Изысканные манеры леди Мильтон

ГЛАВА 7

Что ж, свершилось.

То, ради чего папа потратил столько времени и сил, наконец произошло. Его Величество Готфрид Аррейнский официально признал статус Мильтонов при дворе. Для папы это давало возможность установить новые связи, а меня автоматически делало завидной невестой.

Я не чувствовала по этому поводу ни радости, ни трепета. И до получения Мильтонами дворянского титула я не слишком-то рвалась выстраивать отношения со столичными аристократами или заключать ранний договорной брак. А уж теперь, когда столько всего тяжким грузом лежало на сердце…

Тем не менее изменения в своем положении я заметила сразу же. Уже этим вечером на официальном балу в честь открытия нового сезона у меня отбоя не было от молодых людей, желавших завязать знакомство. Танец сменялся разговором, разговор — танцем. Я с трудом улучила полчаса, чтобы дать себе передышку.

А передохнуть хотелось. Танцы казались скучными, разговоры — пустыми. Пришлось признаться самой себе — в этом зале не было того единственного молодого лорда, с кем я по-настоящему хотела оказаться рядом.

Чарльз Хартли.

Наблюдая за вальсирующими парами и блеском сусального золота, украшавшего лепнину колонн, я не сразу обратила внимание на группу разглядывавших меня молодых людей. Заметила их лишь тогда, когда троица, возглавляемая Гарри Уолтоном, двинулась вперед с явным намерением навязать мне свою компанию.

«Ну, отлично».

Я поспешно стянула с руки перчатку, недвусмысленно постучав ей по предплечью — «раздражена, не заинтересована». Не помогло. Зонтика, веера или книги при мне, к сожалению, не было. Я попыталась уйти, надеясь, что хоть так до них дойдет, но лорды лишь ускорили шаг и успели зажать меня в пустом коридоре у выхода из зала.

— Не нужно так спешить, леди Мильтон.

Я нахмурилась. Это было невежливо и абсолютно точно против всех правил. Но, похоже, молодых лордов, перебравших с пуншем, не волновали такие условности.

— Скучаешь?

Я красноречиво выгнула бровь, не удостоив лорда Уолтона и его дружков ответом.

«Нет, не скучаю. Пью шампанское, мну перчатку, намекая, что вам пора уходить. Чего непонятного?»

Увы, все.

— Давай я представлю тебя своим друзьям. Фред, Рик, это мисс… то есть, я хотел сказать, леди Мильтон.

Слово «леди» отчетливо отдавало издевательством, на которое приятели лорда Уолтона ответили неприятными смешками.

— А она ничего так, Гарри, — хмыкнул Фред или Рик… в общем-то, мне было абсолютно все равно, который из них. — Это на ней твой отец заставляет тебя жениться?

— Увы и ах. — Гарри картинно развел руками. — Похоже, единственный путь к богатствам Мильтона — это постель его дочки. Но куш стоит того.

Я смерила Гарри неприязненным взглядом. Ни о каком браке мы с папой даже не заговаривали — тем более с младшим Уолтоном. Этот мерзкий хлыщ был неспособен отличить серу от селитры и, что еще хуже, пребывал в абсолютной уверенности, что управляющему нужно лишь уметь считать деньги, поступающие в его карман в обход рабочих.

— Вы забываетесь, лорд Уолтон. Не выдавайте желаемое за действительное. Я не давала вам согласие. И никогда не дам. И если вы думаете, что я не расскажу отцу о нашем разговоре…

— О, — как-то двусмысленно усмехнулся лорд. — Я как раз надеюсь, что расскажешь.

Он потянул ко мне руку, но я с возмущением отстранилась. Взгляд скользнул по пустому коридору, где, как назло, не было никого, кроме старательно отворачивавшихся слуг. Папа предпочел шумному залу кабинетные разговоры за бренди и игральными картами, а леди Регис, которая по поручению короля представила меня двору, осталась в зале следить за собственными дочерями.

Троице это было только на руку.

— Ну давай. — Гарри подался ко мне. — Покажи, какая ты на самом деле. Слышал, женщины в армии многое умеют. А я потом женюсь на тебе, если мне понравится.

Светские манеры требовали от леди сдержанности, но вот папа... Папа всегда учил, что Мильтоны должны уметь постоять за себя.

