Измена. Ты будешь страдать

Глава 53

— Это… сказочное предложение, — едва слышно проговорила она, но в светлых глазах поселился испуг. — Но… какова цена?

До сих пор не верит. И пусть утверждает, будто один-единственный мужчина не мог поселить в ней предубеждений в отношении остальных, её слова и поступки говорили ему о другом.

Она боялась снова обжечься. Особенно сейчас, когда драма с мужем ещё даже не успела кануть в прошлое. Она была в самом центре этой чёртовой драмы.

Наивно было бы ожидать, что она с готовностью бросится ему на шею, поверив на слово человеку, который до сих пор удивлял её своей щедростью.

Она ещё болела всем, что происходило в её жизни сейчас. Ходила по битому стеклу и пыталась делать вид, что рассечённые в кровь ноги — это пустяк. Она справится.

— Цена? — он предпочёл притвориться, что не понимает вопроса. — Думаете, я решу квартплату с вас требовать?

Конечно, она спрашивала не об этом.

И если бы он таки предпочёл сугубо деловой, циничный подход, он бы назначил ей цену.

А она бы с ним расплатилась.

Платила бы ночь напролёт. До охрипшего горла и ломоты. До судорог в теле и сорванного голоса. До состояния благостной пустоты и тотального изнеможения, когда сон — главное благо.

Он бы взял с неё плату только так и не иначе.

— Вы ведь понимаете, что я не о квартплате, — она бросила на него взгляд из-под ресниц. Но не кокетливый. Осторожный.

— Цена слишком для вас высока, — Булат усмехнулся. — Поэтому я вас с неё не потребую.

Она вскинула брови в недоумении, наверняка пытаясь представить размер предполагаемой суммы.

Сумма включала в себя её обнажённое тело, прижавшееся к нему. Её роскошные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Её громкие стоны и добровольно раскинувшиеся перед ним длинные ноги. Это и всё остальное, теснившееся в его фантазиях слишком долго, чтобы без борьбы уходить в тень.

Она не готова платить. Он это видел.

— Звучит… загадочно. Извините, Булат Александрович, я сейчас плохо соображаю и…

— Я не возьму с вас ни копейки. Это если простыми словами.

Это если не говорить начистоту.

— Вы дадите мне крышу над головой и отвоюете мне сына… Погодите, погодите, — она замотала головой, будто только что вспомнила нечто важное. — С жильём всё понятно. Но Егор… даже вы ничего тут не можете сделать. Нет никаких оснований… у меня нет на него никаких прав. По закону у меня…

И тут до неё наконец-то дошло. Светлый взгляд впился в него:

— Нет. Нет, нет, ни за что. Я на такое никогда не соглашусь. Я не собираюсь вас подставлять. Становиться причиной чего-нибудь н-незаконного… Такое даром никогда не проходит.

У него в груди что-то сжалось, а потом разлилось по телу странным теплом. Она не просто не хотела проблем с законом. Она не хотела, чтобы он из-за неё подставлялся.

Он, конечно, не стал бы питать иллюзий — дело не в личных симпатиях. Она почти наверняка любому бы запретила из-за неё вмешиваться в авантюры.

Но он не собирался оставаться в любых. У него на этот счёт свои далеко идущие планы.

— Ольга, когда вы дадите согласие, это перестанет быть вашей заботой. Закон и справедливость порой очень далеко стоят друг от друга. По закону Егор должен остаться с отцом, которому на него по большому счёту плевать. А по справедливости?

— Зря вы так, — она потупилась. — Кирилл сына любит. Просто, может, не всегда умеет это проявить.

Любит, как же…

Кажется, она упускала из виду тот факт, что у него тоже есть глаза и уши. Даже чужие, если понадобится. Раздобыть нужную информацию — совсем не проблема.

— Помните нашу с вами встречу в зоопарке?

Она тут же подняла на него взгляд:

— Конечно. При чём тут она?

Во время их встречи в тот день Колесников упомянул о том, что жена с сыном отправилась в зоопарк. Говорил об этом как о досадной помехе. Его ведь тоже собирались затащить «поглазеть на бесполезных тварей в клетках». Семья собирались украсть у него драгоценное время, но он настолько надёжный партнёр, что наплевал на семью и примчался на встречу к Булату. Отец года, мать его…

— Он же не… — она побледнела.

Ему не пришлось ничего объяснять. Она сама обо всём догадалась.

— Но если вы по-прежнему считаете, что Егору будет лучше с отцом, то я не вправе навязывать вам свой взгляд на вещи.

Булат отступил от стола, хоть это и далось ему с определённым усилием.

— Я понимаю, что вам нужно подумать. И впереди возвращение в родной офис…

— …уволиться, — неожиданно закончила она за него.

А он-то думал, она больше не сможет его удивить.

— Увольняетесь?

И заслужил едва ли не разгневанный взгляд.

— А вы подумали, я после всего этого… думали, я смогу там работать?

Булат покачал головой.

— Ожидал, что вас удержит там ваше безграничное терпение и боязнь за сына. Но теперь вам терять нечего.

Она кивнула, поспешно смахнув что-то со щеки.

— Ольга, — он сделал паузу, дожидаясь, когда она снова посмотрит на него, — вы можете работать у меня. Я вам говорил. Или же я могу наперёд заплатить вам за проект квартиры. Будем считать это задатком, авансом. Чем угодно.

— Я уже сбилась по счёту, какое это предложение, — прошептала она.

Неважно какое. Их может быть миллион, и ему наплевать, пока не прозвучало главное.

— Советую вам покончить с подсчётами. И подумать о том, какой вы дадите ответ.

— И вы примете любой мой ответ? Каким бы он ни был?

Булат смотрел в наполненные слезами глаза и гадал, стоит ли быть с ней полностью честным…