

— А я могу! И, знаешь, очень даже хорошо без тебя!

— Ты это сейчас специально говоришь?

— Отнюдь! Я хочу этого развода, тем более, что у меня появился другой мужчина, — зачем-то ляпнула я.

— Ты лжешь! Нет у тебя никого! Даже если и появится, любого прибью!

— Ты сам себя слышишь? Совсем с ума сошел?

— Да, сошел! Я без тебя вообще голову теряю! Ты вся моя жизнь! — заявил муж.

— Хороша жизнь, — фыркнула я. — Дорого же ты меня ценил, раз тут же под другую юбку полез!

— Маш…

— Хватит! Убирайся! Я устала от твоих оправданий. Просто подпиши документы на развод и разойдемся по своим дорогам.

— Этого не будет! Я не отпущу тебя!

— Фу-у-ух… — устало выдохнула я. — Марк, — проговорила я и, ощутив резкое головокружение, покачнулась, не успев договорить.

— Машуль, что с тобой? — Марк тут же оказался рядом, попытавшись приобнять, чтобы я не упала, но я отшатнулась.

— Отойди! — пару шагов в сторону и очередная волна головокружения.

— Да ты сейчас в обморок упадешь, — заметил муж и, пресекая все мои возражения, подхватил на руки, а потом и вовсе понес в дом.

— Что стряслось? — всполошилась мама, увидев меня на руках у зятя.

— Ей плохо стало, — ответил мужчина и уложил меня на диван.

— Марк, тебе и правда лучше уйти, — начала мама. — Она и так все это время на нервах, так и до срыва недалеко. Дай ей время, пожалуйста.

— Хорошо, — нехотя согласился мой муж. — Я позвоню позже, чтобы узнать как ты, — произнес он и все-таки ушел.

— Ну что ж ты себя так изводишь? Нельзя так! Или в больницу попасть хочешь?

— Ничего я не хочу, кроме покоя, — ответила я, закрывая лицо руками, и расплакалась.