Подняв на зарвавшегося лорда холодный взгляд, я сделала короткий замах и совсем неаристократически выплеснула остатки шампанского из своего бокала ему в лицо.

— Остыньте, милорд. А когда проспитесь, подумайте о своем поведении.

Эффект, увы, получился противоположным ожидаемому. Лорд Уолтон побелел от ярости, сжимая кулаки. Его дружки обступили меня плотнее, заставляя вжаться в стену.

— Дешевка! — зашипел Гарри, почти нависнув надо мной. — Что ты себе позволяешь? Возомнила, что ровня таким, как мы? Думаешь, я это так оставлю? Ты даже не представляешь, что может сделать мой отец. Да я могу взять тебя силой прямо тут, и его величество ничего не сделает. А я буду смотреть, как твой безродный папаша ползает передо мной на коленях, умоляя взять тебя в жены. И я еще подумаю, стоит ли соглашаться...

Я подобралась, не собираясь сдаваться без боя. В руке оставался бокал, да и ударить я могла не хуже, чем любой из этих лордов. Раз уж репутации конец, нечего сдерживаться. Папа, конечно, расстроится, но поймет и простит. Наверняка спросит еще, почему только нос обидчику на сторону свернула. Стоило заодно подбить и глаз.

А потом пойдет и покажет, как надо.

Но прежде, чем кто-то из троицы решился напасть, за их спинами раздалось покашливание и знакомый ровный голос, в котором отчетливо слышались ледяные нотки, отчеканил:

— Отойдите от леди Мильтон.

Лорды медленно повернулись, открывая и мне обзор на появившегося помощника.

О-о-о...

Таким лорда Хартли я не видела и даже не представляла. Парадный черный сюртук удивительно шел ему, подчеркивая высокий рост и хорошее сложение. На боку в ножнах висела реальная версия Призрачной шпаги — намек, что с ее обладателем лучше не связываться. Но куда больший трепет внушал взгляд — холодный, опасный и острый, точно клинок.

Выглядело это столь внушительно, что сердце забилось чаще. Хотя у лорда Хартли была масса других достоинств, в такой неожиданный образ я тоже чуточку влюбилась.

Если бы я не была так зла на него за внезапный отъезд… И так рада его видеть… И вообще... Вообще...

Но окружившие меня были уже не в том состоянии, чтобы проявить благоразумие и не связываться с новым противником.

— Ты кто такой? — запальчиво спросил лорд Уолтон. — Возвращайся в зал, мы сами здесь разберемся.

— Я никуда не уйду без леди Мильтон.

— Что ж, вставай в очередь. Думаю, такая, как она, сможет обслужить и...

Перчатка, одним движением сорванная с руки, хлестнула лорда по мокрой от выплеснутого шампанского щеке.

Лорд Хартли невозмутимо улыбнулся.

— Признаю вашу правоту, леди Ева. В некоторых случаях куда эффективнее использовать перчатку, не прибегая к невербальному языку, принятому в цивилизованном высшем обществе.

— Это что, вызов? — взревел лорд. — Дуэль? Прямо здесь и сейчас?

— Если вы того желаете.

— Гарри, у него Призрачная шпага… — понизив голос, проговорил моему взбешенному обидчику один из его приятелей.

— Какая разница! — отмахнулся лорд Уолтон. — Дуэли запрещены. Он не посмеет использовать ее против нас! Его величество не прощает такое.

— Хотите проверить?

Рука лорда Хартли опустилась на гарду шпаги, и я увидела, как вокруг нее разгорелось сияние. Сердце невольно забилось чаще. Магия всегда выглядела завораживающе, даже когда проявлялась лишь легким светом.

Гарри Уолтон сощурился.

— Не верю. Ты что, и правда готов рискнуть своим положением и свободой ради какой-то ш…

Сияние стало ярче. Троица замерла. Несколько напряженных секунд они с лордом Хартли сражались взглядами, но мне уже было ясно, кто выйдет из этой схватки победителем.

Наконец один из приятелей хлопнул лорда Уолтона по плечу.

— Пойдем отсюда, Гарри. Оставь этих двоих, они не стоят того, чтобы из-за них рисковать шкурой.

— Но…

— Пойдем, пойдем. — Под другую руку его подхватил третий.

