Измена. Ты будешь страдать

Глава 61

Дагмаров терпеливо выслушал мои сбивчивые объяснения и просьбы не ввязываться ни в какие жестокости.

Я не хотела бы проверять, на что способен этот облечённый немалой властью человек. Но я хотела верить, что он достаточно милосерден, чтобы не делать из Кирилла пример. Мне это вовсе не было нужно. Всё, чего я хотела, это спасти сына от пьющего отца, который был в шаге от того, чтобы вымещать на нём злость за неудавшуюся личную жизнь.

На это мне прозрачно намекнула свекровь, так и не набравшаяся сил сказать прямо. Материнское сердце…

Но мне хватило и рассказа о том, что в последний раз, когда она виделась с сыном, Кирилл заявил матери, что скорее сдаст Егора в детский дом, ведь ему некогда им заниматься, но не позволит его у себя отбирать.

Об этом упоминать в разговоре с Дагмаровым я не стала. Хватило и записи на диктофоне. Сжав челюсти, он забрал у меня записывающее устройство.

— Суд же эту запись не примет, верно?.. Я знаю, что в гражданских делах…

Мой спаситель покачал головой, вынудив меня замолчать.

— Ольга, это больше не ваша забота. Ваша задача теперь — набраться терпения и подождать.

И, боясь прогневить благоволившую ко мне судьбу, я сделала, как мне велели.

Я ждала.

И моё ожидание вознаградилось.

В один из вечеров, которые я теперь проводила, корпя над проектом дизайна квартиры моего щедрого заказчика, в дверь моей комнаты постучали.

— Открыто, — я даже не оторвала головы от проекта, целиком погрузившись в процесс.

— Мам?.. — раздалось от порога.

Моё сердце сделало стремительный кувырок. Ноутбук полетел с коленей, а уже чрез пару мгновений я прижимала к себе трясшегося Егора.

Мы плакали и смеялись одновременно.

Я целовала родное лицо: холодные, пахнущие морозом щёки и слипшиеся от слёз ресницы. Бормотала что-то и глотала солёные слёзы.

— Ч-что же… не позвонили-то… не предуп-предили…

Поверить в то, что сын здесь, со мной, пока не получалось.

Я стащила с него шапку и куртку, бросила их на постель.

— Егорушка… Егор, ты как?

Сын шмыгнул носом и застенчиво улыбнулся:

— Уже хорошо. Мы с бабушкой приехали. Она внизу. С дядей Булатом осталась.

Я сглотнула.

— Вы с ним… разговаривали?

Егор закивал и шмыгнул носом.

— Знаешь, ма, а он только выглядит строгим. Он вообще, ну… он хороший.

Я спрятала взгляд и кивнула:

— Очень хороший. Это правда.

А на душе по-прежнему что-то скребло:

— Егор… ты мне скажи, ты ведь… ты ведь сказал бы мне, если бы захотел остаться с отцом, верно?

Я смотрела в родные глаза и замирала от ужаса. Что если…. что если мы совершили большую ошибку?..

Но сын вдруг посмотрел на меня очень серьёзно и в следующее мгновение прильнул ко мне всем телом. Сомкнул руки у меня на шее и спрятал лицо на плече.

— Не возвращай меня, мам. Ну пожалуйста! Я с тобой хочу. Можно? Дядя Булат сказал, что я могу остаться с тобой.

— Го-о-осподи, — выдохнула я, заливаясь новым потоком слёз. — Егорушка, я… я никому тебя не отдам. Никому и никогда!

— Правда? — пискнул он. — Никогда-никогда?

— Никогда-никогда.

Мы ещё нескоро выпустили друг друга из объятий. И сейчас мне даже страшно было представить, что я могла его потерять. Больше никогда не увидеть. Каждый день маяться тяжкими мыслями о то, где он, как он и что с ним…

Но позже нас всё-таки разъединили. Егора повели знакомиться с домом и ужинать, а я улучила минутку поговорить со свекровью, с которой мы тоже больше рыдали, чем говорили.

Вдобавок она пыталась выведать у меня всё о моём внезапном влиятельном покровителе, но боже ты мой, я понятия не имела, как ей всё объяснить и как рассказать. Я сама до сих пор не могла поверить в то, что худшее позади.

Елена Сергеевна пообещала навещать нас как можно чаще, а я пообещала сообщить ей наш новый адрес, как только подыщу съёмную квартиру, и мы с Егором съедем из-под крыши Дагмарова.

Уже с предоплаты за тот дизайнерский проект мы можем себе позволить приличное жильё, а дальше… дальше видно будет.

Сейчас, конечно, важнее было разыскать Дагмарова, с которым мы во всей этой суматохе едва успели паРой слов перекинуться, и наконец поблагодарить его от всей души.

Я ведь обязана ему всем.

Но не только об этом я думала, когда уложив наконец счастливого Егора спать, шла по коридору второго этажа к его малому кабинету, примыкавшему к спальне.

Я думала о том, что сейчас испытывала к этому человеку нечто большее, чем благодарность. Нечто гораздо, гораздо большее.

Скорее всего, испытывать это самое «нечто большее» я начала куда раньше, чем сегодня. Но только сегодня отыскала в себе смелость в этом признаться.

И это делало наш предстоящий с ним разговор одновременно очень лёгкой и очень сложной задачей…

Но будь что будет.

С этой мыслью я постучала в закрытую дверь и нажала на ручку, услышав «Войдите».