Изысканные манеры леди Мильтон

ГЛАВА 4

Конечно же, это лишь распалило мое любопытство.

В молчании мы доехали до дома и провели — по сравнению с тем, какие представления я устраивала на предыдущих занятиях — тихий и спокойный вечер. И лишь когда гувернер на починенной карете вернулся в Торнбридж, небольшой провинциальный город, расположенный в двенадцати милях от нашего поместья, я улучила момент и пристала с расспросами к папе.

— А разве он не говорил тебе? — в свою очередь удивился он. — Мать Чарльза слегла с тяжелой болезнью после потери дома и смерти мужа и старшего сына. Лорду Хартли перешла опека над малолетней племянницей. Потому-то он и берется практически за любую работу, чтобы рассчитаться с долгами брата, обеспечить достойную жизнь девочке и оплачивать лекарства матери.

В папином голосе чувствовалось уважение. Люди, умеющие справляться с трудностями, всегда импонировали Магнусу Мильтону, который некогда вылез из самых низов.

Я сделала вид, что не так уж мне и интересно. Но все равно будто невзначай выяснила городской адрес лорда Хартли. И на следующий же день в законный выходной гувернера решила нанести визит.

Обставила все идеально. За завтраком пожаловалась Агнес на отсутствие цветных поясных лент и приличной шляпки и получила от папы щедрую порцию серебряных аров на расходы. Оделась в лучшее дорожное платье, подготовила к выезду Серого, приличия ради воспользовавшись ненавистным женским седлом. В городе на ярмарке наполнила корзинку фруктами, чтобы довести образ случайно прогуливавшейся барышни до идеала. Сверху добавила пирог — и направилась в восточный квартал Торнбриджа на поиски Черити-стрит.

Просто так. Посмотреть окрестности и выгулять платье. Ничего особенного, нет-нет.

Двухэтажный дом номер три мало чем отличался от других таких же домов, жавшихся друг к другу. Кирпичный, небольшой, с высоким узким крыльцом и пятью окнами, он больше подходил семье какого-нибудь служащего средней руки, а не обедневшему, но все же древнему и уважаемому аристократическому роду с Призрачной шпагой. У входа был разбит палисадник с цветами и несколькими кустарниками. Над одним из них с садовыми ножницами склонился мужчина в широких рабочих штанах и соломенной шляпе.

Я не сразу узнала его — без привычной аристократической брони из строгого сюртука и кипенно-белой рубашки лорд Хартли казался домашним и простым. Ножницы в его руках уверенно щелкали, обрезая торчащие не в ту сторону ветки.

Вжик.

Щелк.

Внезапно звуки оборвались. Почувствовав на себе чужой взгляд, лорд Хартли остановился и обернулся. Да так и замер, уставившись во все глаза, словно я была привидением.

— Леди Ева? Что-то случилось?

— Что вы, конечно, нет, — уверенно соврала я. — Просто шла мимо. Хотела...

Едкое «раздать еды беднякам» уже почти сорвалось с языка, когда окно первого этажа вдруг распахнулось. Оттуда выглянула сухонькая бледная старушка в чепце. Увидела меня, корзинку, перевела подслеповатый взгляд на лорда Хартли с ножницами и расплылась в лучистой морщинистой улыбке.

— Чарльз, дорогой, скажи, кто наша гостья?

— Леди Ева Мильтон, мама, — четко артикулируя слова, ответил гувернер. — Она моя подопечная, которой скоро предстоит выйти в свет и предстать перед его величеством.

— Правда? — просияла старушка. — Ох, как волнительно. Ну, проходи, проходи, расскажешь мне все. Я страсть как скучаю по интересным историям.

— Мама... — Лорд Хартли бросил на меня извиняющийся взгляд. — Леди Мильтон некогда. Она просто проходила мимо.

— Нет-нет! — поспешила возразить я. От того, как от слов сына опечалилось лицо старушки, у меня чуть не разорвалось сердце. — Конечно, я зайду. У меня есть немного фруктов и ягодный пирог.

— Ох, это так приятно, — обрадовалась леди Хартли. — Спасибо, милая. У нас так давно не было гостей — тем более таких хорошеньких.

Старушка из окна пропала. Я повернулась к лорду Хартли, не зная, стоит ли просить прощения за то, что вот так навязалась в гости, но гувернер лишь скупо улыбнулся.

— Спасибо, что согласились остаться. Проходите в дом. А я пока отведу вашего жеребца в общественную конюшню.

Внутри дом лорда и двух леди Хартли выглядел странно. Громоздкая мебель из темного дерева навевала мысли о старом замке с гобеленами на стенах, окнами-бойницами и ледяным полом — наверняка она попала сюда из давно покинутого родового особняка некогда богатого семейства. Протискиваясь между гардеробом, занимавшим добрую половину узенького коридора, и чугунной подставкой для зонтов, я с отстраненным любопытством думала, как такие махины вообще умудрились попасть в это крошечное пространство. Может, пришлось разобрать часть кладки? Или заносить мебель через окна сразу в нужные комнаты? А то и вовсе возвести дом прямо с предметами обихода внутри.

Идеи звучали забавно, но поделиться ими с лордом Хартли я бы точно не осмелилась. Попрекать человека стесненным положением его семьи было как-то совсем уж низко.

Старушка ждала меня в гостиной. В выцветшем старомодном платье она удивительно органично смотрелась среди всех этих вещей, словно сама была частью интерьера. Резная трость в морщинистой руке немного подрагивала, у окна покачивалось взад-вперед кресло-качалка.

— Прости, милая, что не накрываю на стол, — повинилась она. — И чайник поставить некому. Ханна еще на учебе, так что придется дождаться Чарльза. Он запрещает мне спускаться и подниматься по ступенькам и уж тем более подходить к плите. Сам все сделает, когда вернется.

