Измена. Ты будешь страдать

Глава 59

Она появилась в его комнате неожиданно.

Конечно, он в курсе, что она вернулась с работы, но не стал обременять её своей компанией сверх меры. Решил, что увидятся позже. Может, за ужином.

Сам не заметил, как пролетело время, пока перебирал бумаги, которые требовали внимания.

И отвлёкся только когда в его дверь деликатно стукнули пару раз.

— Да?

Он почему-то подумал, чай принесли, но тут же вспомнил, что так его и не попросил.

А когда она замаячила на пороге уютной гостиной на втором этаже, о чае, конечно, забыл.

— Добрый вечер, Булат…

Вовремя остановилась. Она с большой неохотой и слишком медленно отучала себя добавлять к его имени отчество.

— Добрый. Надеюсь.

Бледновата. И под глазами — лёгкие тени.

— Я… — несмелый взгляд из-под ресниц, от которого у него невольно ускоряется пульс, — …уволилась. И с мужем поговорила. Сама до сих пор не особенно верю.

Волнуется. Очень. Возможно, даже напугана.

Но всё же входит в гостиную, подчиняясь его немому жесту.

Бумаги отправляются в папку и — подальше. Позже со всем разберётся.

Он встаёт и помогает им обоим сократить расстояние. Исключительно для удобства общения.

Она стоит перед ним, что-то сжимая в руках. Выглядит так, будто усиленно настраивается на разговор.

— Послушайте… я чего только ни передумала за всё время, пока оттуда вернулась. Но уже понимаю, что без помощи не смогу обойтись. Знаю. Знаю, что вы мне её предлагали. Но не вижу, как тут можно помочь без… без риска и без какой-нибудь хитрости.

Он не торопит её и правильно делает.

Потому что спустя пару минут она наконец-то решает окончательно выговориться.

И вот так, без принуждения и понуканий он узнаёт всё, что хотел бы узнать. Всё, что надеялся узнать от неё. Всё, чего не хватало в его почти полной картине.

Муж-мудак с ужаленным эго, которому будто и дела нет до собственного ребёнка. Шантажист и моральный урод. Манипулятор. Ну и кобель, что давно, конечно, не новость.

И она. Женщина-инструмент. Женщина-функция. Удобная, полезная, безотказная.

Почти безотказная.

Протягивает ему то, что сжимала в руках — крохотный диктофон.

— Вот… я понимаю, что в суде от него толку не будет. Но чтобы хотя бы вы не считали меня голословной.

— Что тут? — он принимает у неё диктофон, неожиданно тяжёлый для своих размеров.

Хорошая штука. Профессиональная.

— Наш разговор, — светлые глаза расширены от волнения. — Я его записала… н-некрасиво, я знаю, но… вы же понимаете…

Он кивнул:

— Вы правильно сделали. Я передам его своим юристам.

На её глаза наворачиваются слёзы:

— Так вы действительно… вы поможете?

Он смотрит на неё, и в груди что-то скручивается в тугую пружину:

— Думаете, я смог бы вам отказать?

Она смотрит на него долго-долго, а потом:

— Я… расплачусь с вами к-как угодно. Как пожелаете.

Едва ли не шепчет, но эти слова гремят в его ушах тревожным набатом.

Она что же, себя предлагает?..

Тело натягивается, словно струна. Тело чует. Его не обманешь.

Его рука сама собой совершает знакомое действие. Палец проходится у неё под подбородком.

Это чтобы она не испытывала иллюзий:

— Расплатитесь?

Мелко кивает. Тяжело сглатывает. Боится того, что услышит.

Глупая девочка.

Но он неторопливо ведёт пальцем вниз по грациозной шее, мучительно медленно отодвигает ворот шёлковой блузы.

Кровь грохочет в ушах. Но он умеет держать своего зверя на поводке

Подушечка пальца упирается в бретель кремового бюстгальтера.

Секунда перетекает в секунду.

Зверь рвётся наружу.

Кожа под его пальцем покрыта мурашками.

— Расплатитесь?.. — повторяет, но едва слышно.

Новый кивок.

Он сглатывает и… отнимает палец от порозовевшей под его прикосновением кожи.

Смотрит в распахнутые глаза:

— Мне не нужна ваша плата.

— Н-нет?..

Самое время сжечь этот мост. Заодно окончательно порвав с официозом.

— Нет. Свою помощь я отдам тебе даром.

Он опускает взгляд на соблазнительно распахнутый ворот:

— А это… за этим ты или придёшь ко мне добровольно, или никогда не придёшь.