Как организовать праздник для дракона и (не)влюбиться

Глава 10

Утро Кануна Нового Года выдалось таким ослепительным, как будто само солнце решило начистить свои лучи до блеска специально для нас. Снег за окном сиял, переливался алмазной крошкой и намекал, что сидеть в четырёх стенах сегодня — настоящее преступление против праздника.

Впрочем, хозяин замка так не считал.

Дамиан мерил шагами холл, нервно поправляя и без того идеальные манжеты. Он выглядел как человек, которого ведут на эшафот, а не на городской праздник.

— Элиза, это безумие, — заявил он, останавливаясь перед зеркалом и хмуро разглядывая своё отражение. — Я не открывал городские гулянья пять лет. Люди привыкли видеть меня только издалека, и то — мельком, в окне кареты. А теперь вы хотите, чтобы я вышел на трибуну?

— Не я, — поправила я, застёгивая на Александре тёплую курточку. Мальчик вертелся юлой от нетерпения. — Этого хотят горожане. После того как вы спасли ту девочку и приняли конфету с видом, будто это королевская печать, ваша популярность взлетела до небес. Вас ждут.

— Они ждут чуда, — возразил он, поворачиваясь ко мне. В его глазах мелькнула тень тревоги. — А я умею только замораживать.

Я подошла к нему и, набравшись наглости, поправила воротник его пальто, смахнув несуществующую пылинку.

— Вы умеете гораздо больше, Ваша Мрачность. Вы умеете быть добрым. Просто у вас мало практики. Вот сегодня и потренируетесь.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Во взгляде — растерянность и… доверие? От этого осознания у меня внутри словно зажглись сотни маленьких свечей.

— Мы готовы! — звонко объявил Александр, натягивая варежки. — Эфирис тоже! Я сам завязывал ему бант!

Мы вышли во двор. Эфирис, мой гордый боевой товарищ, сегодня выглядел как главная ёлочная игрушка королевства. На его белоснежной спине красовалась ярко-красная попона с золотой каймой, а на шее звякал огромный бубенчик. Увидев нас, конь фыркнул и гордо вскинул голову, всем своим видом показывая: «Да, я великолепен, смотрите и восхищайтесь».

— Надеюсь, он не собирается петь, — пробормотал Дамиан, помогая мне сесть в сани.

— Не обещаю. У него праздничное настроение.

Городская площадь гудела, как растревоженный улей, только пчёлы в нём были весёлые и пахли сдобой. Когда наши сани въехали в центр, гул на секунду стих, а потом взорвался приветственными криками. Спина Дамиана напряглась, он инстинктивно сжал челюсть. Но потом взглянул на сияющего сына, на меня — и выдохнул.

Официальная часть прошла на удивление гладко. Дамиан сказал всего пару фраз — сухо, сдержанно, но искренне. Он поздравил всех с Кануном и пожелал тепла в домах. И, о чудо, никто не превратился в ледяную статую, а небо не рухнуло на землю.

Но самое интересное началось потом.

Александр потянул нас в сторону игровых площадок. Ведь я обещала ему горку.

— Горка! Папа, Элиза, идёмте скорей!

Мы подошли к деревянному сооружению, которое гордо именовалось «Главным Ледяным Спуском». Честно говоря, выглядело это печально. Горка была низкой, кривой, а лёд на ней был присыпан песком и снегом так, что скатиться с неё можно было разве что ползком, помогая себе руками.

Дети уныло толпились внизу, пытаясь съехать на ледянках, но застревали на полпути.

— Ну нет, — возмутилась я, уперев руки в бока. — Это не горка. Это какое-то недоразумение. Разве так выглядит веселье?

Дамиан скептически оглядел конструкцию.

— Стандартная городская застройка. Безопасно и скучно.

— Скучно — это не наш метод, — я хищно улыбнулась. — Алекс, закрой глаза на секунду. Ваша Мрачность, прикройте меня от стражи, если они решат, что я вандал.

Я стянула варежку. Моя магия — бытовая, тёплая и немного хаотичная — забурлила в кончиках пальцев. Нужно было добавить немного… скольжения. И высоты. И, может быть, пару виражей. А ещё блеска, конечно.

Я взмахнула рукой, представляя идеальный ледяной серпантин.

Воздух зазвенел. Снег вокруг горки взвился вихрем, закручиваясь в спираль. Деревянный каркас заскрипел, обрастая чистейшим, прозрачным льдом. Горка начала расти. Она вытянулась вверх, изогнулась дугой, потом ещё одной, превращаясь в сверкающего ледяного дракона, хвост которого уходил далеко на площадь.

Толпа ахнула. Дети завизжали от восторга.

— Ого! — выдохнул Александр, открывая глаза. — Вот это да! Элиза, ты волшебница!

— Я старалась, — скромно ответила я, пряча покрасневшие от напряжения руки в муфту.

Горка сияла на солнце, маня своей безумной траекторией.

— Папа! — Алекс вцепился в рукав отца. — Давай покатаемся! Пожалуйста! Все вместе!

Дамиан побледнел. Он посмотрел на ледяной спуск, потом на сына, потом на меня.

— Александр, это… неуместно, — начал он. — Я всё-таки хозяин этих земель. Мой статус не позволяет мне… скатываться на потеху публике.

— Ой, да бросьте, — фыркнула я, подходя ближе. — Скажите честно, вы просто боитесь.

Он медленно повернул голову ко мне. Взгляд стал острым.

— Я? Боюсь? Я сражался с пещерными троллями, Элиза.

— Тролли — это одно, — невинно хлопая ресницами, парировала я. — А вот ледяная горка, да ещё и с виражом «Мёртвая петля Элизы»… Тут нужна особая отвага. Не каждому дано. Но я понимаю, возраст, статус, радикулит…

Вокруг нас начали собираться горожане, с интересом прислушиваясь к перепалке. Уголок рта Дамиана дёрнулся.