— Давайте помогу, — вызвалась я, чувствуя себя ужасно неловко оттого, что стою тут с корзинкой, словно какая-то леди-благодетельница, пока передо мной извиняется немощная старушка. — Я со всем справлюсь. Просто скажите, куда идти.

На кухне я быстро вскипятила чайник на дровяной плитке и подогрела пирог, пока старушка наверху дребезжала посудой. А когда вновь поднялась в гостиную, вокруг стола суетились уже двое. Компанию пожилой леди составляла миловидная девушка лет пятнадцати в белом переднике поверх простого льняного платья.

— Позвольте вас представить, милая, — улыбнулась старушка. — Это Ханна, моя внучка и племянница Чарльза. Ханна, наша гостья — леди Ева Мильтон, которую Чарльз готовит к королевскому балу и дебютному сезону.

— Приятно познакомиться с вами, миледи. — Ханна подхватила юбки и присела в вежливом реверансе. Идеальном.

Я только хмыкнула про себя. Похоже, лорд Хартли и дома никому не давал спуску.

По желанию старшей леди Хартли мы сели за стол, не дожидаясь возвращения хозяина дома. Я разрезала пирог. Юная Ханна пододвинула бабушкино кресло к столу и разлила чай, не сводя с меня восторженного взгляда. Сперва девушка вела себя сдержанно, но вскоре расслабилась, почувствовав, что я не такая суровая поборница правил, как ее дядя.

— Первый бал — это, должно быть, так волнительно. А мне еще только предстоит выйти в свет.

— Мы с Чарльзом планируем представить Ханну двору, — поделилась пожилая леди. — Полагаем, через два-три года это станет возможным. Не так-то легко обеспечить девушке хороший старт в жизни — со всеми этими выездами, платьями и необходимостью на целый сезон снимать дом в столице. Ну да вы, миледи, наверняка знаете об этом куда больше меня.

Не дожидаясь ответа, старушка пустилась в пространные рассуждения о том, как проходили столичные сезоны во времена ее молодости: еженедельные балы, визиты женихов, ухаживания, симпатии и не менее полудюжины помолвок к Юллю, который во время правления Его Величества Готфрида был заменен Зимним королевским балом.

Нам с Ханной оставалось лишь слушать, вежливо кивая. Но если мне и правда было интересно, то юная леди Хартли явно чувствовала себя неловко. С непринужденным изяществом держа двумя пальцами чашечку, она то и дело поглядывала на меня, пока наконец не решилась заговорить.

— Леди Мильтон. — Она наклонилась ко мне, зашептала тихо. — Мне бы хотелось поделиться с вами…

— Ханна Хартли, — одернула внучку старушка. Хоть видела пожилая леди не слишком четко, слух у нее явно был отменным. — О чем это вы там шушукаетесь? Не досаждай нашей гостье. Веди себя прилично, как учил Чарльз.

— Наш разговор в высшей степени благопристоен, бабушка, — слегка покраснев, чинно ответила младшая леди Хартли. — Я просто хотела показать леди Мильтон кое-что наверху, пока дядя не вернулся. Ты же не будешь против, если мы немного посекретничаем?

— Только недолго, — ворчливо откликнулась пожилая леди.

— Конечно.

На втором этаже дома располагалось всего две спальни. В одной жил сам лорд Хартли, в другой — его племянница. Старшей леди Хартли, как поделилась Ханна, было тяжело подниматься по крутым ступенькам, и для нее в гостиной отгородили ширмой закуток с трюмо и кроватью.

Комната, куда меня пригласили, оказалась крохотной, а из-за громоздкой мебели в ней и вовсе было почти не развернуться. Но мне сразу бросились в глаза книги — единственные новые предметы, если не считать переброшенного через ширму платья, — рядком выстроившиеся на подоконнике.

Как оказалось, именно их леди Хартли и собиралась мне показать.

— Вот. — Добравшись до подоконника, она протянула мне один том, утыканный закладками. — Я одолжила это у дяди Чарльза. Правда, интересно? А вы увлекаетесь наукой?

Я открыла книгу на первой же заложенной странице — и обомлела. На чертеже был изображен маятник, а выделенные графитовым стержнем абзацы описывали вращение подвешенного к нитке груза. Я помнила эти формулы. Именно по ним мы с лордом Хартли высчитывали траекторию движения юбки при выполнении фигур вальса.

Сердце дрогнуло. Я, конечно, догадывалась, что гувернер готовился к нашим необычным урокам, но увидеть это своими глазами... Заметки, закладки, расчеты на полях. Казалось, будто лорд Хартли был увлечен не меньше, чем я, поддерживая мою страсть к новым знаниям.

Из желания досадить ненавистному двуличному наставнику родилось нечто особенное, удивительное, что разделяли только мы двое, а теперь с интересом открывала для себя и младшая леди Хартли.

— Как вы думаете, — вырвал меня из задумчивости ее голос, — можно ли надеяться, что я смогу при дворе отыскать такого же мужа, как дядя Чарльз? Кого-то, кто понимает меня. Родственную душу.

— Признаюсь честно, Ханна… — Я не сдержала вздоха. — Мне тоже хочется на это надеяться.

Она вдруг посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— Знаете, он иногда рассказывает нам о вас. Не так много, как мне бы хотелось, но все же достаточно, чтобы можно было составить свое мнение.

— Правда? — Я напряглась. В памяти немедленно всплыл подслушанный Робом разговор. — И что же?

— Что никогда не встречал никого, похожего на вас. И, зная дядю, мне кажется, что это комплимент.

Я не нашлась, что ответить. Верилось с трудом…

Или все-таки верилось?