Лорд Уолтон сплюнул, окатив нас презрительным взглядом.

— Счастливо оставаться. Вы стоите друг друга. Безродная шлюха и сумасшедший.

Они ушли.

Сияние Призрачной шпаги погасло.

Лорд Хартли взволнованно шагнул ко мне.

— С вами все в порядке, миледи? Они ничего вам не сделали?

Вместо ответа я набросилась на него, вцепившись в отвороты сюртука.

— Как вы могли, Чарльз? Как вы могли бросить меня? Почему уехали?

Он виновато опустил голову.

— Простите… Я должен был…

— Ох, не говорите ерунды! Почему вы ничего не сказали ни мне, ни матери, ни племяннице? Я волновалась, места себе не находила… А вы здесь… Как?.. Почему?..

Он не сопротивлялся, лишь бесконечно повторял:

— Простите… простите…

Выплеснув все, я бессильно опустила руки. Всплеск адреналина схлынул, оставив после себя опустошение и разочарование.

Я всхлипнула. Мне не было ни больно, ни страшно. Лишь до горечи обидно, ведь все, что, как я надеялась, должно было остаться в прошлом, повторялось в еще более искаженной и неприглядной форме.

— Не понимаю... Милость его величества должна была показать всем, что Мильтоны достойны уважения наравне с потомственными лордами и леди. Отец богат, нам благоволит король. Но не прошло и вечера, как я снова чувствую себя так, будто меня изваляли в грязи. А то и что похуже. Неужели это никогда не изменится? Все так и будут думать, будто я — с хорошими манерами или без — не подхожу для их высокого общества? Даже вы бросили меня. И, выходит, единственное, на что я годна, это… — Я обвела рукой опустевший коридор, где еще недавно стояла, обступив меня, троица лордов. — Это.

Несмотря на то, что глаза мои оставались сухими, лорд Чарльз протянул мне идеально белый платок.

— Они не стоят ваших слез, миледи.

— Нет... — Я вздохнула. — Вы были правы, милорд. Вам, должно быть, жаль того, кто женится на мне. Он получит деньги и вечные насмешки за спиной. Неудивительно, что даже вы предпочли...

Лорд Хартли замер. На лице его отразилось искреннее удивление.

— Простите, миледи?

Я горько усмехнулась.

«Выходит, он даже не помнит...»

— Летом, когда вы говорили с папиным поверенным, Роб подслушал ваши слова. Вы сказали, что считаете меня никчемной и вам искренне жаль того, кто женится на мне из-за папиных денег. Такого, как этот слизняк Гарри...

Меня передернуло. Лорд Хартли, заметивший это, не раздумывая сорвал с себя парадный сюртук и набросил на мои плечи.

— Забудьте о лорде Уолтоне, — отрывисто проговорил бывший гувернер. — Он не достоин и вашего мизинца вне зависимости от того, насколько родовит его отец и сколько денег готов выделить в качестве приданого лорд Магнус. Что же касается моих слов, леди Ева... — Он мягко улыбнулся. — Роб передал вам именно это? Так ваш брат понял то, что я сказал в разговоре с господином Мертоном?

Я напрягла память, пытаясь восстановить точную формулировку.

— Ну... Если честно, скорее там было следующее: «Мне жаль того, кто женится на ней только ради денег».

— Что ж, в таком случае не буду отпираться, миледи. Именно это я и сказал.

Лорд Хартли посмотрел на меня. И вдруг... рассмеялся.

Я смерила его сердитым взглядом.

— Не нахожу в этих словах ничего веселого, милорд. Вы оскорбили меня. Показали, что вы такой же двуличный, как и остальные, кто может только высмеивать и презирать таких, как мы. Невежественных, безродных...

— Постойте-постойте, Ева. — Он посмотрел на меня. — Прежде чем вы накрутите себя до истерики, придумав то, чего я не говорил и не имел в виду, дайте мне закончить. Да, я действительно сказал, что мне жаль того, кто женится на вас только ради денег. Только. Потому что этот слепец получит самое бесполезное из всего, что вы можете предложить, — состояние вашего отца. Он не увидит силы вашего духа, позволяющей вам сохранять самообладание даже в самых критических ситуациях. Не оценит остроты вашего ума, который оказался способен превратить скучнейшие уроки в увлекательные научные изыскания. — Лорд Хартли замолчал, глядя мне прямо в глаза. — И он... тот человек, кто выберет вас из одного лишь голого расчета, никогда не познает счастья быть любимым женщиной с таким пылким сердцем. Поэтому я и сказал то, что сказал. Моей целью не было оскорбить вас. Наоборот...