— Вы нарываетесь, — тихо произнёс он.

— Я приглашаю, — я указала рукой на огромные сани, которые кто-то услужливо подтащил к ледяному лифту, уносившему горожан не самый верх горки. — Ну же, Ваша Мрачность. Или вы позволите даме и ребёнку рисковать жизнью в одиночестве?

Это был шах и мат. Он знал это. Я знала это. Даже Эфирис, который жевал чей-то венок неподалёку, кажется, тоже знал это и одобрительно фыркнул.

Дамиан решительно расстегнул верхнюю пуговицу пальто.

— Хорошо. Но если мы разобьёмся, я вас уволю.

Мы забрались на вершину. Отсюда площадь казалась игрушечной. Ветер свистел в ушах. Мы уселись в сани: Дамиан позади, я посередине, а Алекс впереди, зажатый между моих рук.

Дамиан чуть подался вперёд, и его грудь коснулась моей спины. Я ощутила это сразу — тепло, вес, дыхание у самого затылка — и на мгновение перестала слышать ветер. Ладонь Дамиана легла рядом с моей на бортике саней — не касаясь, но подозрительно близко.

— Держитесь крепче! — скомандовала я.

— Именно так и сделаю, — пробормотал Лорд мне прямо в ухо. Его руки обхватили меня за талию.

— Поехали! — завопил Алекс.

Дамиан оттолкнулся ногами.

Мир смазался.

Сначала было просто быстро. Потом — очень быстро. А потом мы влетели в первый вираж. Сани неслись по льду с такой скоростью, что перехватывало дыхание. Ветер бил в лицо, выбивая слёзы.

— А-а-а-а! — вопил Алекс от восторга.

— Святые небеса! — визжала я, зажмурившись на крутом повороте.

А за спиной… За спиной я слышала что-то невероятное. Дамиан не кричал. Он смеялся. Глубокий, раскатистый, безудержный хохот человека, который впервые за много лет позволил себе отпустить контроль.

Мы влетели в финальный спуск, подпрыгнули на трамплине, на секунду зависли в воздухе, словно птицы, — и с мягким, но оглушительным «плюх!» приземлились в огромный сугроб, специально наколдованный мной для финиша.

Снег взметнулся белым облаком, накрывая нас с головой. Сани перевернулись.

Несколько секунд мы лежали, пытаясь понять, где небо, а где земля. Я чувствовала, будто на мне лежит что-то твёрдое и тёплое. Или кто-то.

Открыла глаза.

Надо мной, припорошённый снегом, как сахарной пудрой, возвышался Дамиан. Его шапка съехала набок, чёрные волосы растрепались, а на щеках играл румянец, делая его похожим на какого-то сказочного принца, а не на мрачного затворника.

Глаза его улыбались. Грудь тяжело вздымалась от быстрого дыхания.

— Мы живы, — констатировал он, глядя на меня сияющими глазами.

— Живы, — эхом отозвалась я. — И не уволены?

— Обсудим это позже, — выдохнул он.

Мы лежали непозволительно близко. Его руки обнимали меня. Вокруг шумела толпа, где-то рядом барахтался в снегу счастливый Александр, но для нас мир сузился до размеров этого сугроба.

В груди сделалось сладко и тревожно одновременно.

Дамиан медленно высвободил одну руку и коснулся моего лица. Его пальцы были горячими. Он бережно убрал мокрую прядь волос, прилипшую к моей щеке.

— Перед смертью Лилиана говорила мне, — прошептал он, и голос его дрогнул, — что однажды зима в моём сердце закончится. Что я снова смогу чувствовать радость. Просто так, без причины.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть момент.

— А вы?

— А я не верил, — он покачал головой. Снежинки упали с его ресниц. — Я думал, что умер вместе с ней. Но вы… Вы ворвались в мой дом, перевернули всё вверх дном, засыпали мою кухню мукой и заставили меня катиться с ледяной горы. — Его большой палец нежно очертил мою скулу. — Спасибо, Элиза.

Его лицо приближалось. Зрачки расширились. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всей площади. Я прикрыла глаза, подаваясь навстречу, чувствуя его дыхание на своих губах…

— Это было так здорово! — на нас с размаху плюхнулся снежный ком по имени Александр. — Папа! Ты видел?! Мы летели как драконы! Ой, так мы и есть драконы!

Дамиан вздрогнул и отстранился. Очарование момента рассеялось, но тепло осталось. Он сел, стряхивая снег с плеч, и подхватил сына, прижимая его к себе.

— Видел, Алекс. Мы действительно летели.

Вокруг нас уже собралась толпа. Люди хлопали, смеялись, кто-то тянул руки, чтобы помочь Лорду встать. И впервые Дамиан не отшатнулся. Он принял помощь кузнеца, встал сам, помог мне подняться и, не выпуская моей ладони из своей, повернулся к горожанам.

— С Кануном! — крикнул он, и его голос, сильный и звонкий, пролетел над площадью. — Веселитесь!

Площадь ответила восторженным рёвом.

Я стояла рядом с ним, вся в снегу, растрёпанная, с мокрыми ногами, и чувствовала себя самой счастливой девушкой в Эсфире. Да что там говорить — во всём королевстве.

И ничто, ни одна тёмная сила в мире не могла бы испортить этот праздник.

По крайней мере, так я думала тогда, не замечая, как небо на востоке начало наливаться странным, неестественным багровым цветом, а ветер, ещё минуту назад ласковый и озорной, вдруг резко сменил направление, пахнув древним, давно забытым людьми и магами холодом.