На несколько секунд между нами повисла тишина. Я смотрела на лорда Хартли во все глаза, пытаясь осмыслить правду, которая открылась передо мной. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая частый ритм.

«Только... Только... Только...»

Удивительно, как многое может изменить одно маленькое слово. Но если бы не эта ошибка, не было бы наших пикировок, совместных исследований и чудесного обеда в кругу его семьи. Если бы не подслушанный Робом разговор, я бы так и не узнала, насколько близко оказалась моя родственная душа. И истинные чувства лорда Чарльза...

«Ох!»

Запоздалое осознание выплеснулось румянцем на щеки.

— О… Вы так говорите, как будто слегка…

— Влюблен? — закончил за меня он с улыбкой. — Да. И даже более чем слегка, леди Ева, если вы простите мне эту вольность. Вот только сомневаюсь, что ваш отец одобрит, если бедный лорд попросит руки его дочери. Да и вы…

— Что я?

— Сомневаюсь, что вы сочтете наш союз привлекательным.

Теперь настал мой черед смеяться.

— Боги, Чарльз, кто сказал вам такую чушь? Да если бы вы знали, что говорил о вас мой папа, насколько он уважает вас... и как нуждается в квалифицированном управляющем — особенно после того, что сегодня выкинул Гарри Уолтон! — тогда точно не говорили бы глупостей.

— Поблагодарите лорда Мильтона от моего имени за столь высокую оценку, леди Ева, — чопорно откликнулся лорд Хартли, — но я, пожалуй, предпочту заниматься тем, в чем я действительно неплох. Учить людей. Собственно, ради этого я и отправился в столицу. Когда осознал, что влюблен в вас, но не могу предложить ничего, кроме имени и крохотной комнатушки в арендованном доме, то понял: прежде чем ухаживать за вами по всем правилам, я должен изменить что-то в своей жизни. Восстановить репутацию рода Хартли. Найти хорошую должность.

— И ради этого вы решили оставить меня?

— Простите, — еще раз покаялся Чарльз. — Я думал, что поступаю правильно, как и положено настоящему джентльмену. Я хотел стать достойным вас. Разговор с его величеством был непростым… Но в итоге он согласился, что в офицерских учебных корпусах тоже нужны преподаватели с Призрачной шпагой. И…

Он замолчал, когда я приложила палец к его губам. В его глазах читалось удивление.

— Вот что, Чарльз... — проговорила я с шутливой грозностью. — Если и правда хотите стать частью нашей семьи, вам надо перестать рассуждать о достоинстве и прочей чепухе, научиться задавать прямые вопросы и выражать свои чувства открыто, без всех этих аристократических додумываний и недомолвок. Согласны?

— Вообще-то, миледи, по правилам этикета это я должен спрашивать согласия у вас. Леди Ева... — Он торжественно выпрямился, и все внутри замерло от сладкого предвкушения того, что должно было произойти через мгновение. — Вы согласны стать моей наставницей, научив тому, что нужно, чтобы быть для вас верным спутником, союзником и добрым другом?

Целую секунду я осмысливала сказанное. А потом улыбнулась, искренне и открыто.

— Да. И раз уж мы договорились, предлагаю начать практиковаться прямо сейчас. Что вы думаете обо мне, лорд Хартли?

— Вы самая удивительная и необыкновенная девушка, леди Ева, — глядя мне в глаза, произнес Чарльз. — И я надеюсь, что вы согласитесь задержаться на пару лет при офицерском корпусе в Южном Аррейне, а потом переехать вместе со мной и моей сестрой в столицу.

Я усмехнулась.

— Неплохо для начала.

— И я люблю вас.

— Уже лучше. Что-нибудь еще?

Что-то озорное, непривычное, мелькнуло в его взгляде.

— Да.

Вопреки всем светским правилам и предписаниям Чарльз притянул меня к себе и доказал искренность и силу своих чувств нежным и долгим поцелуем.